Алиса Джукич – Сердце пустоты (страница 6)
– Из-за разговора на кухне. Ты так твердо заявил, что никого не любишь, будто сам боишься стать объектом чего-то обожания.
Эрик вздорно хмыкнул.
– Осмелюсь напомнить, ты – флорист, Альма, не психолог.
Меня задело подобное холодное замечание, и я перевернулась на другой бок, спрятав от Дюбуа лицо.
– Знаешь, тебе нужен букет не с гладиолусами, а с розовыми розами, чтобы добавить вежливости раздутому эго, – проворчала я в подушку, заслужив раздраженный выдох Эрика.
Стараясь не думать о пережитых ужасах в особняке Дюбуа, не представлять раздавшиеся тяжелые шаги среди ночи, скрип двери и предсмертные крики родителей Эрика, я закрыла глаза, мысленно молясь о спасительном забвении.
***
Разбудил меня стон боли. Я села в постели, потирая кулаками глаза и привыкая к сменившему за окном хмурую ночь рассвету.
Книга Эрика валялась раскрытой на полу, а сам он крепко спал, положив руку на грудь, будто прикрывал сердце. Его голова металась по подлокотнику, а лицо искажала мучительная гримаса.
Подорвавшись с кровати, я босиком пошлепала к креслу. Первые лучики солнца разгоняли таившийся в углах спальни давний страх, придавая комнате золотых оттенков.
– Эрик? – аккуратно позвала я и легонько коснулась подрагивающего плеча Дюбуа, но мир грез его не отпустил, заставляя и дальше переживать видимую только ему агонию.
Его глазные яблоки под закрытыми веками быстро шевелилась, точно во сне он пытался что-то разглядеть.
– Эрик! – вновь предприняла попытку его разбудить, но парень не реагировал.
– Аля, прячься! – с мучительным стоном выдавил он. Мой позвоночник словно молния прошила. Припоминая детский ужас, я медленно обернулась на дверь, однако она была заперта, а особняк не наводнял жуткий смех и грубые голоса. Дюбуа говорил во сне.
Я не решалась сильнее тормошить парня, чтобы не испугать его, и тут в голову вовремя пришла идея. После смерти отца в приюте меня часто мучили кошмары, и нянечка Моник, заходя в ночную смену, перед сном гладила меня по волосам и напевала нежную мелодию.
Медленно опустившись на колени перед кожаным креслом, отодвинула упавшую книгу в сторону. На корешке серебром была нанесена надпись: «Хоббит». Губы растянулись в быстро угасшей улыбке: хоть что-то в Дюбуа осталось прежним – его мечтательность. Рука сама потянулась к вороным прядям Эрика, спадавшим на его высокий лоб. Я боялась этого человека до дрожи за то жалкое и трусливое существо, которым себя рядом с ним ощущала, и за ту боль, что он пережил из-за меня.
Пропустив через пальцы шелковые волосы, я принялась тихо напевать колыбельную слез. Через пару мгновений метания Эрика прекратились, но нахмуренное выражение лица не отступало. Он повернул голову к высокой спинке, подставив под мой взор подсвеченные солнцем шрамы, белыми полосами тянувшиеся вдоль его виска, щек и подбородка.
Я принялась их мысленное считать. Одиннадцать неровных швов на идеальном мужском лице, зеркально отражающихся на моей душе. Опустив взгляд ниже отметила, что из-под ворота его футболки выглядывает еще один толстый рубец, тот самый, который я заметила в саду.
– Ты ужасно поешь, знала? – пробубнил Эрик и лениво потянулся, разминая затекшее тело. – Точно скулящий щенок на смертном одре или охрипший попугайчик. – Реальность вернулась накатом. Я выпутала руку из черных локонов, и приподнявшись, попыталась встать с колен, но Дюбуа неожиданно поймал меня за запястье.
Карие глаза испуганно распахнулись, и я застряла в их ловушке, позабыв о вспыхнувшем огнем раздражение.
– Я что-то говорил во сне?
Мотая головой, я хлестала себя по щекам косичками. Пока Эрик увлеченно размышлял о чем-то мне не подвластном, его большой палец поглаживал точку пульса на моем запястье. Внизу живота точно вспорхнули бабочки от этих вымерено-нежных движений, воспламеняющих тонкую кожу.
Дюбуа сел, но мою руку не выпустил.
– Ты врешь, Альма. Твой учащенный пульс говорит об обратном. – Неожиданно Эрик сильнее сдавил мое запястье и дернул, точно хотел усадить к себе на колени и отчитать за ложь. По инерции я поддалась вперед и неуклюже завалилась в его объятья.
Крепкие руки сомкнулись на моей талии в замок, а наши лица оказались непозволительно близко. Я должна была оттолкнуть Эрика, напомнить ему, что встречаюсь с Лукой и подобное поведение не позволительно, но словно под гипнозам позабыла обо всем. Моргая, я касалась кончиками ресниц гладковыбритой щеки. Дыхание Дюбуа стало глубже и ощутимее. Оно обжигало кожу у моего виска, смешиваясь с ароматом дурацкого лемонграсса, от которого свербело в носу.
