Алиса Чернышова – Моё пушистое величество, или Новый Год для Властелина (страница 49)
— Я сразу говорил тебе, что не понравлюсь ей.
— Ты бы понравился, если бы хоть немного постарался!
Он отвернулся.
— Я старался.
Прозвучало расстроенно и опустошённо, или мне кажется?
Наверное, даже не кажется — учитывая, что дело было в библиотеке, и тварюшка сидел на полу в окружении множества книг, все из которых были посвящены…
— Ты что, решил почитать о любви?
Орди снова полыхнул на меня глазищами.
— Нет ничего, что нельзя было бы узнать из книг, — сказал он. — Я справлюсь. Но не делай вид, что я не предупреждал тебя, котик.
— Ты мог бы хотя бы переодеться!
Парень поморщился и снова уткнулся в книгу.
— У меня нет своей одежды. Как минимум, лучшей.
Чего?
— А спуститься в город и достать что-нибудь?..
— Я не могу покидать Академию по своей воле.
Так…
— Сними очки.
Орди перевернул страницу.
— Этого не было в нашей сделке.
— Если я собираюсь учить тебя, я должен хотя бы знать, кто ты такой. И зачем ты хочешь попасть в Предвечную Тьму…
— Я хочу сбежать, если ты ещё не понял. Это может быть моей последней надеждой… И это не твоё кошачье дело.
Даже так…
— От кого или чего ты бежишь?
Лже-библиотекарь отвернулся. Он явно уже жалел о том, что сказал слишком много.
— Откровенность не была частью сделки, котик.
Вот и поговорили.
Я покосился на Орди.
Разумеется, на парня и его проблемы мне с самого начала было наплевать. Я рассматривал (и до сих пор не отбросил, собственно) вариант, при котором Орди надо будет просто по-тихому уничтожить. Но…
— Как именно твои так называемые родители тебя…
— Я не могу говорить об этом, — прервал Орди холодно. — Ещё несколько слов, и мне придётся свернуть тебе шею.
Вот оно как.
Гуй тебе под хвост, я даже начинаю его немного жалеть.
— Ладно, — вздохнул я и присел с ним рядом. — Тогда давай так: у тебя хоть с кем-то раньше были отношения? Ну, любовь, секс хотя бы?
— Нет. У меня… не было возможности и желания интересоваться этой сферой, — он задумчиво смотрел на книгу в руках. — Но сегодня я готовился. Мне казалось, что я всё делаю правильно. Я был вежливым, уважительным и полезным. Почему она посчитала меня безумцем?
Я не выдержал и потёр лапой нос. Вот ведь встретились два травматика на мою голову, ну твою ж мать…
— Ты был слишком навязчивым, — сказал я. — И вёл себя жалко. Бабы этого не любят.
— А что любят?
— Красоту? Власть? Тайну? Вызов? Игру в горячо-холодно? Тут вообще случай случаю рознь, конечно. Но это как… Ну ты вот фазанов видел?
— Кого?
— Птицы такие.
— Я люблю птиц, у них вкусная кровь. Но я не знаю, что такое “фазан”. Они мне не попадались… И я про них не читал.
— Наверное, тут не водится… Ну ты вот читал про красивых птиц, у которых мужские особи яркие, воинственные и постоянно орут?
— О. Да, я читал о птичьих ритуалах ухаживания.
Ну хоть что-то.
— Вот! Это примерно оно!
— ..Ты предлагаешь мне нарядиться в перья и орать погромче?.
— Не притворяйся дураком, всё равно не верю. И вообще, давай посмотрим, что у тебя тут за макулатура… Эй, “размножение видов”? “Менталистика и брак”? Что ты понабирал вообще? — у меня аж хвост зачесался. Я снова почувствовал себя во временах ученичества, когда приходилось раз за разом заучивать различные сутры и глубокомысленные изречения магов древности, мудрецов и поэтов…
Вот уж что бы вспомнить.
— А что нужно было?
Тяжёлый случай.
— Ну тут у вас весенние книги какие-то есть?
— Что?
Нет, ну это же ужас какой-то!
— Моя подопечная часто читает книги о любви, — и не то чтобы ей это шло на пользу, если быть ну совсем уж откровенным.
Судя по её оговоркам, местная литература на этот счёт очень отличается от того, что есть у меня на родине: одновременно менее и более откровенная, менее и более прямолинейная. Парадокс, но факт. Может, и правы мудрецы, когда говорят, что ничего стоящего не объяснить словами, не споткнувшись о камень крайностей…
Так или иначе, Ван-Ван, читавшая эти книги и учившаяся из них искусству любить, умудряется оставаться одновременно и бессмысленно наивной, и безудержно (неуместно, я бы сказал) романтичной.
Из того, что рассказывает она, у меня сложилось впечатление, что здесь существует какой-то не совсем понятный мне культ любви. Причём даже не той самой, божественной, что “лежит в основе творения и является сутью всего” (если бы не тётушка, я бы в жизни даже не стал заучивать эту ахинею, но всё же).
Как воспитанник мира, где культурно обусловлено, что любовь романтичная и земная бывает зачастую аналогией страсти, стихии или трагедии, а счастливое сосуществование двух людей называют скорее судьбой и долгом, чем любовью — так вот, как воспитанник такой культуры, я смотрю на тезисы о любви, которыми оперирует Ван-Ван, с сомнением.
Как существо, у которого есть внушительный опыт в вопросе, гарем и множество любовниц, я говорю, что это — полная херня…
Но.
Тут есть одно большое и жирное “но”.
— Ты имеешь в виду любовные романы? — поразился Орди. — Всякие книги о драконах-императорах и академиях, принцах и принцессах? Но там же написан полный бред!
Я вздохнул и обернул лапы хвостом.
— Нет, не бред, — сказал я. — В том-то и дело. Там описаны фантазии и неразрешённые вопросы, мечты и тайные страхи… А ещё, конечно, поиск себя. Потому что любое творение, рождённое из сердца и разума — это поиск себя, так говорит моя тётя, а она знает, о чём говорит… Не суть. Важно, что, прочитав подобную литературу, ты поймёшь чужие желания. А тот, кому известны желания противника, владеет полем битвы и неоспоримым преимуществом.
Орди хмыкнул.