Алиса Гордеева – Забери моё сердце (страница 11)

– Без проблем. – Кивнув, я отправилась на кухню, но только вышла в коридор, вспомнила, что забыла на кресле кофту. И Бог бы с ней, но в столовой сквозило, а простыть сейчас было совсем некстати.

Чертыхнувшись, я решила вернуться. Чтобы ненароком не помешать родителям, специально принялась шаркать тапками по ламинату, но меня явно не слышали. Зато с каждым шагом все отчетливее звучали слова мамы:

– Не кипятись, Лень! Уверена, скоро все заработает.

– Угу, – пробурчал отец.

Я не удержалась, заглянула в дверную щель.

– Ну же, милый. – Обняв папу покрепче, мама щекой прильнула к его голове. – Подумай об Аське: ей совершенно ни к чему видеть тебя таким.

– Да я о ней и думаю, Оль, – выдохнул отец. – Интернет меня мало беспокоит. Связи нет, понимаешь? Никакой. Совершенно. Случись что, никто не поможет.

– А что должно случиться?

Отец не ответил, лишь покачал головой. Этого было достаточно, чтобы и я, и мама поняли, о чем, а точнее, о ком он подумал.

– Ася в норме, – проворковала мама, подтвердив мои догадки.

Как и всегда, в нашем доме все упиралось в меня. Непутевая, невезучая, рожденная под несчастливой звездой, я вечно создавала проблемы. Да что там – я была главной из них! Порой я задумывалась: а как сложилась бы наша жизнь, будь я нормальной? Превратилась бы мама, как сейчас, в домохозяйку или исполнила свою мечту и стала первоклассным юристом? А отец? Поседел бы он так к своим сорока с небольшим?

– Все будет хорошо, слышишь? – Голос мамы, родной и мягкий, отозвался слезами в уголках моих глаз. И пусть адресованы ее слова были отцу, я отчаянно хотела в них верить.

– А что, если Ушаков позвонит?

Я тихо усмехнулась. Своей наивной надеждой вернуть меня к обычной жизни папа не переставал удивлять.

– Ты же знаешь, что нет. – Мама все так же ласково спустила отца с небес на землю.

– Вдруг именно сегодня, а мы не ответим?

– Лень, ты же помнишь, что нам сказали: очередь длинная, а мы в самом ее хвосте. Нам не позвонят. По крайней мере, сегодня точно.

– Да знаю я, Оль, – с грустинкой в голосе прокряхтел отец. – Ни сегодня, ни завтра, ни через месяц. Просто, как последний дурак, я все надеюсь на чудо.

– На чудо? – переспросила мама. – А разве то, что Аська в школу пошла, не чудо?

Я прикоснулась к губам тыльной стороной ладони и надавила сильнее, чтобы ненароком не выдать своего присутствия за дверью грубым дыханием. Еще днем я хотела все бросить, отказаться от глупой затеи со школой и опять запереть себя в четырех стенах, а сейчас за спиной вновь вырастали крылья. Быть для кого-то чудом – вот она, лучшая мотивация не сдаваться!

– Мне кажется, ей там не понравилось…– Отец покачал головой. Я тоже.

– Два урока? Не рановато ли для выводов?

– Два, три – какая разница, Оль? Аська весь вечер сама не своя. Может, зря мы у нее на поводу пошли, а?

Я и не заметила, как стала раскачиваться на пятках – туда-сюда, туда-сюда. Сама же всю дорогу от школы до дома на любой из вопросов отца отвечала холодно и односложно, а теперь удивлялась его реакции.

– Захочет – расскажет. Передумает – вернется на самообучение. Лень, мы обещали не мешать ей, помнишь?

Я наконец смогла вдохнуть полной грудью и, напрочь позабыв о конспирации, снова заглянула в гостиную. Слава Богу, родителям было не до меня.

– Что, и поволноваться за дочь уже нельзя? – Отец накрыл мамины ладони своими, крепкими и надежными, а потом задрал голову и, столкнувшись с ней взглядом, улыбнулся. – Ладно, давай свой борщ!

И тут я вздрогнула. Отшатнувшись от двери, мигом вернулась в реальность. До чего я дошла?! Стояла здесь и подслушивала собственных родителей, как какая-то Скворцова своего отчима! Мало того, что я ровным счетом ничего нового не узнала, так еще и хлеба не нарезала! С размаху заехав себе по лбу, я поспешила на кухню. Боялась, что родители поймут, чем я тут занималась, а потому неслась со всех ног. Из хлебницы схватила буханку «Дарницкого» и, сгорая со стыда, принялась оперативно ее нарезать. Выходило не очень.

– Дочка, у тебя все хорошо? – Застыв на пороге, отец перевел встревоженный взгляд с меня, запыхавшейся и взволнованной, на корявые куски черного хлеба в тарелке, а затем обратно.

– Да, пап, – улыбнулась я и снова поднесла нож к буханке, но тот предательски дрожал в моей руке.

– Ася, давай-ка я сам, а ты пока ложки достань, что ли.

Но и с приборами у меня не задалось: вместо выдвижного шкафчика под столешницей я зачем-то полезла на полку с мукой.

