Алиса Гордеева – До первого снега (страница 13)

– Дани, а ты задержись! – не унимается Анхель. – Я тебе что говорил про твой драндулет, забыл? Чтобы духу его рядом с моими внуками не было!

– Побегай, – подталкивает Дани, а сам как ни в чём не бывало смотрит на старика. – Добрый вечер, Анхель!

– Добрый, Дани? Кому как! Мало я тебя от Тео отваживал, так ты за Риту взялся?! Видимо, пока не покалечишь кого-нибудь на своей развалюхе, не угомонишься?

О чём они спорят дальше, я не слушаю. Ёжась от вечернего холода, спешу в дом. Внутри тепло и пахнет печёными яблоками, вкусно и так по-домашнему. Издалека, со стороны кухни, доносится смех, наверно, Мики или Тео, а ещё мягкие приветливые голоса, скорее всего, их родителей. Сердце сжимается от невыносимой боли: я вновь завидую чужому счастью, впервые понимая, как много значит в жизни любого человека семья и как печально её однажды лишиться.

– Долго будешь здесь стоять? – С потоком прохладного воздуха ко мне присоединяется Анхель. – Мике и Рону завтра рано вставать. Потому к ужину тебя ждать не стали, но всё ещё горячее. Пошли!

Мотаю головой. Я не хочу ни есть, ни наблюдать за счастьем других.

– Пошли, говорю, путешественница! – Анхель кладёт на моё плечо тяжёлую ладонь и ведёт следом за собой. – Я чуть с ума не сошёл, когда Микэла сообщила, что ты с этим обормотом уехала!

– Дани не плохой, – заступаюсь за парня, хотя еще днем готова была его придушить.

– А я и не говорю, что он плохой! – Рука старика чуть сильнее сжимает моё плечо. – Просто дорога не место для развлечений. Велел же тебе: погуляй по окрестностям.

– В чём? В этом? – Свободной рукой я привлекаю внимание деда к своей одежде.

– А по Эскелю, значит, в этом гулять можно? – потешается надо мной старик.

– Дани просто отвёз меня в торговый центр.

– Знаю уже, – выдыхает Анхель, угомонившись. – Только вот обновок не вижу.

– Просто… Там… На картах…

– Денег нет, – отвечает за меня дед, а потом останавливается в паре шагов от столовой.– То ты психуешь и бросаешься в реку, то сбегаешь с главным хулиганом города невесть куда. Ты же не дала мне и шанса объяснить тебе всё.

– О чём вы?

– Рита, я, кажется, просил тебя не «выкать». Не надо воздвигать между нами ещё более толстую стену, чем та, которая уже есть.

Киваю. Я помню своё обещание, просто забылась.

– Завтра утром, как проводим Мику и Рона, поговорим. И не убегай больше, ладно? Любую проблему можно решить, если решать её без паники. – Анхель хлопает меня по плечу и уверенно ведёт за собой на кухню.

– Ну что, давайте официально знакомиться! – басит старик, мгновенно обрывая весёлые разговоры. – Это Рита, дочка Винсенто. Ближайший год она будет жить с нами.

Бросаю беглый взгляд на собравшихся за столом новоявленных родственников, и от того, как внимательно те смотрят на меня, становится неловко.

– Тео и Мику ты уже знаешь. – Ребята широко улыбаются, а в глазах деда искрится неприкрытая любовь к внукам.

– А это Рон, мой старший сын, и Марта, его жена! – не без гордости в голосе сообщает Анхель.

– Ну, слава Богу, нашлась! – говорит седовласый мужчина, удивительно похожий на моего отца, только одет скромнее и, пожалуй, немного выше папы.

– Приятно познакомиться! – мягко улыбается Марта, невысокая стройная женщина лет сорока пяти с густыми тёмными, почти чёрными волосами и очень добрым, хоть и печальным взглядом. – Ты, наверное, проголодалась с дороги?

– Я же говорила, что с Дани она не пропадёт! – задорно улыбается Мика, а затем резво встаёт и начинает накрывать для меня на стол. – Садись, Рита!

– Дани же зарёкся катать девчонок на своём «японце», – перебивает сестру Тео. – Признавайся, Рита: что ты ему пообещала?

– Садись-садись, дорогая! – щебечет Марта. – Мы все очень рады твоему приезду. Анхель, ты бы тоже поужинал! Весь день на ногах!

– Рита, у нас рагу из цыпленка, ты ешь такое? – тактично уточняет Микэла.

– Как там мой брат поживает? – облокотившись на стол, интересуется Рон, устремив на меня искристо-серый внимательный взгляд.

– А скажи, крутой у Дани байк, да, Рита? – возбуждённо вклинивается в разговор Тео.

За столом вновь звучит смех и привычная для этого дома болтовня, а я ловлю себя на том, что улыбаюсь, на миг ощутив себя частью большой и дружной семьи.

– Мы же чуть не забыли о главном! – вскрикивает Мика, не успев положить мне в тарелку рагу.

– Точно! – ещё больше оживляется Тео. – Рита, закрой глаза и не подглядывай! – Он вскакивает из-за стола под радостные улыбки собравшихся и в два счёта выключает свет. Я послушно закрываю глаза и жду.

– Всё! Открывай! – немного робко произносит Мика, спустя буквально минуту.