Я оцепенела, боясь пошевелиться и спугнуть это странное, тягучее, точно мед, мгновение. Ведь еще ни разу в жизни не ощущала себя в чьих-то руках столь надежно и хм…правильно. Точно рядом с Эриком исчезала зыбкая пустота внутри и наполнялась светом погрязшая во мраке душа.
Мое внимание всецело приковали приоткрывшиеся в немой просьбе идеальные мужские губы, разгоняя по бедрам волны предательского тепла. Я потерялась в нем, в нас… Эрик видел это. Он все видел и не отпускал.
В закрытую дверь настойчиво постучали, сотрясая пространство глухим звуком. Дюбуа сразу разжал объятья и отстранился, а мой идеальный миг лопнул, залив горьким настоящим все вокруг. Рывком подорвавшись с его колен, я как уличенная за непотребствами школьница отшатнулась к кровати, расправляя измятую за ночь пижаму.
– На кухне готов завтрак, – объявила Вероника и, шаркая ногами по паркету, удалилась.
***
– Могла бы и позвонить, – возмутилась Натали, когда я заехала в магазинчик после обеда.
«Цветы Парижа» как всегда наводняли покупатели: кто-то искал букет на значимую дату, а кто-то присматривал себе комнатные растения.
Я взгромоздила крафтовый пакет с кофе и ягодными тартами на прилавок, прямо перед лицом подруги. Она поглубже втянула носом воздух, и ее желудок жалобно заурчал.
– В особняке Дюбуа связь отвратительная. Мне пришлось изгаляться, чтобы просто отправить смс. Лука приезжал? – Вспомнив про своего парня, я густо покраснела. Мне не давало покоя то странное запретное притяжение, которое вызвал во мне утром Дюбуа. Приличная девушка ведь не имела права испытывать подобное к другому мужчине, находясь в отношениях, да?
– Ага, забрал заказ на доставку. Спрашивал про тебя. Волновался. – Натали протянула покупателю терминал для оплаты охапки пионов. Высокий мужчина приложил вытащенную из портмоне карту к дисплею. Послышалось противное пищание, терминал выдал покупателю чек, и тот сразу удалился.
– Увижусь с ним вечером и все объясню, мне еще нужно в подсобке создать минеральное удобрение.
После того, как Эрик молча покинул мою комнату, я прямой наводкой направилась в душ. Брызгая ледяной водой в лицо, старалась стереть отголоски пощипывающих кожу искр от прикосновений Дюбуа. Мы встретились на кухне. Но и вовремя завтрака Эрик не спешил объяснять произошедшее – вспыхнувшую между нами химию, которую было невозможно отрицать. А может, я надумала? Как всегда, преувеличила? И Эрик лишь хотел подшутить надо мной, усаживая на колени, как непослушного ребенка.
Дюбуа, переодевшись в идеально скроенный по его точеной фигуре брючный костюм, услужливо предложил подвести меня до работы, так как к утру размытая ливнем дорога подсохла, и его машине не пришлось бы застревать в грязи, но я отказалась. Желания еще больше испытывать судьбу и свои чувства, оставаясь с ним наедине, не возникало, и я вызвала такси.
Из «Фантома» я сразу отправилась домой, чтобы избавиться от грязного комбинезона, сменив его миди-юбкой коричневого цвета и молочным свитером, так как планировала перед сменой в магазине завезти образцы почвы в университет. Встретивший меня там бывший куратор по ботанике пообещал подготовить полный анализ почвы к концу недели.
Чтобы перестать думать о крепких руках Эрика, сжимающих мои бедра, и свежем дыхании, ласкающем воспаленную от нашей близости кожу, вновь разговорилась с Натали:
– Мадмуазель Лаура приходила вчера? Она должна была забрать фикус Бенджамина. – Я вытащила из пакета стаканчик с латте и побрела к дверям в подсобку, на ходу здороваясь с покупателями и Гретой. Канарейка чирикнула в ответ и принялась чистить перья, точно прихорашивалась.
– Да, – крикнула Натали. Она была в восторге от заказа.
Скрипнув створками и щелкнув выключателем, я спустилась в подвальное помещение – наш мини-склад. Тут обосновались ящики с ростками, на железных стеллажах, расставленных вдоль стен пылились рулоны обертки и всевозможные украшения для букетов, а на полу в мешках стояла разного вида почва.
Подойдя к длинному столу, я надела резиновые перчатки и принялась творить, смешивая с фосфатной мукой витамины в глубокой емкости.
После того, как я провозилась в подсобке до вечера, убрала получившийся концентрат на нижнюю полку стеллажа, чтобы перед следующим путешествием к Дюбуа удобрение хорошо настоялась.
Из-за вчерашнего ливня мне так и не удалось испробовать привезенную с собой подкормку, поэтому я решила сначала дождаться результатов от профессора Дроздова, а после экспериментировать.
– Аля! – на верхней ступеньке лестницы, ведущей в нашу мини лабораторию, появилась Натали, напугав меня. Яркий свет из магазина вплелся лучиками в более тусклый от настенных плафонов подвала. – Скорее скидывай перчатки и причеши кудри, ты не поверишь, кого к нам занесло!