– Ась? – тут уже вмешалась мама. – Что с тобой? Неважно себя чувствуешь?

Ну да! Угрызения совести за мой непомерно длинный и любопытный нос изводили меня сейчас ничуть не меньше дурацкой одышки и головокружения.

– Я всего лишь задумалась, простите.

– И о чем? – мастерски орудуя ножом, спросил папа, а мне ничего другого в голову не пришло, как ляпнуть:

– О школе, разумеется.

– Поделишься с нами своими размышлениями?

Мама достала ложки и вручила мне, чтобы я разложила их на обеденном столе.

– Даже не знаю… – пожала я плечами. – Странное послевкусие, если честно…

Что я несла?! Зачем?! Если хотела в маминых глазах остаться чудом, то должна была петь дифирамбы своему первому учебному дню, а не вот это все.

– А если чуть подробнее? – тут же уточнил папа.

И что мне оставалось? Признаться, что настолько увлеклась главным негодяем школы, что ни слова не запомнила с урока геометрии? Или, быть может, рассказать, как Леший пел о любви, а Варя строила из себя невинную овечку?

– Асю вызывает планета Земля, – покончив с хлебом, напомнил о себе отец и, приподняв крышку кастрюли, жадно втянул носом аромат свежесваренного борща. – Так что там со школой?

– Пахнет супом, а на вкус овсянка, – не нашла я ничего лучше, чем сморозить очередную глупость. Мама странно покосилась в мою сторону, а отец, забавно сведя брови на переносице, уселся за стол.

– Я не понял: это хорошо или плохо?

– Пока не попробуешь, не узнаешь, – ответила за меня мама, поставив перед его носом тарелку с наваристым борщом.

Ужинали мы в тишине. Нет, пару раз мама, конечно, попыталась меня разговорить, но у нее ничего не вышло: жаловаться я не умела, а врать не хотелось.

Папа ел молча. Свою порцию вопросов он задал мне еще в машине и наверняка понимал, что ничего нового я ему не расскажу. Да и что я могла? Впечатления об учителях, звонках, уроках в моей голове дотла были выжжены мыслями об Илье. А потому, съев суп и отказавшись от второго, я под предлогом домашки сбежала в свою комнату. Но если от назойливого внимания родителей спрятаться было не так уж и сложно, то куда деться от самой себя, я не знала.

Впустую листала учебник по геометрии, читала Пастернака, из нижнего ящика письменного стола достала новые тетради на завтра, на сей раз однотонные и скучные. Зачем-то раз за разом проверяла школьный чат. Тот не работал – завис на сообщении, где я только присоединилась к болталке одиннадцатого «А». Зато я могла долго и безбоязненно разглядывать аватарку Ильи – смешного рыжего кота в костюме супермена. Мои губы невольно тронула улыбка, но тут же растаяла хрупкой снежинкой, стоило мне только вспомнить слова Насти.

Мама любила повторять: все, что ни делается – к лучшему, и сейчас, касаясь пальцем забавной кошачьей мордочки на экране, я была согласна с ней на все сто. Окажись Илья нормальным, мне пришлось бы туго, а так появился отличный повод занести номер парня в черный список и больше не искать оправданий своей грубости.

Утро вторника оказалось волшебным! Сквозь разрисованные морозом окна в мою комнату розоватым сиянием сочился рассвет. Вьюга стихла, и мир вокруг словно дремал под пушистым снежным одеялом. Ветки деревьев укутал иней, а серое небо, еще вчера беспроглядное и мрачное, сегодня играло всеми оттенками голубого. Я не любила зиму, но в такие моменты жалела, что не могла встретить рассвет где-нибудь на берегу заледеневшего озера или на крыше дома с термосом в руках и с раскрасневшимися от мороза щеками, а еще лучше – в компании добродушного пса – лохматого, неугомонного, только моего. Но это были мечты.

К школе отец привез меня минут за двадцать до звонка. Сняв верхнюю одежду и переобувшись, я неспешно отправилась на поиски кабинета химии. Суета, крики, смех – вокруг меня кипела жизнь, и я была рада оказаться в ее эпицентре. Крутила головой по сторонам, всматривалась в строгие лица учителей и до конца не проснувшиеся – школьников. Разглядывала таблички на классах. Пару раз чуть не упала, по неосторожности споткнувшись на ровном месте. А когда, наконец, добрела до нужного кабинета, удивилась, что там не было ни души, кроме меня.

Длинный коридор, пара пустых скамеек напротив закрытой двери, звонок, подобный гулу горна, и ни одного знакомого лица… Неужели я ошиблась с кабинетом? На всякий случай проверила расписание. Еще вчера хотела заучить его наизусть, да мысли были заняты не тем. Вторник, девять двадцать, кабинет триста тридцатый – все сходилось… Тогда почему я по-прежнему стояла здесь в полном одиночестве?

– Снегирева! – внезапно раздался за моей спиной знакомый голо – слегка запыхавшийся, взволнованный. Его.

Забыв, как дышать, я вся сжалась.

– Давай договоримся на будущее, Ася… – Между тем Илья подошел ближе, я слышала каждый его шаг. – Когда тебе звоню я, ты отвечаешь! Это понятно?