Вокруг все так же темно, лишь запах яблок становится чуть сильнее. А затем сквозь черноту проступает несмелый огонёк, трепетно изгибающийся от лёгкого колыхания воздуха и взволнованного дыхания Тео. Уже в следующее мгновение парень ставит передо мной огромный поднос с ароматным пирогом и тонкой свечой по центру, а все остальные тут же начинают шумно кричать «С днём рождения!», свистеть, топать и засыпать меня советами:

– Загадывай желание, Рита!

– Только не прогадай!

– Не трать своё желание на ерунду!

– Помни: оно обязательно исполнится!

«Я хочу домой!» – шепчу про себя и задуваю свечку.

Если бы я только знала, что просить нужно было совсем о другом!

Глава 5. Оскал Сальваторе

– Рита, жди меня здесь! – в своей привычной манере оглушает командным голосом Анхель, а затем скрывается за глухой дверью с покосившейся табличкой «Sr. Gomez» («Сеньор Гомес»).

Утро нового дня рассеяло прелесть минувшего вечера и жестокой реальностью окутывает с самого начала.

Во-первых, я проспала и как результат не успела проститься с Микой. Куда она уехала с отцом и почему после её отъезда все в доме ходили с понурыми лицами, не знаю. Во-вторых, в спешке Анхель совершенно позабыл об обещанном мне разговоре. Ну, а в-третьих, он был абсолютно серьёзен, когда позапрошлой ночью грозил мне местной школой. И сейчас, сидя перед кабинетом директора на деревянном шатающемся стуле, понимаю: самое страшное впереди.

Старшая школа Тревелина без преувеличения похожа на колонию для несовершеннолетних преступников: потрёпанная снаружи и безнадёжно устаревшая внутри. Стены этого здания, я уверена, никогда не знали ремонта, а ученики – элементарных норм поведения. Никакой школьной формы и дисциплины. Ничего целого и исправного. Ни одного доброжелательного взгляда, зато куча косых и придирчивых.

Парни беснующейся толпой, совершенно не стесняясь, отпускают пошлые шутки и сами же дерут глотки, безудержно гогоча над ними. Разнузданные и неопрятные, они откровенно пожирают меня глазами, вынуждая притворяться глухой и немой. Отвечать им бессмысленно, а вслушиваться в слова весьма глупо. Потому нахожу на полу небольшую дыру в линолеуме и пристально изучаю её взглядом, едва сдерживаясь, чтобы не дать дёру.

Навязчивое внимание юнцов-переростков подогревается открытой неприязнью местных девушек, которые рьяно шушукаются за спиной, и тычут в меня пальцами, а ещё оценивают, и каждая навешивает свой ярлык.

Теперь понимаю, почему Мика так радовалась окончанию учёбы: таких, как она, здесь попросту нет. Одетые вульгарно и дёшево, разукрашенные, словно на Хэллоуин, местные красотки больше похожи на девушек лёгкого поведения, нежели на школьниц, пришедших за знаниями.

– Не бойся, Рита! – Тео сжимает мою ладонь. Благодаря мне и ему достаётся от местных шутников на орехи. – Они не тронут тебя. Пошумят и угомонятся.

– Мне бы твою уверенность!

– Ну а что ты хочешь? – Он пожимает плечами. – Посмотри на нас и на себя! Ясное дело, что у ребят сносит крышу, а девчонки завидуют. Дай им время, и они привыкнут.

Оглядываюсь. Обшарпанные стены непонятного цвета, немытый пол и десятки пар глаз, неустанно следящие за каждым моим вздохом. Может, местные и смогут привыкнуть ко мне, но я к этому хаосу – никогда!

Разрывающий барабанные перепонки своей громкостью и дребезжанием звонок вынуждает Тео закинуть потёртый тряпичный рюкзак с эмблемой американской рок-группы на плечо, а затем оставить меня в одиночестве дожидаться деда.

– В десять будет большая перемена. Встретимся в кафетерии. Обещаю со всеми познакомить, – прежде чем убежать, бросает Тео и, заручившись моим несмелым кивком, в два шага скрывается из виду.

Постепенно гул вокруг стихает: толпы шумных подростков расходятся по кабинетам. Набираюсь смелости встать и немного пройтись вдоль длинного коридора, стены которого усыпаны покореженными металлическими шкафчиками и наглухо закрытыми дверями учебных аудиторий. Давящая атмосфера, разбавленная мерцанием люминесцентных ламп, изрядно угнетает и напрочь вычёркивает едва зародившуюся вчера надежду выдержать в Тревелине целый год.

– Рита! – окликает Анхель, и я резко оборачиваюсь. – Это сеньор Гомес, директор школы.

Дед указывает на пузатого мужичка, ростом едва доходящего до середины двери, с огромными залысинами во всю голову. Вид у директора, прямо сказать, не ахти, да и внешне он больше смахивает на любителя аквариумных рыбок, нежели на человека, занимающего серьёзную должность. Ещё бы под началом плешивого пузана в школе царил порядок!

– Сеньорита Морено, рад вас видеть! – шепелявит мужичок, недоверчиво осматривая меня с ног до головы, а затем начинает втирать про правила этого якобы учебного заведения и про индивидуальную программу моей адаптации к местным образовательным стандартам. Поток утомительных слов, наконец, завершается неутешительным вердиктом: я зачислена в это подобие школы и могу приступить к занятиям. Толстяк с гордостью вручает мне расписание и связку хлипких ключей от шкафчика, а затем, проводив до библиотеки, подхватывает Анхеля за плечо и уводит его, чтобы уточнить последние нюансы.