Алиса Громова – Наследник для Миллиардера. Ты (не) сбежишь (страница 9)
Здесь было безумно красиво. И безумно холодно. Ни одной фотографии. Ни одной личной вещи. Ни одного цветка. Идеально. Дорого. Мёртво.
– Добро пожаловать домой, – произнес Дамиан у меня за спиной. В его голосе звучала гордость собственника.
– Это… – я запнулась, пытаясь подобрать слово, которое не обидит его, но и не будет ложью. – Впечатляет.
– Это безопасно, – поправил он. – Система "умный дом", охрана периметра, фильтрация воздуха. Здесь Миша перестанет кашлять от вашей плесени.
Он прошел в центр зала, снимая пальто и бросая его на спинку дивана. Этот небрежный жест немного оживил пространство.
– Твоя комната на втором уровне, – он указал на лестницу со стеклянными перилами, ведущую наверх. – Рядом с детской. Я приказал подготовить её. Там есть все необходимое.
– Детской? – переспросила я. – Но у тебя же… не было детей.
– Я купил эту квартиру с готовой планировкой, – он пожал плечами, расстегивая запонки. – Дизайнер настоял на детской. Я хотел переделать её в спортзал, но руки не дошли. Видимо, интуиция.
Он подошел к барной стойке, встроенной в стену, и налил себе воды. – Иди, осмотрись. Константин сейчас поднимет чемодан. Ванная там же. Через полчаса ужин.
Я медленно пошла к лестнице, чувствуя себя муравьем в этом гигантском аквариуме. Мои шаги гулко отдавались от мрамора. Я поднялась на второй уровень. Здесь пол был из темного дерева, что добавляло хоть капельку уюта. Длинный коридор с дверями. Я толкнула первую.
Детская. Она была пустой. Светлые стены, огромная кровать в виде гоночной машины (слишком большая для трехлетки), пустые полки. Здесь не было игрушек, не было жизни. Но здесь был чистый воздух и вид на звезды.
Я закрыла дверь и вошла в следующую комнату. "Моя". Просторная спальня в бежевых тонах. Кровать king-size, застеленная бельем, которое, наверное, стоило дороже моей квартиры. Гардеробная. И снова – окна во всю стену. Я подошла к стеклу и прижалась лбом к холодной поверхности. Где-то там, далеко внизу, осталась моя прошлая жизнь. Моя мама. Мои проблемы. Моя гордость.
Теперь я здесь. В золотой клетке на 95-м этаже. С мужчиной, который ненавидит меня за ложь, но хочет моего сына.
Дверь за моей спиной тихо открылась. Я не услышала шагов. Отражение в стекле показало мне Дамиана. Он стоял в проеме, уже без пиджака и галстука, с закатанными рукавами рубашки. Он смотрел на меня.
– Нравится вид? – спросил он.
Я не обернулась. – Отсюда люди кажутся муравьями. Легко, наверное, чувствовать себя богом, глядя на всех сверху вниз.
Я увидела в отражении, как он усмехнулся. Он подошел ближе. Встал у меня за спиной, не касаясь, но накрывая своей тенью. – Я не бог, Лена. Я просто человек, который берет то, что принадлежит ему.
Его дыхание коснулось моих волос. – Иди в душ. Смой с себя этот запах.
– Какой? – я резко обернулась, уперевшись взглядом в его грудь. – Запах бедности?
– Запах страха, – ответил он, глядя мне в глаза. – Ты пахнешь как загнанный зверь. Здесь тебе некого бояться. Кроме меня.
Я закрыла дверь ванной на замок. Щелчок механизма прозвучал в тишине как выстрел, но облегчения не принес. Я знала: в этом доме замки – лишь иллюзия. Если Дамиан захочет войти, никакая задвижка его не остановит.
Ванная комната была размером с мою гостиную. Черный мрамор с золотыми прожилками, сантехника, сияющая хромом, и зеркало во всю стену, подсвеченное по периметру так, что я видела каждую морщинку, каждую пору на своем уставшем лице. Из зеркала на меня смотрела незнакомка. Бледная, с размазанной тушью, в грязных брюках и блузке, которая помнила запах больницы и дешевого стирального порошка. Я выглядела здесь как пятно грязи на белоснежной скатерти.
Я стянула одежду, бросив её в кучу на пол. Хотелось сжечь эти вещи. Сжечь все, что напоминало о сегодняшнем дне.
Шагнула в душевую кабину. Тропический душ обрушился на меня потоком горячей воды, плотным и тяжелым, как летний ливень. Я стояла, упершись лбом в холодный камень стены, и позволяла воде смывать с меня пыль, пот и прикосновения чужих взглядов.
На полке стояли флаконы. Никаких этикеток из супермаркета. Тяжелое темное стекло. Я выдавила немного геля на ладонь. Запах был сложным, терпким – бергамот, черный перец и что-то древесное. Запах Дамиана. Даже здесь, в интимной зоне душа, он пометил территорию. Я намыливала свое тело его запахом, и кожа горела, словно это были не пузырьки пены, а кислота.
Я терла себя мочалкой до красноты, пытаясь содрать ощущение его пальцев на своем подбородке.
