Алиса Гордеева – Ябеда (страница 8)

– Пока нет. – Отвожу взгляд, дабы Камилла не уличила меня во лжи.

Я знаю, как ей хочется блистать на выпускном и затмить всех своей красотой – да-да, именно красотой, а не теми дурацкими идеалами, навязанными нам дорогим глянцем. Вот только как сказать Камилле, что сама я праздник решила пропустить? И дело не в том, что 11 «А» не успел занять должного места в моём сердце, просто всё это веселье не для меня! Да и денег на платье и причёску нет, а просить у матери я не хочу: хватит того, что она ежедневно напоминает мне, где и за чей счёт я сейчас живу.

Мои мысли прерывает звонок мобильного и всего четыре пресловутые буквы на экране.

– Тася, – встревоженно бормочет мама, —ты ещё в школе?

– Да. – Поправляя лямку рюкзака на плече, отхожу немного в сторону. – Иван Григорьевич где-то задерживается.

Мне несказанно повезло с водителем. Иван Григорьевич – чумовой старичок с необычайно приятным чувством юмора, но главное – он умеет хранить секреты! Несколько раз ему удавалось в обход указаниям Мещерякова свозить меня до реабилитационного центра, где сейчас проходит лечение отец. Вот и сегодня он обещал помочь…

– Тася, Иван Григорьевич не приедет, – с придыханием произносит мать. Вообще её голос кажется мне странным, чересчур взволнованным, что ли. Но по-настоящему странной звучит её просьба: – Дочка, возьми такси, ладно? И уезжай! К отцу, к Миле – куда угодно! Сходи в кино, погуляй по магазинам— не важно. Развейся, отдохни!

– Что-то случилось? – Необъяснимая тревога волнами расходится по телу. – С Иваном Григорьевичем что-то?

– С ним всё в порядке, – спешит с ответом мать и тяжело дышит в трубку. – Гера из клиники сбежал, дочка, и я не знаю, в каком состоянии его найдёт Вадим. Я позвоню тебе, как всё образуется.

С неким остервенением запихиваю мобильный обратно в рюкзак. Меня раздражает пелена таинственности вокруг Савицкого. В жизни и без выкрутасов этого странного парня хватает проблем. Неужели Гера не понимает, что из-за «тараканов» в его голове достаётся всем вокруг? Хотя о чём это я? Он же из психушки сбежал!

– Возятся с этим Савицким, как с писаной торбой! – ворчу себе под нос, не представляя, как быть.

Одно дело – доехать до отца с Иваном Григорьевичем, и совсем другое – на такси или общественном транспорте. Реабилитационный центр расположен за городом, на живописном берегу реки, в глубине соснового бора, а потому вариант с такси встанет мне в копеечку, а поиск и ожидание нужного автобуса грозят обернуться очередными неприятностями.

– Что на этот раз учудил Гера? – осторожно уточняет Мила скорее из вежливости, чем из любопытства.

– Сбежал.

– Ясно, – поспешно кивает подруга и взволнованно поджимает губы. По всему видно, тема Савицкого её пугает, как и всех в Жемчужном.

– Он что, не впервой сбега́ет? – предполагаю на всякий случай. Честно говоря, я не понимаю, почему все так напрягаются, когда речь заходит о Гере.

– Этого я не знаю. Просто…

Подруга замолкает на полуслове, смахивая с плиссированной юбки воображаемые пылинки.

– Мила, что с ним не так?

Я ценю дружбу с Камиллой и, наверно, поэтому всегда старалась избегать неудобных тем в общении с ней. Но сейчас я хочу знать правду и уверена, что кроме Милы мне никто её не расскажет. Но подруга молчит…

– Тоже считаешь Савицкого психом? – подталкиваю Камиллу к откровенному разговору, но она не спешит отвечать. – Да брось, Мила! Гера мне никто: ни друг, ни родственник. Говори, что думаешь, не бойся!

– Зимой я выезжала в гимназию в то же время, что и Савицкий в универ… – осторожно начинает Мила. – Мы пересекались на выезде из посёлка буквально на мгновение. Но знаешь, Тася, этих секунд хватало, чтобы кожа покрылась мурашками. Такая ледяная красота, как у него, скорее отталкивает, чем завораживает, а ещё невольно внушает страх. Но с другой стороны, Тася, если бы он был невменяемым, кто бы позволил ему самому садиться за руль?

– Он водит сам?

Мила кивает, а с моих губ слетает небрежный смешок:

– Как много я пропустила! В последний раз, когда я видела Савицкого, он сидел на чердаке, а его велосипед в гараже был обезображен ржавчиной.

– С тех пор Гера немного изменился, – пожимает плечами Мила.

– А что они с Аром не поделили?

Подруга хмурится, не сразу соображая, о чём я говорю.

– Ками, почему твоему брату запрещено к нам приходить, когда Савицкий дома?

– А, ты об этом! – выдыхает Мила. – Они просто на дух друг друга не переносят. Ты же знаешь Ара: он не скупится на выражения, а порой бывает весьма жестоким. А ещё Арик трус.

– Даже так?

– Он Савицкого доведёт до белого каления – и в кусты. Ему будто в кайф смотреть на агонию Геры со стороны… Вот Вадим и запретил Ару приближаться к вашему дому.

