Алиса Гордеева – До первого снега (страница 16)
Здание школы встречает меня долгожданным теплом и тревожной тишиной. И, вроде, я понимаю, что просто идёт урок, но на сердце неспокойно. Плутая по коридорам, нахожу, наконец, спортивные раздевалки и серую дверь, о которой шла речь, но открыть её не успеваю. Стоит только ключу задеть замочную скважину, как меня силой придавливает к двери, а на рот ложится грубая ладонь, мешающая не то что закричать от испуга, но даже нормально вздохнуть. Спина гудит от грубого толчка, щеку неприятно жжёт от соприкосновения с шершавой деревянной поверхностью. Но больше всего раздражает собственное бессилие.
– Я предлагал тебе мир, принцесса? – Едкий шёпот Сальваторе растекается по телу, отзываясь внутри панической дрожью. – Ты захотела войны! Что ж, будь по-твоему!
Мотаю головой в попытках освободиться, но силы изначально не равны. Мне нужен кислород, всё остальное – потом!
– Смирно стой! – рычит придурок, не понимая, что я задыхаюсь.
Мычу в ответ, продолжая дёргаться в его упрямых руках, опутавших меня похлеще самых мощных оков.
– Рита Морено, – тягуче смакует на языке моё имя ублюдок, пока я ловлю тёмные круги перед глазами. – И что мне с тобой делать? Натравить толпу отморозков? Или пустить грязные слухи? А может, отвезти в лес и бросить там на съедение диким животным? Хотя нет: даже звери подавятся твоей злобой!
Сальваторе резко убирает ладонь с моего лица, а я жадно и рвано вдыхаю, заполняя лёгкие отравляющим ароматом сладкой лаванды и моего очередного позора.
– Я подумаю, куколка! – Он ещё сильнее наваливается на меня всем своим немалым весом, а затем рывком тянет за волосы, запрокидывая мою голову назад.
– Ты кусок дерьма, Сальваторе! – шиплю от боли, но парень лишь ухмыляется в ответ, проводя носом вдоль моей щеки.
– Завтра ты узнаешь, что я решил! – рычит он мне прямо в ухо, а потом одним движением отстраняется, даруя свободу, и бодро идёт прочь, цинично бросая из-за спины: – Пощады не жди, детка!
_________________
¹ Чорипан – национальный аргентинский фаст-фуд. Как правило, это булка с хрустящей корочкой, а внутри колбаски чоризо и соус.
² Чимичурри – латиноамериканский соус на основе чеснока и петрушки, часто с добавлением перца чили.
³ Лос-Але́рсес (исп. – Parque Nacional Los Alerces) – национальный парк в Аргентине, расположенный в провинции Чубут, входит в состав биосферного заповедника. В 2017 году парк был включен в список Всемирного наследия ЮНЕСКО.
Глава 6. Урок первый
– Рита!
– Морено!
Голос учителя за спиной становится всё тише, как и дебильное перешёптывание моих новых одноклассниц, сдобренное отборными смешками парней. Я опять в центре внимания и снова бегу, судорожно вспоминая дорогу к дому деда. Плевать, что уроки не закончились, а местные отморозки остались без игры в футбол. Мне нет до них дела, как, впрочем, и до Тео, который после занятий однозначно потеряет немало времени на мои поиски.
Под ногами неровный асфальт, мимо проносятся неказистые постройки. Голые коленки немеют от холода, а куртка, которая должна согревать, леденит душу, как назло, впитав в себя запах Сальваторе – тошнотворный, одуряющий, воскрешающий в памяти слова подонка и его прикосновения. Их хочется смыть, стереть, навсегда выкинув из головы. Но всем естеством ощущаю: ничего не выйдет, это только начало!
К дому Анхеля умудряюсь добежать без происшествий, но самого старика снова нет на месте, зато Марта деловито хозяйничает на кухне. Бросаю в её сторону вялое приветствие и, даже не подумав снять измазанную грязью обувь и парку, несусь к себе. Кого я обманываю? Мне здесь не место!
– Рита, у тебя всё хорошо? – Тёплый и искренний голос раздражает, но стоит увидеть мать Тео на пороге комнаты, мне становится не по себе. Покрасневшие глаза выдают её с головой (её день удался не больше моего), но сейчас она находит в себе силы волноваться ещё и обо мне.
– Всё хорошо… – Стараюсь не смотреть в глаза: так проще врать. – Просто с последнего урока отпустили раньше.
– Проголодалась? – Марта тоже отводит взгляд. Ей неловко, что я замечаю её состояние, а мне – за грязную обувь и следы, оставленные на чистом полу.
– Нет. – Хоть в чём-то я честна с окружающими. – У вас что-то случилось?
Марта удивлённо приподнимает бровь, а затем отмахивается:
– Это просто лук!
Она недалеко ушла от меня: тоже врёт, выдавая себя подрагивающими уголками губ и неимоверной тоской в глазах. С другой стороны, её проблемы мне ни к чему: своих хватает.
– Можно, я побуду одна?
