Алиса Чернышова – И.О. Древнего Зла, или мой иномирный отпуск (страница 52)
— Проводником?
Я мечтательно улыбнулась.
— В этом главная функция демонов как сущностей, верно? То есть да, я в курсе всех этих пафосных идей по поводу сделок, искушений и прочего. Но это вершина айсберга, классическое понимание. Мы, как маги, должны быть выше этого. Потому что подлинная их сущность — трикстеры, создающие на пути мага возможности, к добру или к худу, это может быть в обе стороны… Хотя, конечно, так можно сказать обо всём. И обо всех. Исключений нет.
— Я не понимаю.
— Пока и не надо. В любом случае, наша традиция началась задолго до того, как люди придумали саму концепцию демонического. Примерно во времена, когда зарождалась магия, когда изобрели первые подобия веретена… А может быть, даже и раньше, в тот момент, когда людям пришло в голову делать нити из волокон и животных жил. Тогда магия стояла на принципе “от меньшего к большему”, и они поняли, что и ткань, и реальность, и жизнь состоят из нитей. А то, что было сплетено, может быть переплетено, и распутано… и разорвано. И связано обратно. Потому жрецы с шаманами вязали узлы и распускали их, пропуская энергию через свою пряжу, чтобы уподобиться той Пряхе, что изначально сплела узор. В той традиции, к которой принадлежишь ты, как мой миньон, эту Пряху представляли в виде паука.
Шийни моргнула.
— А какова она на самом деле?
Я снова невольно рассмеялась.
— Как и всё подлинно божественное — непостижима и многолика.
— Это всё какая-то пафосная чушь.
Ну конечно.
Эти уж мне детки.
Я была уважительней в своё время… Хотя, сравнения некорректны. Я была дочерью жрицы, в конечном итоге, и тёплые воспоминания о матери сплелись в моей голове с верой. Но, если уж на то пошло, в возрасте Шийни я уже была и убийцей, и королевой, и тёмным магом, постепенно поглощаемым безумием и ненавистью.
Какая уж там уважительность.
— Возможно. Но тебе стоит запомнить эту чушь. Мало ли, вдруг пригодится? Тебе стоит знать: Паучьи Королевы были до меня. И, если я сделаю всё правильно, будут после. А говоря о твоём дядюшке… После того, как мы закончим здесь, я собираюсь его допросить. И хочу, чтобы ты послушала.
Шийни сверкнула глазами.
— Ты обещала мне, что позволишь казнить его!
— О, какой кровожадный паучок… Конечно, позволю казнить. Его кровь твоя, сделка есть сделка. Но есть и моя часть соглашения. Это важная часть тебя, как становления мага. Да, в этом мире слишком много вопросов, на которые нам лучше не получать ответы… И смерть проводит черту этих вопросов, как правило. Потому-то я и советую получить ответы до того, как он умрёт. После ты никогда не узнаешь, почему…
— Мне плевать, почему! Я знаю об этом ублюдке всё, что должна знать! — руки у девочки мелко тряслись.
Я вздохнула.
— Моё условие неизменно. Ты получишь ответы, хочешь ты того или нет, — потому что такого рода ответы нужно получать своевременно. Хотя бы для того, чтобы потом не носить этот вопрос с собой всю жизнь. — Если ты желаешь мести, твоё право. Но если так, то имей смелость по-настоящему увидеть того, кому ты мстишь.
Она отвернулась и гордо (в лучших традициях дующихся подростков) промолчала.
Ну, по крайней мере с этим покончили.
Иногда думаю — может, зря я вообще с ними так нянчусь? Пара-тройка болезненных уроков, возможно, сработали бы лучше… Вопросов точно было бы меньше.
С другой стороны, современный мир с его “насилие — паршивый педагогический метод” постулатом оставил на мне свой отпечаток. Слишком уж много я видела примеров, этот тезис подтверждающих.
Да и, если уж совсем честно, так ли много хорошего эти дети видели? Сначала смерть родителей, потом закрытые покои, больше напоминающие тюрьму, потом — невольничий рынок… Чудо, на самом деле, что из той же Шийни ещё не выбили способность огрызаться и кусаться. И, возможно, к лучшему, что они чувствуют себя со мной достаточно свободно. Потом… потом будет потом. Они ещё успеют узнать множество ограничений. Но пока — почему бы не избаловать их хотя бы слегка?
— Так много пафосных слов, а ты всё так и не сказала мне, как себя стоит вести, — Шийни очень старательно на меня не смотрела.
— А, тут нет никакого секрета, — усмехнулась я. — Все мы притворяемся, пока не добиваемся… Держи подбородок повыше, не разговаривай слишком много. По факту, будь настолько скупа на слова, насколько это возможно… Ну и да, разумеется, не показывай им слабостей: они, как гончие, звереют от запаха крови.