Меня так и подмывает сказать, что впору в психушку сдавать Турчина, но я вовремя вспоминаю, что Мила его сестра. Прикусив язык, смотрю на подругу и пытаюсь переварить услышанное.

– Мне иногда кажется… – Камилла переходит на шёпот, хотя в дальнем углу гардероба мы совершенно одни. – Только это между нами, ладно? Я думаю, что и с Никой Арик лишь для того, чтобы держать Савицкого на прицеле. Понимаешь?

– Это как-то низко, не находишь? – Мне становится обидно за сестру.

– Так высокий у Ара только рост, – с долей за годы накопившейся обиды произносит Мила, а я даже не думаю спорить.

– Ладно, Тася! – Камилла вертит кудряшками, дабы скинуть с себя неподъёмный груз чужой злобы, а потом хватает меня за руку и тянет к выходу из гимназии. – Всё, что ни делается, к лучшему!

– Что ты задумала? – улыбаюсь, сию секунду позабыв о Савицком.

– Лови момент, Лапина! – закатывает глазки Мила. – Пока Вадим возится с Герой, а твоя мама наводит суету, тебе само́й грех не воспользоваться свободой!

– Хороша свобода! – иронизирую в ответ. – Ещё бы знать, что с ней делать…

– Вот я и предлагаю убить двух зайцев одним махом, – подмигивает Камилла. – Сейчас мчим к твоему папе, а потом – в «Рио». У меня всё равно на сегодня никаких дел, а так проведём день вместе. Соглашайся, Тась! Ну, когда ещё выдастся такой шанс нагуляться от души?

Голосок подруги елейный, а взгляд и того чище! Как здесь отказаться? Да и права Мила: не сегодня завтра Мещеряков выставит меня за дверь, так что дышать полной грудью нужно здесь и сейчас!

– Ладно, – соглашаюсь и под радостный визг подруги выскакиваю на улицу.

Воодушевлённые и счастливые, мы чуть ли не вприпрыжку несёмся к школьной парковке. Правда, среди десятка чужих авто не находим машины Турчиных.

– Про меня, похоже, сегодня тоже решили забыть, – обиженно надувает губки Мила, а потом лезет в рюкзак за мобильным. – Наверно, пробки…

Не успеваю согласиться, как из-за угла выруливает знакомая тачка ненавистного чёрного цвета и тормозит прямо перед нами.

– Хэллоу, систер! – Нацепив на нос солнечные очки, Арик выглядывает из опустившегося тонированного стекла. Правда, заметив меня рядом с Камиллой, он тут же сникает и недовольно морщится, будто я источаю невыносимую вонь.

– В машину садись, Ками! – Лёгкость его голоса мгновенно сменяется жёсткостью приказных нот.

– Какого лешего ты здесь забыл, братишка?! – Мила явно не спешит повиноваться. Она нарочито складывает руки на груди и, поджав губы, занимает выжидательную позицию. – Где Олег?

– Занят поисками особо опасного типа, – пренебрежительно бросает Ар и выплёвывает жвачку прямо мне под ноги. Кретин! А я уже начала забывать, как же тошно находиться рядом с Турчиным.

– Савицкий здесь при чём? – недоумевает Мила и косится в мою сторону.

– А при том, что на поиски нашего любимого Герочки стянули всех, кого можно. Эй, малявка! – кивает в мою сторону Турчин. – Знаешь стишок? Тот самый: «Ищут пожарные, ищет полиция. Ищут – не могут найти. Парня красивого, чуточку буйного, лет двадцати пяти». Это про вашего психбольного.

– Буйный здесь только ты один! – срываюсь в адрес Арика и через силу улыбаюсь Миле. – Прости! Ничего не выйдет! Съездим в «Рио» в другой раз.

Не дожидаясь уговоров Милы, тут же порываюсь уйти, но сто́ит развернуться, как в спину бьют обидные слова Ара:

– О, а наша провинциальная замухрышка всё никак по бутикам не нагуляется, да, Тася?

До боли кусаю губы, чтобы не развернуться: я всё равно проиграю в словесной дуэли, так зачем лишать себя шанса уйти с гордо поднятой головой прямо сейчас?

Шаг… Второй… Третий…

Слышу за спиной ворчание Милы и бесконечные подколки её брата:

– Камилка, ты бы хоть научила эту деревенскую выдру нормально одеваться! Что это на ней? Ходит-ходит по бутикам, и всё без толку!

– Ты что, хотела, чтобы я эту малявку на своей тачке прокатил? Ну, нафиг! Это потом на мойку заруливать – всё дезинфицировать!

– Ками, довольно! Поехали, я сказал! Лапина не маленькая, доберётся как-нибудь.

Быть причиной раздора неприятно, и чем дальше я удаляюсь от гнилых слов Турчина, тем легче даётся каждый вдох. Но дыхание срывается, стоит заметить на пороге гимназии Киреева. В разукрашенных брюках и со звериным оскалом на лице он смотрит в мою сторону и одними губами произносит:

– Лапина!

Ребром ладони он ожесточённо проводит поперёк своего горла, давая понять, что проделка с краской будет дорого мне стоить.

– Я передумала, – разворачиваюсь на пятках и несусь к чёрной тачке Арика. – Что ты там мычал, Ар? На химчистку не хочешь?