Алиса Джукич – Адские тени (страница 61)

Селье загадочно перевел взор на меня, пока я непонимающе чесала затылок, не веря, что демоны способны на глубокие чувства.

– Да, паучок, мы способны любить, – ответил Кайлан на терзавший меня вопрос, который я так и не осмелилась произнести вслух, чтобы вновь не разозлить его. – Грех и тьма не делают из нас бесчувственных скряг. Мы злимся, боимся, ревнуем, желаем и влюбляемся. Как и ангелы, которые, несмотря на всю свою святость, могут ненавидеть и даже убивать. – Он перевел дух, точно признание слабостей действовали цианидом. – В любом чувстве есть эмоциональная подоплека, рожденная фибрами души, у которой нет цвета. Злость помогает нам сражаться, так же как и любовь. Чувства даруют покой и отнимают веру, если они не взаимны. Поэтому нельзя делить их на черное или белое, все зависит от восприятия.

Губы разомкнулись в резком вздохе. Почему-то от этих слов стало не по себе даже больше, чем от того, что мама встречалась с Принцем Ада.

Я покорно молчала, а Селье, развернувшись ко мне, сложил руки замком на колене и вновь заговорил, удовлетворившись моим послушанием:

– Вдобавок к тому, что Азазель был готов ради возлюбленной на все, даже отвернуться от Люцифера и покинуть ад, король Ульем тоже вел параллельную игру, где отношения его дочери с нашим братом фигурировали как главная победоносная сила. Мы поняли это слишком поздно, когда Азазель сбежал с Софией из Абракса, чтобы скрыть возлюбленную от войны и планов ее отца. – Кайлан выругался, припоминая моменты из прошлого, которые оставили не самый радужный отпечаток на его бессмертной жизни. – Король проводил эксперименты над Граалем, изучал свитки других стран и даже обращался к Всевышнему за помощью. Не знаю, услышал ли тот молитвы вашего деда или сработала сила просвещения, но Ульему снизошло озарение: если поместить в Грааль кровь одного из моих братьев, то получится найти способ изгнать нас обратно в преисподнюю.

Я недоверчиво сузила глаза. Слишком много прорех зияло в рассказе Кайлана. И самая главная заключалась в том, что моя мать и Елена просто не могли жить столетия назад. Но я терпеливо ждала развязки, не смея больше нарушать обещание.

– Аваддон искал брата и его возлюбленную пять лет. Азазель тщательно зачищал следы с помощью магии одного сильного демона. За это время брат, испугавшись, что София, будучи всего лишь человеком, состарится и умрет, поделился с ней несколькими демоническими премудростями – обрядами, чтобы никогда ее не потерять. – Кайлан сглотнул, словно не понаслышке знал о переживаниях брата. Я тоже сглотнула, но это не помогло. Слюна только распалила саднящее от алкоголя и переживаний горло. Руки задрожали, и я без стеснения сунула ладони под бедра.

– Один из обрядов включал в себя поедание человеческих сердец… – Кайлан выдержал паузу, чтобы звенящие в комнате слова повисли в воздухе болезненным осознанием правды. – Однако София некоторое время брезговала такими методами, чего нельзя сказать о вашей тетке. Разведав у наивной сестры все тайны, она с удовольствием воспользовалась продлением своей никчемной жизни.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица под тяжестью услышанного, и не смогла сдержать вопроса:

– Елена поедает сердца смутьянов?

– Не все, но вы ведь никогда не считали, сколько штук она вываливала на главной площади Абракса для запугивания народа? Достаточно одного в месяц, – говоря, как о рецепте пирога, спокойно сообщил Селье, пока я пыталась сдержать нараставший крик ужаса. – Позвольте продолжить…

Тактичный намек на то, что я снова вмешалась в разговор без разрешения. Я кивнула.

– Азазель властвует над болезнями. Иронично, ведь именно хворь подкосила вашу маму и их будущее. Брат насылал эпидемии, но не умел их останавливать и исцелять. – Кайлан взял со стола бокал и задумчиво провел указательным пальцем по ободку. – Софии становилось хуже, а Аз не мог потерять возлюбленную. Зная, что у ее отца в замке сосредоточены лучшие лекари, он наплевал на все и повез ее к королю. Я почувствовал, что брат вернулся в Абракс, и мы выдвинули демоническое войско к барьеру. – Кайлан вздрогнул, как от пощечины, обвиняя себя в необратимых событиях. – Ульем, вторя нам, стянул военные силы Трех Королевств к границе чар и, заметив, как Аз нес на руках его бледную полуживую дочь, объявил всему народу, что магия демона погубила их любимую принцессу.

