Алиса Громова – Наследник для Миллиардера. Ты (не) сбежишь (страница 14)
Элеонора Андреевна Барская выглядела так, словно сошла с обложки журнала "Vogue"для тех, кому за шестьдесят и у кого есть личный остров. Идеальная укладка "холодная волна", жемчужное ожерелье на строгом твидовом костюме, прямая, как струна, спина. В руках она держала книгу. Миша слушал её, открыв рот.
При нашем появлении она медленно закрыла книгу и отложила её на столик. Повернула голову. Её глаза были такими же серыми, как у Дамиана и Миши. Фамильная сталь.
– Дамиан, – произнесла она. Голос был низким, глубоким, с едва заметной хрипотцой курильщицы. – Ты опоздал на семь минут.
– Дела, мама, – Дамиан подошел и поцеловал воздух рядом с её щекой. – Знакомься. Это Елена.
Она не встала. Она просто перевела взгляд на меня. Это был рентген. Она просветила мой новый костюм от Артура, мою идеальную укладку, мой макияж. Я физически почувствовала, как она сдирает с меня эту дорогую шелуху, добираясь до сути. До девочки из хрущевки.
Я выдержала взгляд. Не опустила глаза. Вспомнила слова Дамиана: "Ты мать наследника". – Добрый вечер, Элеонора Андреевна, – произнесла я ровно.
– Елена… – она покатала мое имя на языке, словно проверяя на вкус, нет ли яда. – Смирнова, если не ошибаюсь?
– Скоро Барская, – вмешался Дамиан, кладя руку мне на плечо. – Мы подали документы. Миша получит мою фамилию, а Лена переезжает к нам.
Бровь Элеоноры Андреевны взлетела вверх на миллиметр. Это было максимальное проявление эмоций, которое она себе позволила. – Вот как. Стремительно.
Она наконец перевела взгляд на Мишу, который смотрел на нас с радостной улыбкой. – Мама! – крикнул он. – Смотри, бабушка читает про рыцарей!
Слово "бабушка"из его уст прозвучало сюрреалистично. Железная Леди и "бабушка". Но лицо Элеоноры Андреевны смягчилось. Лед в глазах подтаял. Она протянула руку в перчатке (она была в перчатках в помещении!) и поправила одеяло внуку. – Он чудесный, Дамиан. Умный. Развитый. И копия твоего отца.
Затем она снова посмотрела на меня. Лед вернулся. – Вы хорошо за ним ухаживали, милочка. Вопреки… обстоятельствам. СБ доложила мне, в каких условиях рос мальчик. Грибок на стенах. Сквозняки.
Удар под дых. Она знала всё. Я сжала зубы. – Я любила его, – ответила я тихо, но твердо. – Любовь не зависит от квадратных метров. И он жив, здоров и счастлив. Это моя заслуга.
Тишина повисла в палате. Дамиан напрягся рядом со мной, готовый вмешаться. Но Элеонора Андреевна вдруг… улыбнулась. Едва заметно, уголками губ.
– У вас есть зубы, – констатировала она. – Это хорошо. В нашей семье беззубых съедают до десерта. Костюм вам идет, кстати. Работа Артура? Узнаю почерк. Немного агрессивно, но для вашего типажа – сойдет.
Она грациозно поднялась с кресла. – Я уезжаю. У меня совет попечителей в опере. Дамиан, завтра жду вас обоих на обед. Обсудим… стратегию защиты от прессы. Карина уже начала лить грязь, мне звонили из "Tatler".
Она подошла ко мне. Остановилась так близко, что я почувствовала запах её духов – сложный, винтажный, подавляющий. – Не думайте, что я вас приняла, Елена, – прошептала она так, чтобы не слышал Миша. – Вы украли у меня три года жизни моего внука. Я этого не прощу. Но вы мать. А Барские своих не бросают. Не позорьте моего сына – и мы, возможно, поладим.
Она кивнула Дамиану и вышла из палаты, оставив после себя шлейф "Шанель"и ощущение, что нас только что переехал асфальтоукладчик, но очень вежливо.
– Фух, – выдохнул Дамиан, ослабляя узел галстука. – Ты жива?
– Кажется, да, – я прижала руку к груди. Сердце колотилось как бешеное. – Она… мощная.
– Она монстр, – поправил он с ноткой гордости. – Но теперь она наш монстр. Ты прошла тест, Смирнова. Она пригласила на обед. Это значит, тебя впустили в ближний круг.
Я подошла к кровати Миши. Сын смотрел на меня с легким недоумением. – Мама? – он потрогал мой шелковый рукав. – Ты такая… гладкая. И волосы другие. Ты принцесса теперь?
Я улыбнулась, глотая ком в горле. Наклонилась и поцеловала его в макушку. – Нет, зайчик. Я теперь рыцарь. В доспехах.
Дамиан подошел с другой стороны. Мы стояли над кроватью нашего сына, как две башни, охраняющие сокровище. – Мы забираем его завтра утром, – сказал он. – Врачи дали добро. Палата в пентхаусе готова. Няня из агентства приедет к девяти.
– Няня? – я вскинулась. – Я сама буду…
– Ты будешь занята, – перебил он. – Завтра у нас интервью для "Forbes Life". Эксклюзив. "Возвращение блудного отца и его тайная любовь". Мы должны опередить Карину и задать свой нарратив.
Он взял мою руку и поднес к губам. Поцеловал костяшки пальцев – жест, от которого у меня подкосились ноги. – Готовься, Лена. Сегодня была разминка. Завтра начинается настоящее шоу.
