Алиса Климова – После развода. Ты всё равно моя (страница 2)
На телефон пришло ещё одно сообщение.
Я не хотела отвечать. Но если бы не ответила, он бы позвонил и услышал, что всё не так.
Я взвыла в голос и, давясь рыданиями, написала, чтобы купил эклеры.
Отправила и, встав, стянула чемодан на пол. То ли у меня закончились силы, то ли он был неподъёмный. Катя́ чемодан к двери, наткнулась на косяк и снова заплакала.
Он со мной только из жалости. Он же хороший, правильный…
– Будь ты проклят! – заорала на всю квартиру. – Будьте вы все прокляты!
***
Пока ехала в такси, не могла остановиться. Слёзы стекали по щекам, и я смахивала их, настойчиво делая вид, что ничего не случилось.
– У вас всё в порядке? – участливо спросил таксист.
– Да.
Как же я ненавидела этот сочувственно-жалостливый тон! Нет, у меня не всё в порядке! Я слепая, и хотя бы поэтому у меня не всё в порядке! Только не нужно меня жалеть, потому что я с этим живу и справляюсь. Хорошо или плохо – неважно. А остальное… Нет, не всё у меня в порядке. И уже в порядке не будет.
Денег на карточке у меня было достаточно, чтобы снять номер в простой гостинице. Муж всегда заботился, чтобы мне хватало на расходы. Всё для меня… Хороший способ откупиться.
– Простите, – услышав, что кто-то идёт, обратилась я, но человек прошёл мимо. – Простите, – обратилась к следующему, – вы могли бы проводить меня до стойки ресепшн?
Последовало привычно-тактичное «Да, конечно», и меня провели через холл.
Сколько я уже не плакала? Десять минут? Пятнадцать? Чувствовала, как внутри скручивается торнадо из эмоций. Как и взгляд оформляющей заселение сотрудницы отеля.
– Если нужна будет помощь, звоните на ресепшн. – Она продиктовала номер и повторила его.
– Проводите меня, пожалуйста, до лифта.
– Да, конечно, секундочку.
Секундочка растянулась на несколько минут – к стойке то и дело подходили люди. Я ждала. За эти пять лет я привыкла ждать, привыкла просить о помощи, привыкла не обращать внимания на взгляды, привыкла к равнодушию и ещё много к чему! И к любви я привыкла.
Любовь…
Торнадо сжал мои душу и сердце в тот момент, когда подошла администратор, но я проглотила слёзы и, только закрывшись в номере, дала им волю. Упала на кровать и, зарычав, сгребла одеяло. Несколько раз ударила по постели кулаками, а боль не проходила. Если можно умереть два раза за минуту, сегодня я это сделала.
Телефон зазвонил нежной мелодией. Булат…
Я сжала мобильный, не зная, что делать. Ждала долго, но всё-таки поднесла трубку к уху.
– Да, – ответила осипшим голосом.
– Динка, ты где?! – чуть ли не проорал муж. – Дома, похоже, кто-то был. Вещи раскурочены и… Дина! Дина, что с тобой?!
– Со мной ничего. – Голос сипел, но слёзы вдруг закончились. – И дома никого не было, Булат. Это я.
– Что ты?
– Я раскидала вещи. Я… – И опять сдавленные рыдания.
– Дина!
– Я всё знаю, Булат! – заорала я. – Всё! И про аварию, и про Иру!
Наступила тишина. Я сильнее прижала телефон, дыхание рвалось из груди со слезами и хрипом.
– Ты слышишь?! Слышишь?! Я всё знаю! Это был ты! Вначале изуродовал меня, а потом решил поиграть в хорошего мужа! Как ты мог?!
– Динка, тихо. Давай…
– Что давай?! Встретимся и поговорим?! Что?! Скажи, что она наврала! Скажи мне, и я поверю.
Он молчал. Я жалобно заскулила. Последняя, хоть и хлипкая надежда разбилась вдребезги.
– Никогда, – процедила я. – Никогда больше не появляйся в моей жизни. Не ищи меня, не звони мне и не пиши. Забудь, что я есть. Ты – худшее, что со мной когда-либо было. Ты… Я больше ничего не хочу. И запомни: я без тебя проживу.
– Подожди, Дина!
– Забудь меня. Я буду ненавидеть тебя всю жизнь, я буду проклинать тебя всю жизнь, Булат. Никаких слов не хватит, чтобы сказать, как я ненавижу тебя и презираю. Ты для меня умер.
Я нажала на отбой и взвыла пуще прежнего. Это не он умер – это я умерла за сегодняшний день в третий раз. Это моё сердце только что изрешетили предательством, а душу разодрали на части.
Чтобы не закричать в голос, я вцепилась зубами в уголок одеяла. Меня било ознобом, сердце заходилось в агонии и само сжигало себя дотла.
– Ты был для меня всем, – прохрипела я. – А теперь ты умер! Умер, умер! Меня убил и умер сам!
***
Три дня я провела, как в бреду. Помнила только, что заказывала воду и не выходила из номера. Меня бил озноб, не было сил встать с постели, а телефон время от времени звонил, пока не разрядился. На четвёртый день стало лучше, и я смогла по-человечески принять душ. Любимое платье на мне болталось, а есть по-прежнему не хотелось.
Стоило подзарядить телефон, посыпались сообщения и оповещения о звонках. В основном – реклама. Несколько от знакомых.
И ни одного от Булата.
– Алло, – ответила я на звонок подруги.
После аварии все друзья быстро слились. Остались только три самые близкие подруги, но и с ними часто видеться уже не получалось.
– Ну слава богу, что я до тебя дозвонилась! – сказала Аня. – Ты где была? Я уже волноваться начала, хотела Булату твоему звонить.
– Не надо ему звонить. – Говорила я надтреснуто и хрипло, похоже, сорвала голос.
Аня притихла.
– У вас же всё в порядке?
– Нет. Но сейчас я не хочу об этом говорить. Ты по делу звонишь или просто так?
– Изначально звонила по делу, но когда не смогла до тебя третий день подряд дозвониться…
– Извини, Ань, так вышло. А что за дело? Если ещё актуально?
– Да тут… У меня планируется длительная командировка. Фирма открывает новый офис в Ижевске, меня отправляют стажировать сотрудников. Пока на четыре месяца, но, скорее всего, дело растянется на полгода. Не хочу квартиру оставлять без присмотра, подумала, может, ты могла бы иногда приезжать? У меня же цветы, Дин…
Чтобы воспринимать информацию, у меня слишком сильно болела голова. Про сердце и говорить было не нужно – на его месте осталась рваная рана.
Я потёрла висок, пытаясь заставить себя думать. Квартира, цветы…
– Когда ты уезжаешь? Может, кого-то другого попробовать найти?
– Да завтра, Дин! – чуть ли не в отчаянии воскликнула Анька. – А все, кого можно было попросить, разъехались то по отпускам, то ещё куда… Я очень тебя прошу. Хотя бы пару раз в неделю.
Я снова потёрла висок. Мне нужен горячий чай. Срочно. Сладкий, с молоком. Я посмотрела на свой чемодан, и тут на меня как прозрение сошло. Хоть и не в буквальном смысле.
– Подожди, – шепнула я. – Не тараторь только. Так… За сколько ты свою квартиру сдать готова?
– Кому? – удивилась она.