Алиса Чернышова – Когда падает небо 1. (страница 35)
— Вас послушать, так старики не жестоки, — фыркнул Джером Дишоно. — Скажете тоже! На самом деле вопрос не в возрасте, а в том, бессердечная мразь ты или нет.
— В определённых обстоятельствах все мы — бессердечные мрази, — отмахнулся купец Ладий, и, несмотря на недавнее разногласие, Эмилия снова мысленно ему поаплодировала.
— И люди и нелюди любого возраста творят зачастую ужасные вещи, — кивнул господин Лайвр. — Но жестокость хоть полвека пожившего человека чаще проистекает от выгоды, отчаяния, страсти, глупости или гнева. Тоже не абы что, конечно, но… Жестокость юности слепее, яростнее, в ней больше веры в собственную правоту и исключительность, в ней меньше страха смерти, в ней желание поколебать устои… Категоричные, слепо верящие в лучший мир и готовые за свою веру в высшее добро до последней капли крови с этим миром сражаться… Зачастую именно люди, которые юны душой, становятся в определённых обстоятельствах самыми безжалостными и опасными.
Марша даже фыркнула.
— Вы что, совсем? Кто в здравом уме может верить, что всё, что произошло сегодня в Железной Долине, было для высшего добра?!
Эмилия мысленно печально вздохнула.
Она ни секунды не сомневалась: верят. И малолетних дураков, вступивших в драконоборческие ряды во имя добра, более чем достаточно. Она на своём веку видала это очень много раз… Каждый на этом свете, по любую сторону всех на свете пунктирных линий, всегда считает сражающимся за правое дело именно себя.
Сама Эмилия тоже много во что верила в свои недоброй памяти двадцать. Конечно, не в пропагандистские лозунги — сложно излишне серьёзно воспринимать такие вещи, если непосредственно принимаешь участие в их создании — но в честь и незыблемость семейных уз, непогрешимость владык, высокие цели, оправдывающие любые средства… О, в это она верила в свои двадцать.
Смешно теперь помнить.
— Я не понимаю, почему мы вообще о них говорим. Сдохли — и отлично!
— Не вижу ничего отличного в смерти молодых и талантливых детей, которые неизвестно ещё, по своей ли воле в это всё ввязались.
Эмилия едва заметно качнула головой.
Не то чтобы она не была согласна с господином Лайвром, но такая настойчивость в этих обстоятельствах удивляла. Слишком болезненна тема, слишком остро и близко всё произошедшее для каждого здесь…
— Мне даже интересно, как бы вы запели, если бы эти дети забрали себе для развлечений вашу жену!
Что и требовалось доказать.
— Ну будет, господа, — сказал Уилмо успокаивающе. — Не хватало нам ещё сейчас из-за этих отморозков перессориться. У нас сейчас предостаточно своих проблем, вам не кажется, почтенные?
Почтенные поворчали и вроде бы согласились, но ежу понятно, что это до поры: стресс требует выхода, и чем дальше, тем сильнее. Пока что откат не так уж силён, они только начали чувствовать себя в относительной безопасности, и конфликт ещё можно свернуть. Но потом…
Любой ментальный маг знает, что человеческая психика очень по-разному реагирует на столь катастрофические обстоятельства. Но преимущественно природа разумна, и особи, которые в момент опасности совершенно теряют над собой контроль и впадают в шумную истерику, статистически умирают довольно быстро. Потому большинство людей, вопреки распространённым представлениям, в состоянии долго длящегося во времени страха, совмещённого с постоянной угрозой жизни, так или иначе с этим справляются. Кто-то подключает внутренние резервы, кто-то впадает в апатию, кто-то просто гаснет, как свеча… Но потом, когда ситуация становится спокойнее, разум идёт вразнос, будто бы отыгрываясь за всё произошедшее. И это ведь пока ещё бытовые конфликты не начались…
— …Надо подумать, что нам взять с собой, — говорил Уилмо. — Мы вломимся… хм… войдём в один из ближайших опустевших домов, в идеале затронутых разрушением, и быстро соберём всё нужное…
Эмилия отметила, что с той стороны всё в порядке, и бросила взгляд на тех членов их маленького отряда, которые помалкивали: тишина, как известно, не самый хороший признак. Те, что ругаются, точно выгребут. А вот те, что молчат…
17
Начать Эмилия решила с Лиссы. Девчонка уже давно воспринималась Эмилией не простой прислугой, а фактически компаньонкой Энжи и Бетты, эдакой взятой по всем традициям на воспитание юной особой, о которой надлежит заботиться не хуже, чем о собственных детях. Конечно, в нормальных обстоятельствах компаньонкой для наследниц их рода была бы как минимум дева из обедневшего знатного рода, а не фейская полукровка, в нежном возрасте проданная в бордель… Но, как показала практика, качественно одно не слишком-то и отличается от другого. И Эмилия относилась к Лиссе и её малолетней сестрёнке с ответственностью, как того требовал в таких случаях долг старшей женщины в роду: есть на этом свете вещи, которые впитываешь с молоком матери и не вытравишь из крови просто так.