Шийни моргнула.
— Ты имеешь в виду своих пауков?
Смешной, смешной ребёнок.
— Нет, конечно. Я говорю о придворных.
На самом деле, всё прошло очень хорошо.
И стильно.
Как показала практика, паучий трон (точнее, тень его) очень хорошо вписался в главный зал Северной Башни, и Шийни была умницей.
Вообще я долго думала, как всё это правильно обыграть, чтобы построить Шийни хоть сколько-нибудь достойный имидж. Просто взять и занять её место было бы неправильно с многих точек зрения. С одной стороны, конечно, это бы позволило ей в будущем прикрыть свою задницу, спихнув все на меня. Но, учитывая, кем она станет, я решила, что имидж и стиль будут в её случае важнее сомнительных гарантий безопасности. В конце концов, если всё получится, то выпрошу для неё защиту у Хранительницы мира… А если не получится, то и говорить не о чем: мёртвые не сожалеют.
Учитывая всё вышеперечисленное, я решила сделать ставку на шоу теней. Это потребовало некоторой подготовки, разумеется, но я ставлю это шоу уже много столетий, так что, несмотря на сжатость сроков, это не было так уж сложно.
В итоге, когда члены Северной Башни вошли в комнату собраний, вместо привычного скучного интерьера они обнаружили огромный зал, углы которого терялись в темноте (пространственная и иллюзорная магия сожрали кучу ресурса, но оно того стоило), столы, уставленные винами, хлебами, мясом, персиками и яблоками, заросшие дикими розами и ежевикой колонны и два огромных дерева, которые сплели из своих ветвей седалище для Шийни.
По полу и потолку, по видимой части стен, по людям и фурнитуре ползали пауки-тени. Тень их паутины колыхалась там и тут, дрожала на кончиках шипов, опутывала колонны…
Кресло Шийни, конечно, пока ещё было
В самом начале — только напоминающую.
Шийни, как и положено, вошла в зал последней. Надо отдать должное её актёрским способностям: она ступала, высоко подняв голову и напялив на лицо уверенно-насмешливое выражение. Где я его уже видала, интересно?
Ах да, в зеркале.
В общем, Шийни ступала уверенно и легко, и очень художественно рваный плащ струился за ней… А за ним скользила тень.
Тень росла, менялась, извивалась, тянулась к всем присутствующим, заставляя их бледнеть и дрожать. Тень отращивала щупальца, и крылья, и рога, и, конечно, паучьи лапы…
В общем, как вы понимаете, я развлекалась вовсю.
И когда Шийни заняла своё кресло, тень некоторое время постояла, расползлась по всему залу, и потом — торжественно села на теневой трон, приобретший угрожающие и пугающие очертания.
Отличное, я считаю, получилось шоу.
— Глава Северной Башни приветствует членов ордена, — сказала Шийни. И, что хорошо, мне даже не пришлось слишком уж работать с голосом — девочка сумела не только скопировать мои интонации, но даже добавить звон нитей в почти-правильной-тональности.
Я мысленно умилённо вздохнула. Ну и кто тут, спрашивается, мой талантливый паучок!
—..За преступления, совершенные против ордена и людей, мой дядя ответит, — сказала Шийни резко. — Моё вернулось ко мне по праву, справедливость восстановлена. Мой дядя оказался не таким хорошим демонологом, как ему самому казалось. Очевидно, с моей гостьей ему не сравниться… Вы, те, кто дальше будет со мной желает развивать орден, постигать пути и секреты иномирной магии — ейте, ешьте и празднуйте. Вы, те, кто затаил зло и желает причинить мне вред… Поправьте свои дела, потому что смерть за порогом. И да начнётся празднование!
Не будь я в образе, я бы, пожалуй, даже поаплодировала.
26
Дядюшка Кан выглядел очень жалко.
Устроенный в специальном магическом кругу, безвольный, как кула, отощавший, с осунувшимся лицом и глубокими кругами под глазами, он очень мало напоминал человека, по сей день навещающего кошмары Шуа.
Шийни, кажется, тоже едва узнавала его.
Она с лёгкой беспомощностью оглянулась на нас с мастером Мином.
— Он не способен соврать и едва понимает, что происходит, — объяснила я. — У нас с мастером Мином есть к нему пара вопросов. Ты предпочтёшь тоже что-то спросить, или нам начать первыми?
— Я начну, — сказала Шийни решительно. — Ты! Расскажи, как ты убил наших родителей!
Мастер Кан моргнул.
— …Я не убивал их!
Шийни это неимоверно взбесило.
— Ложь!
Она подскочила к дяде и ударила его, ещё и ещё. Я равнодушно наблюдала, ожидая, когда внимание Шийни переключится на меня.
Как показала практика, это случилось относительно быстро.