Алиса Громова – Измена. Сын, о котором ты не узнаешь (страница 16)

Жанна хмыкнула. Оценила мой тон. В ее глазах промелькнуло уважение. – Замажем. У нас есть камуфляж для татуировок. Скроет даже пулевое ранение. Девочки, работаем!

Меня усадили в кресло перед зеркалом. Началась пытка красотой. Пока одна девушка наносила на лицо базу, другая уже сушила мне волосы, вытягивая их брашингом так сильно, что мне казалось – скальп останется на расческе. Третья занималась руками. Маникюр. Нюд. Короткие ногти. "Жена политика не носит когтей", – прокомментировала Жанна.

Я сидела, закрыв глаза, и пыталась отключиться. Представляла, что я не здесь. Что я на Бали, в маленьком бунгало, слушаю океан. Но голос Алекса, распаковывающего кофр с платьем, вернул меня на землю. – Боже, это Dior? Винтаж? Или кастом? Глеб Викторович не поскупился. Ткань – тяжелый шелк, микадо. Это просто архитектурный шедевр.

Платье. Я открыла глаза. Алекс держал его на вешалке. Белое. Ослепительно, хирургически белое. Футляр длиной до середины икры. Глухой ворот-стойка. Длинные рукава. Никакого кружева, никаких страз. Строгость. Чистота. Неприступность. Оно напоминало смирительную рубашку от кутюр.

– Надеваем, – скомандовала Жанна.

Я встала. Сбросила халат. Жанна и Алекс помогли мне войти в платье. Ткань была прохладной, плотной. Она облепила тело, создавая жесткий каркас. Молния на спине застегнулась с длинным, змеиным шипением. Взззззт. Я почувствовала, как корсет внутри платья сжал ребра. Дышать стало труднее. Идеально. Мне и не нужно дышать. Мертвым кислород ни к чему.

Жанна подошла с кистью. – Плечо, – скомандовала она. Она нанесла слой густого, плотного крема на царапину. Припудрила. Снова крем. Снова пудра. Через минуту кожа на плече была идеально ровной, фарфоровой. Ни следа крови. Ни следа боли. Магия лжи.

– Готово, – объявила она, отступая на шаг.

Я посмотрела в зеркало. На меня смотрела чужая женщина. Ее кожа светилась здоровьем (хайлайтер). Ее глаза были огромными и выразительными (накладные пучки ресниц). Ее губы были чувственными, но строгими (помада цвета "пыльная роза"). Волосы были убраны в сложную, гладкую ракушку на затылке. Ни один волосок не выбивался. На пальце сверкал желтый бриллиант, идеально гармонирующий с золотыми пуговицами на манжетах платья.

Это была идеальная трофейная жена. Статусная вещь. Дорогой аксессуар. В этой женщине не было ничего от Алисы Романовой, которая вчера ползла по трубе, сдирая колени. Эта женщина не знала, что такое грязь.

– Браво, – раздался голос от двери.

Все обернулись. Стилисты замерли, вытягувшись в струнку. Глеб стоял в дверях. Он тоже преобразился. Ночной развалины в грязной футболке больше не было. Передо мной стоял Глеб Арский с обложки Forbes. Темно-серый костюм-тройка, сшитый на заказ на Сэвил-Роу. Белоснежная рубашка. Шелковый галстук цвета стали. Он был выбрит до синевы. Волосы уложены. Только глаза… Глаза остались прежними. В них, на самом дне, за радужкой цвета зимнего неба, все еще плескалась тьма. И усталость. Смертельная усталость человека, который не спал неделю.

Он вошел в комнату, неся с собой запах Tobacco Vanille и морозной свежести. Подошел ко мне. Обошел вокруг, осматривая, как покупатель осматривает лошадь перед скачками.

Жанна и её команда затаили дыхание. Глеб остановился передо мной. Его взгляд задержался на моем левом плече. Там, где под слоем грима была рана. Он знал, что она там. Он помнил.

– Идеально, – произнес он.

Он протянул руку и коснулся моей щеки. Едва ощутимо. – Ты красивая, Алиса. Пугающе красивая.

– Это грим, Глеб, – ответила я, не отводя взгляда. – Под ним – синяки и шрамы. Ты же знаешь.

– Публике не нужно знать, что под оберткой, – он убрал руку. – Главное – картинка.

Он повернулся к Мише, который все это время сидел на кровати, наблюдая за нами с мрачной настороженностью. Миша был одет в новый костюмчик: темно-синие брюки, белая рубашка, жилетка. Мини-копия Глеба. Няня (новая? или Ирина Витальевна?) успела его переодеть, пока меня красили.

– Ты готов, боец? – спросил Глеб сына.

Миша сполз с кровати. Подошел ко мне, взял за руку. Крепко сжал мои пальцы своими, теплыми и липкими от круассана. – Я с мамой, – сказал он.

Глеб кивнул. – Правильный ответ. Мы все вместе. Семья.

Он посмотрел на часы. – Выезжаем через пять минут. Пресса уже собралась в "Ритце". Там будет человек двести. Камеры, вспышки. Он наклонился ко мне, понизив голос так, чтобы слышала только я. – Алиса, слушай внимательно. Никаких импровизаций. Ты молчишь и улыбаешься. На вопросы отвечаю я. Если спросят про сына – мы "скрывали его ради безопасности". Если спросят про нас – "любовь прошла испытание временем". Ты поняла?

– А если я закричу? – тихо спросила я. – Если я скажу им, что ты держишь нас в заложниках? Что у тебя в подвале сидит ребенок-маньяк?

Глеб улыбнулся. Это была улыбка, от которой кровь стыла в жилах. Самая страшная из его улыбок – вежливая, светская. – Тогда, дорогая, завтра у Миши найдут редкое генетическое заболевание. Которое требует лечения в закрытой клинике в Швейцарии. И опеку передадут мне как единственному платежеспособному родителю. А тебя признают эмоционально нестабильной. У меня уже лежат папки с заключениями психиатров. На всякий случай.

Он поправил мне локон, который не выбивался. – Не заставляй меня использовать эти папки, Лиса. Я хочу, чтобы у нас все было… по любви.

– По любви… – повторила я с отвращением. – Ты даже не знаешь значения этого слова.

– Научишь, – он подставил мне локоть. – Идем. Карета подана.

Я посмотрела на Мишу. Он смотрел на меня снизу вверх, ожидая сигнала. Бояться или нет? Я улыбнулась ему. Той самой фальшивой, глянцевой улыбкой, которую мне нарисовала Жанна. – Все хорошо, малыш. Мы идем на праздник. Там будет много дядей с фотоаппаратами. Ты просто держи меня за руку, ладно?

Я положила руку на локоть Глеба. Ткань его пиджака была мягкой, теплой. Под ней перекатывались стальные мышцы. Мы вышли из комнаты. Свита расступилась, пропуская нас. Король, королева и принц. Идеальная семья с плаката предвыборной кампании. Семья, построенная на лжи, шантаже и крови.

Мы спускались по лестнице. Внизу, в холле, стояла охрана. И у входной двери я увидела… Вереницу чемоданов. Не моих. Чужих. Розовых, брендированных Louis Vuitton. Штук десять.

Я замедлила шаг. – Что это? – спросила я Глеба.

Он даже не посмотрел в сторону багажа. – Ах, это… – он поморщился, словно от зубной боли. – Сюрприз. Неприятный.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.