– Конечно, Рита, отдыхай!
Стаскиваю пропахшую дурными воспоминаниями куртку и со всей дури швыряю её на пол. Следом летят а-ля школьная форма и обувь, но чёртов запах не отпускает. Обессиленно падаю рядом с грудой вещей и тихо плачу: мне так не хватает дома и привычной жизни – без промозглого холода, без постоянных слёз и беспочвенных унижений!
Немного успокоившись, решаю вернуть парку законному владельцу, да и так не вовремя проснувшаяся совесть начинает неумолимо грызть за оставленного в неведении брата. Натягиваю домашний костюм из мягкого плюша с весёлой мультяшной мордочкой во всю грудь и несу куртку в прихожую, про себя отмечая небывалую тишину, воцарившуюся в доме. Повесив парку на крючок, неспешно осматриваю гостиную и кухню, замечая за обеденным столом записку от Марты:
Заглянув под широкую крышку сковороды, невольно облизываюсь: в этом доме не готовят изысков, но еда всегда выглядит аппетитно. Вот и сейчас нарезанные ломтиками овощи, обжаренные в соусе из душистых трав, так и манят наложить их в тарелку и жадно умять. Но есть в чужом доме в полном одиночестве неловко. Уговариваю свой не пойми откуда взявшийся аппетит немного поутихнуть, а сама медленно начинаю изучать дом. Какая невиданная сила заманила меня на второй этаж, не знаю, но пройти мимо слегка приоткрытой двери в самом начале коридора просто не могу. Лёгкий скрип, и та полностью распахивается, а передо мной открывается кусочек чужого внутреннего мира. Идеальный порядок и аскетическая обстановка дополняются парой книг по биологии и анатомии человека, аккуратной стопочкой лежащих на столе. Именно они да тёмная толстовка, небрежно накинутая на стул возле компьютера, выдают своего хозяина с головой. Я в комнате Тео. И она, эта самая комната, совершенно не вяжется с моим представлением о брате. Всегда улыбчивый и весёлый, отзывчивый и шумный, сейчас он видится мне совершенно другим: серьёзным и, пожалуй, не по годам взрослым. Как же порой обманчива бывает обёртка!
Провожу ладонью по безупречно чистому столу, пробегаюсь пальцами по мягкой ткани толстовки, а затем скольжу по клавиатуре с стёршимися от времени буквами на кнопках. Устаревший компьютер тут же отзывается на моё прикосновение гулким рычанием, а чуть позже – и ярким светом проснувшегося монитора. И если поначалу меня распирает от волнения и желания поскорее всё вернуть в исходное состояние, то уже в следующую секунду я забываю обо всём! Небольшой экран монитора являет моему вниманию подробную схему, как устроено зрение человека, но поражает меня не любовь Тео к анатомии, а то, что у парня есть свободный доступ в интернет. Из головы мгновенно вылетает, что я в чужой комнате и Тео может прийти с минуты на минуту. Бесцеремонно закрываю страницу с пугающими меня внутриглазными подробностями и захожу в популярную на родине социальную сеть, едва не прыгая от радости: наконец-то у меня появилась возможность связаться с Ками и всё объяснить Пабло, с которым я даже не попрощалась! Но если сообщения от подруги тут же начинают выскакивать одно за другим, то от Пабло нет ничего.
«Обиделся? – царапает по сердцу. – Забыл?» – мотаю головой. Нет! Прошло всего несколько дней, а значит, я просто себя накручиваю. Первым же делом бегу на его страничку, мысленно проклиная медлительность местного интернет-соединения, но и там ничего интересного: Пабло не был в сети уже несколько дней. Нервно стучу по клавиатуре, поспешно набирая объяснение своему побегу, и отправляю, даже не перечитывая. И лишь потом открываю переписку с Ками, но не успеваю разобрать ни строчки.
Хлопок входной двери и громкие голоса на первом этаже, словно ушат ледяной воды, мгновенно приводят меня в чувство. Страх быть застигнутой в чужой комнате, да ещё и после позорного побега из школы, парализует. Дрожащими пальцами едва справляюсь с мышкой, закрывая окно браузера, а затем крадусь к выходу, оглушаемая стуком собственного сердца.
– Моя парка! – доносится радостный голос Тео, стоит мне выйти в коридор. – Дед, она дома!
Аккуратно прикрываю за собой дверь и, покусывая костяшку указательного пальца, гадаю, как незаметно спуститься.
– Ну, слава Богу! – шумно вздыхает Анхель. – Тео, давай веди её ко мне, буду для порядка воспитывать. А ты, Дани, не стой, пакеты сюда ставь, а сам иди руки мой. Не ел же наверняка! Ну вот, с нами и пообедаешь.
Вот что значит, день не задался с самого утра. Теперь свидетелем моего позора станет ещё и Дани. И какого чёрта ему у нас понадобилось?!
– Риты нет у себя! – Пока в нерешительности стою возле лестницы, Тео уже сбегал на разведку в мою комнату.
– Странно… – И снова голос деда, а следом тяжёлые шаги.