Он глубоко вздохнул и глотнул вина, я зачарованно наблюдала, как подрагивало его горло. Допив расслабляющий нервы напиток, он ловко закинул в рот виноградинку из вазы и вновь заговорил:

– Азазель потребовал впустить его в столицу, чтобы лично передать умирающую Софию королю, так как не мог бросить любимую посреди заснеженного поля и уйти, понимая, что ослабленная девушка умрет от переохлаждения быстрее, чем до нее доберется король. Ульем был готов пойти на выдвинутые условия, только если тот заключит с ним магический обряд: король снимет барьер, а Азазель передаст ему дочь и вернется за границу чар. И в это время никто из армии демонов не посмеет пошевелить даже пальцем, иначе Аза пленит магия Грааля. Я помню его умоляющий взгляд. Помню, как брат кричал, что не выживет без возлюбленной, как доказывал нам, что чувства важнее войны, которую разжег Люцифер из-за одержимости могуществом, даже не соизволив появиться за время осады людских земель, не то что помочь. Что мы всего лишь пешки в его вечном противостоянии с Небом. А когда брат опустился на колени перед войском демонов, перед нами, Принцами Ада, чтобы мы не нарушили договор и позволили спасти Софию, я опешил. Для меня было дико видеть Повелителя Чумы в таком бедственном положении, навеянном странным чувством – любовью. Но я уважал решение младшего брата, как и его близнец, Астарот, поэтому мы согласились, приказав своим войскам оставаться на месте. Только Аваддон держался до последнего. Его черный конь с сизой гривой вставал на дыбы и бил копытом, выражая отношение хозяина к происходящему, но сам брат молчал. Тогда его принялся упрашивать Астарот, говоря, что Люцифер разгневается, если узнает о пленении младшего сына и нашем предательстве, ведь мы столько лет покрывали Азазеля. И Аваддон согласился. Подняв руку, он приказал воинам Смерти не двигаться.

Кожа покрылась мурашками, я прикусила щеку изнутри, целиком поглощенная историей. Я напоминала себе ребенка, которому рассказывают страшную сказку перед сном: настолько услышанное казалось нереальным. Однако вспомнив, что рядом со мной сидел один из зачинщиков той самой истории, я выпрямилась, чтобы показать, что слушаю внимательно.

– Сбив ногой пару прозрачных кольев, созданных Граалем, Ульем разрушил барьер и позволил Азу войти в сердце Абракса. Уже позже мы узнали, что все это было хитроумным планом вашего деда, включая болезнь дочери и все, что произошло после того, как Аз вошел в его владения. Как я уже говорил, королю требовалась кровь одного из Всадников Ада, чтобы победить. Мы наблюдали за ним десятилетия, а он делал то же самое и изучил нас лучше, чем мы думали, – и снова тяжелый выдох. – Спровоцировать гордого и своенравного Аваддона переступить через обещание было проще некуда: хватило громко рассмеяться, указав, как жалко выглядят великие Принцы Ада, позволившие своему же брату вступить на вражеские земли из-за девки и остановить войну.

Селье потер глаза большим и указательным пальцем, стараясь прогнать вспыхнувшее воспоминание. Я затряслась сильнее и, скинув туфли, подтянула колени к груди.

– Аваддон сорвался, как бешеный пес с цепи. Он помчался к павшему барьеру, подчинив себе тьму, чтобы ослепить всех собравшихся и перебить людских воинов одним ударом. Я помню охватившее меня замешательство, ведь на кону стояло слишком много. Стоило Аваддону пересечь границу чар, Аз с криком упал. Выросшие из земли белые цепи обвились вокруг его горла, рук и ног. Брат едва не выронил Софию, свалившись в грязный снег. Принцессу быстро забрали, Ульем что-то влил дочери в рот, и она вмиг пришла в себя. Восстановившийся барьер ранил Аваддона и отбросил назад в поле, распоров пластом света его грудь. Крови было так много, что даже Повелитель Смерти мог почить в Бездне Тьмы, но Аваддон умел исцеляться, поэтому распоротая плоть стала для него лишь неприятной неожиданностью. Чего нельзя было сказать об Азазеле, которого пленили Божественные Цепи. София истошно завизжала, увидев, как Аз безуспешно боролся с оковами, которые кислотой прожигали его тело до костей. Бросившись к отцу, она молила освободить возлюбленного, но Ульем влепил дочери звонкую пощечину, обозвав позорной шлюхой, и отдал ее мельтешившей неподалеку старшей сестре снадобье. Тогда я понял, что девушки виделись, когда Аз и София находились в бегах, и именно Елена отравила вашу маму. София кинулась на нее, вцепившись в ее волосы, но та что-то прошептала ей на ухо, и София резко передумала менять сестре прическу…

Поглощенный далекими событиями прошлого Кайлан выглядел отчужденным и холодным, но сейчас его образ не был наигранной ширмой, его подпитывали искренние грусть и скорбь из-за прошлых ошибок. Странно было видеть его настоящим, будто Повелителю Похоти действительно не чужды и другие эмоции.