И сейчас Эмилия не вполне понимала, что заставляет Лиссу чувствовать себя настолько плохо. То есть… Разумеется, Эмилия отдавала себе отчёт, что в произошедшем не было ничего приятного и драконоборцы едва ли были с ней особенно бережны. Но регенерацию Лисса унаследовала от фейри, и для того, чтобы по-настоящему серьёзно травмировать её, нужно было постараться. И прямо задаться такой целью. Как бы ни были грубы мужчины, нормальных обстоятельствах регенерация бы справилась относительно быстро. Но, исходя из того, что видела Эмилия, Лиссе становилось только хуже. И даже жар начинался, что для потомков речных фей, честно говоря, совершенный нонсенс.
Эмилия осторожно присела рядом с Лиссой, убедилась, что Лали, утомлённая всем случившимся, мирно спит, и тихо уточнила:
— Что?
Лисса всегда была умной девочкой, уж в этом Эмилия отдавала себе отчёт. Во многих вопросах юная полукровка была намного разумнее её собственных внуков.
И вопрос она, разумеется, сразу поняла. А после бросила вокруг подозрительный взгляд, будто намекая, что не вполне готова обсуждать это при посторонних эти темы.
Никто бы такому не удивился, учитывая, что с ними произошло. Никто — кроме Эмилии, прекрасно знающей, насколько обыденно, природно и свободно фейри, даже полукровки, относятся к всякого рода интимным вещам. Будь дело только в излишне грубом поведении драконоборцев, Лисса нашла бы способ это сказать.
Эмилия создала круг тишины малого радиуса.
— Итак?
— Моя госпожа, у него с собой был металл. Я имею в виду…
Вон оно что.
Об этом мало кто знал, но одной из причин, почему фейри в своё время так и не смогли поработить ныне называемые техногенными миры, были именно металлы. Для фейри, равно как и многих других тёмных созданий, железо и многие другие сплавы техногенного мира были весьма ядовиты.
— Что именно у него было?
— Кольца.
— Он касался тебя…
— В разных местах, ниже пояса. Я не могла показать, что мне больно, пришлось отводить глаза, потому что…
— Потому что людей железо не обжигает.
— Верно.
Эмилия раздражённо потёрла переносицу.
— Насколько всё серьёзно? Подумай без бахвальства, будь добра.
Лисса сглотнула.
— Я могу идти, и в целом всё вполне терпимо. Но меня беспокоит, что становится хуже, и регенерация… Просто перестала работать.
Эмилия только выругалась.
Она была препаршивейшим лекарем. И тем более она ровным счётом ничего не знала о болезнях фей-полукровок, отравленных иномирными сплавами. Как таких вообще принято лечить?! У неё не было с собой никаких противоядий, заточенных под фей. И что прикажете…
— Госпожа, — очевидно, Лисса что-то прочитала на лице Эмилии, — если это кончится не слишком хорошо…
— Такие разговоры преждевременны, — хотела бы Эмилия сама быть в этом уверенной.
— Мы не знаем, как это воздействует на меня дальше, — вполне резонно возразила Лисса, — и будет ли у меня шанс сказать это потом. Пожалуйста, если… присмотрите за Лали.
Эмилия подумала об остановившихся часах.
— Обещаю присматривать за ней столько, сколько смогу, — что тут ещё скажешь-то?
Лисса кивнула в ответ и откинулась на каменную стену, прикрыв глаза.
Эмилия пару мгновений смотрела на неё, прикидывая, поможет ли человеческий жаропонижающий порошок, и поймала взгляд Киры, тёмный и пристальный.
Ну конечно, девчонка всё слышала. Уж от её-то ушей сейчас никакие барьеры не помогут. С другой стороны, секреты самой Киры таковы, что куда уж там бедной Лиссе… Да и проблемы тоже.
— Как ты тут? — уточнила Эмилия мягко, отметив, что Кира расположилась вдали от всех, в том числе от Лео, и выглядит так, как будто уже построила вокруг себя высоченную стену.
Кира дёрнула плечом.
— Та девушка… Что мы можем сделать для неё?
Эмилия внимательно и чуть укоризненно посмотрела на Киру.
— А ты не знаешь ответ?
— Вполне вероятно, ничего, — сказала Кира негромко, — именно это вы хотели сказать.
Эмилия развела руками, показывая, что всё так, а мысленно отметила: всё не так уж плохо. По крайней мере, намного хуже могло быть.
— Не думай пока о Лиссе, расскажи о себе. Что ты чувствуешь?
Кира медленно покачала головой.
— Не уверена, что способна описать.
— Постарайся, пожалуйста.
— Что же… Я даже не знаю, как сказать. Всё вокруг как будто кричит, и чем дальше, тем громче, хотя и беззвучно. И я — средоточие этого крика. Звучит безумно, правда?