Выйдя из душа, я завернулась в огромное пушистое полотенце, висевшее на полотенцесушителе. Оно было теплым. Боже, как давно я не вытиралась теплым полотенцем… В моей квартире трубы были вечно холодными. Мелочи. Именно они ломали волю быстрее всего. Комфорт – это наркотик, на который Дамиан собирался меня подсадить.
Я открыла свой чемодан. Мои вещи – растянутые футболки, джинсы с потертостями, старенький халат – смотрелись здесь жалко. Я выбрала самое приличное: серые спортивные штаны и простую белую майку. Одежда для дома. Одежда для тюрьмы.
Собрав мокрые волосы в пучок, я глубоко вздохнула и толкнула дверь. Пора сдаваться. Или принимать бой.
Внизу горел приглушенный свет. Дамиан сидел за кухонным островом – монолитной глыбой из черного камня. Перед ним стоял ноутбук, бокал с темно-красным вином и тарелки. Он переоделся. Черная футболка обтягивала широкие плечи и бицепсы, домашние брюки сидели свободно. Босиком. Это зрелище – домашний, босой миллиардер – выбило у меня почву из-под ног сильнее, чем его костюм-тройка. Это было интимно. Слишком интимно.
– Садись, – он не поднял головы от экрана, но я знала, что он слышал каждый мой шаг. – Еда стынет.
Я подошла и села на высокий барный стул напротив. Передо мной стояла тарелка со стейком и овощами на гриле. Запах жареного мяса ударил в нос, и мой желудок предательски сжался, напоминая, что я не ела с самого утра.
– Я не… – начала я по инерции.
– Ешь, Лена, – он захлопнул ноутбук и посмотрел на меня. В его взгляде не было агрессии, только усталая настойчивость. – Тебе нужны силы. Завтра тяжелый день.
Я взяла вилку. Рука дрожала. Первый кусок мяса показался мне самым вкусным, что я ела в жизни. Сочный, тающий во рту. Я проглотила его, едва прожевав. Дамиан наблюдал за мной. Он пил вино, медленно катая жидкость в бокале, и его глаза следили за каждым движением моих губ, за тем, как я сглатываю.
– Вкусно? – спросил он тихо.
– Да, – не стала врать я. – Спасибо.
– Это приготовил повар из ресторана на первом этаже. Он будет доставлять еду три раза в день. Меню для Миши составит диетолог, как только его выпишут.
Он отставил бокал. – А теперь давай обсудим правила.
Я замерла с вилкой у рта. Вот оно. Цена стейка.
– Правило первое, – Дамиан загибал пальцы. – Никакой лжи. Никогда. Если ты попытаешься что-то скрыть, утаить или приукрасить – сделка расторгается, и я включаю "плохого полицейского". Ты видела меня в гневе. Поверь, ты не хочешь видеть меня в ярости.
Я кивнула. – Я поняла. Больше никакой лжи.
– Правило второе. Миша. С завтрашнего дня я запускаю процесс признания отцовства. Адвокаты подготовят документы. Ты подпишешь согласие. Фамилия ребенка изменится на Барский.
У меня сжалось сердце. Смирнов Михаил. Это было последнее, что связывало его только со мной. – Он привык к своей фамилии…
– Ему три года, Лена. Он привыкнет к новой игрушке за пять минут. К фамилии, которая откроет ему любые двери, привыкнет еще быстрее. Это не обсуждается.
– Третье, – он наклонился вперед, опираясь локтями о столешницу. Его лицо оказалось опасно близко. – Твой статус. Для персонала, для врачей, для прессы – мы пара. Мы живем вместе. Мы воспитываем сына. Никаких "нянь", "соседок"или "бедных родственниц".
– Ты хочешь, чтобы я играла роль твоей… девушки? – слово застряло в горле.
– Я хочу, чтобы у моего сына была нормальная семья. Хотя бы внешне. Ты не будешь приводить сюда мужчин. Ты не будешь бегать на свидания. Твое внимание принадлежит сыну. И мне.
– Тебе? – я вскинула голову. – В контракте ничего не было сказано про… про нас.
Дамиан усмехнулся. – А что "мы"? Ты живешь в моем доме. Ешь мою еду. Спишь в моих простынях. Ты думаешь, я буду терпеть присутствие посторонней женщины?
Он протянул руку и накрыл мою ладонь, лежащую на столе. Его пальцы погладили мою кожу, вызывая волну мурашек, которая прокатилась от запястья до самого затылка. – Мы связаны, Лена. Общим ребенком. Общим прошлым. И теперь – общим настоящим. Не строй иллюзий, что мы просто соседи.
Я попыталась убрать руку, но он удержал. – И последнее. Самое важное.
Его голос упал до шепота, вибрирующего в тишине огромной квартиры. – Ты не закрываешь двери.
Я моргнула. – Что?
– В этом доме нет закрытых дверей, – повторил он, глядя мне прямо в душу. – Я должен знать, что с моим сыном все в порядке, в любую секунду. И с тобой тоже. Никаких замков. Никаких секретов. Ты всегда доступна.
– Даже в ванной? – выдохнула я, чувствуя, как краска заливает лицо.
– Особенно в ванной, – в его глазах вспыхнул темный, порочный огонь. – Я волнуюсь, вдруг ты поскользнешься.