Я посмотрела в его глаза. Там горел азарт охотника. Я была в его команде. В его постели (пока фигурально). В его доме. Я стала частью империи Барских. И назад дороги не было.
– Я готова, – ответила я, и на этот раз мой голос не дрогнул. – Давай сыграем в эту игру, Дамиан. Но запомни: если я выиграю… приз будет мой.
– Какой приз? – он прищурился.
– Моя свобода.
Он рассмеялся. Тихо, хрипло, интимно. – Мечтай, Смирнова. Мечтай.
Глава 6. Под прицелом
Я думала, что знаю, что такое яркий свет. Я ошибалась. Настоящий свет – это не операционная лампа и не софиты в салоне Артура. Настоящий свет – это тысячи вспышек, которые взрываются одновременно, превращая пасмурное питерское утро в стробоскопический ад.
Стоило стеклянным дверям клиники разъехаться в стороны, как на нас обрушилась стена звука. Щелчки затворов слились в единый треск, похожий на стрёкот гигантских механических цикад. Выкрики журналистов, смешанные с шумом дождя, напоминали гул разъяренного улья.
– Мистер Барский! Сюда! – Кто эта женщина?! – Это правда, что у вас есть сын? – Елена! Посмотрите в камеру! Елена!
Я инстинктивно дернулась назад, в спасительную тень холла. Мой новый кашемировый костюм цвета слоновой кости вдруг показался мне бумажным. Он не защищал. Он был мишенью.
– Не останавливайся, – голос Дамиана прозвучал у самого уха, спокойный и жесткий, как бетонная свая. – Улыбайся. Ты счастлива. Мы везем сына домой.
Он шел слева от меня, держа на руках Мишу. Сын был завернут в синий плед так, что видна была только макушка в смешной шапке с помпоном. Лицо ребенка было прижато к широкому плечу отца, спрятано от хищных глаз толпы.
Дамиан свободной рукой обхватил меня за талию, прижимая к своему боку. Его пальцы впились в ткань пальто, направляя, удерживая, не давая сбежать. Мы двигались единым монолитом. Живой таран, пробивающийся сквозь стену любопытства и жадности.
– Охрана, коридор! – рявкнул начальник СБ Дамиана, и четверо амбалов начали оттеснять репортеров, создавая узкий проход к машине.
– Мама, почему они кричат? – глухо спросил Миша из своего укрытия. В его голосе звенели слезы. Он боялся громких звуков.
– Это игра, боец, – ответил за меня Дамиан, не замедляя шага. – Мы секретные агенты. Нас раскрыли. Наша задача – добраться до базы незамеченными. Не поднимай голову.
Мы вышли под дождь. Вспышки ослепляли. Я чувствовала себя слепым котенком, которого тащат за шкирку. "Не моргай. Не сутулься. Улыбайся". Я растянула губы в улыбке, которая, наверное, больше походила на оскал черепа.
– Дамиан Александрович! Комментарий для "Life"! Вы подтверждаете слухи о шантаже? – Елена, вы работали уборщицей в его офисе?
Вопрос прилетел откуда-то справа, грязный, липкий. Я споткнулась. Дамиан резко остановился. На долю секунды. Он повернул голову в сторону кричавшего – рыжего парня с микрофоном. Взгляд Барского был таким ледяным, что парень поперхнулся и опустил камеру. Дамиан ничего не сказал. Он просто уничтожил его взглядом и двинулся дальше.
Водитель Константин распахнул заднюю дверь "Майбаха". Мы нырнули внутрь, как в спасательную капсулу. Дверь захлопнулась, отсекая шум. Тонировка скрыла нас от мира.
Только тогда я смогла выдохнуть. Воздух со свистом вырвался из легких. Руки тряслись так, что я сцепила их в замок. – Господи… они же звери.
– Они стервятники, – поправил Дамиан, устраивая Мишу поудобнее на своих коленях. – Они питаются падалью. Если ты жива и здорова – ты им не интересна. Им нужна драма. Кровь. Грязь.
Миша выбрался из пледа, растрепанный, с красными щеками. – Мы на базе? – спросил он, озираясь по сторонам.
– Мы в капсуле, – Дамиан поправил ему шапку. – Летим на базу. Ты молодец, сын. Не выдал себя.
Миша просиял. Для него это было приключение. Для меня – публичная казнь.
Машина тронулась, раздвигая толпу бампером. Я видела через стекло перекошенные лица людей, пытающихся заглянуть внутрь. – Они назвали меня уборщицей, – прошептала я, глядя на свои идеальные ногти. – Карина постаралась.
– Пусть называют хоть Папой Римским, – Дамиан достал из кармана влажную салфетку и вытер маленькую каплю дождя со щеки Миши. – Через два часа выйдет интервью в "Forbes". Там будет наша версия. Остальное станет неважным.
– Ты уверен? – я посмотрела на него. Он казался несокрушимым. Ни одна вспышка не заставила его моргнуть.
– Я контролирую рынок, Лена. Я могу обвалить валюту одной фразой. Неужели ты думаешь, я не справлюсь с кучкой сплетников?
Мы ехали молча. Миша прилип носом к стеклу, разглядывая капли дождя. Дамиан проверял почту. А я пыталась собрать себя по кусочкам. Я теперь публичная персона. Мое прошлое перекапывают сотни ищеек. Моя "хрущевка", мои долги, мои оценки в школе – все это скоро вывалят на всеобщее обозрение.