Алиса Болдырева – Дневник Сони Колесниковой (страница 28)
***
А поутру они проснулись, и понеслась душа в рай. Сначала пришел старик, долго о чем-то шептался с Эйвиндом, после чего с когга были доставлены: три топора, три серпа, коса-литовка (вот и пойми, что за век, если такие косы упоминаются с 16 века, но распространение получили позже?), рулон хорошей льняной ткани и мешочек с солью.
Дед довольно принял подношение, после чего подскочили бабы с узлами. Вниманию командира были предложены шкурки белок, зайцев, бобров и выдр, парочка лисьих и одна-седого волка. Все-качественные, Ирина кое-что в этом понимала.
А дед проговорил:
— Мужики ушли давно в город, нет помощи. Они — кивок на баб — сами зверя бьют. Отдадим это и больше, если поможете.
— Чем?
— Колодец выкопать, дров из лесу принести, пару крыш поправить. Два дня будем кормить, на охоту отведем. Договорились?
Эйвинд посмотрел на ребят, перевел. Те загудели одобрительно, а Ирина мысленно закатила глаза.
«Ага, как же…Колодец копать…На бабах, натурой отдадут. Ишь, глазками зыркают обе заинтересованные стороны — съехидничала попаданка, а потом одернула себя. — Эй, мать, ты чего? Завидуешь, что ли? Да пусть парни оттянутся, коли дамы не против! Поднимем рождаемость в отдельно взятом регионе! Даешь по норду в каждой избе! Лишь бы заразу не подхватили..».
Мысли девушки, видимо, отразились на ее лице, потому что заметившие это парни быстренько развернулись, а Эйвинд усмехнулся и тоже куда-то пошел. Белой вороной за ним потянулся принц.
А к Эйрин подошла с явной претензией во всем теле пышная молодка и начала что-то скороговоркой тарахтеть.
— Господи, только бабьих разборок мне не хватало — закатила Валиева глаза и рявкнула. — А ну пошла отседова, Клеопатра местная! Да трахайтесь, сколько хотите! От меня не убудет! Тьфу! — плюнула под ноги и пошла к берегу, где ее поднял на борт Орм.
***
Северяне проявили трудовой энтузиазм, вечером на ужин был зажаренный на вертеле кабанчик, для принца и его телохранителей Ирина выпросила две курицы у той бабки: специально ходила и не задаром — в обмен на пару иголок, коим пожилая женщина крайне обрадовалась. Героиня вдохновилась, принесла еще небольшую катушку (на тонкой палочке намотка) и ножницы, за что получила от неё и ее товарки (такой же старушки) сотню яиц (навскидку, в корзине) и корзинку огурцов. Раскланявшись, жестами объяснила, что яйца бы сварить. Поняли, и через два часа довольная путешественница погрузила на корабль добычу.
У костра северян царило веселье и витал дух авантюризма. Дед и бабы прибыли не с пустыми руками: пироги, квас, первач (по запаху), зелень были выставлены у каждого кружка (по интересам, надо понимать). Чокнулись, выпили, поели…Минут через тридцать бабы поднялись и начались танцы с бубном в прямом смысле: одна задавала ритм, остальные запели хором, на разные голоса, но профи в лице иномирянки признал: достойно.
За одной песней пошла другая, типа хоровода: бабы и девки собрались в круг, походили туда-сюда, а потом начали ускорять мелодию и вытаскивать в круг по одному парней. Те смеялись, но не сопротивлялись. Удивительно — дед не возражал! На всех мужиков дам-с не хватило, но иномирная туристка заметила, что никого это не остановило, поскольку вскоре у костра остались дед, она, Эйрик, капитан, Ярик и принц, которого девушка отстояла, упав грудью на амбразуру, то есть, на Дина. Миколы не наблюдалось. «И этот захотел большой и чистой любви…на сеновале» — отметила сестра Торвальдссон.
Нацелившаяся на необычного пришельца молодка, увидев маневр странной девки, дернула презрительно плечом и удалилась, демонстративно виляя задом. Эйрик прыснул в кулак, Эйвинд отвернулся, Ярик и принц смутились.
Дед пробормотал:
— Бершка хорошая, зря отказался. Дети красивые были бы.
Бедный Аладдин покраснел даже в свете костра, а Ирина прошептала ему на ухо:
— Дин, я видела, что тебе неприятно, поэтому…
— Я благодарен и ничего не думаю — ответил принц, а капитан покривил губами в попытке не смеяться.
— И хоть дед прав, негоже разбрасываться царственным генофондом! — заметила вполголоса иномирянка, а мужчины посмотрели на неё с любопытством.
Ночь флэшмоба любви продолжалась — к радости ее участников, а чужие на этом празднике жизни начальники тихо отползли спать.
«И ничего мне не завидно! Почему Эйвинд отказался, интересно?»- подумала Валиева перед тем, как заснуть. И снились ей весьма странные сны с участием толпы мужиков, которым она строила глазки, призывно хохотала и убегала по широкому полю, думая, а не слишком ли она быстро бежит…
«Присниться же такое непотребство в моем возрасте…»- сетовала на утро Ирина на выверты подсознания.
PS/ не стесняемся ставить звездочки, если нравится)))
Часть вторая Глава 9
Как бы то ни было, посильную помощь северяне местным жрицам любви оказали: и по делу, и по телу. Расставались явно довольные друг другом, что выразилось не только в слезах провожающих, но и в дополнительной паре мешков отличной мягкой рухляди, еще одной корзины с отварными яйцами (куриными, разумеется), двумя жбанами кваса и первача (?), зажаренными окороками оленя, пойманного нордами и приготовленного местными красавицами, пока уставшие, но довольные, как слоны, мужики несколько часов, по очереди, парились в бане.
Ирина в баню не пошла, а пошла к знакомой бабке, взяв с собой принца и Ярика. В качестве мзды выделила бабкам-соседкам по куску чудом сохранившегося мыла, что позволило нагреть воды и вымыться на заднем дворе всем троим.
Женщины долго рассматривали подарок, пробовали, переговаривались и — накормили пришельцев блинами или оладьями с козьим молоком. Принц пил с удовольствием, к удивлению попаданки.
— А пух у вас есть? — внезапно пришла ей в голову мысль.
После некоторой пантомимы запрашиваемое было вынесено и вручено со всем почтением, причем, в виде довольно тонкой пряжи. Ирина в восторге обняла бабок, а принц наколол дров.
***
Когда корабли покинули гостеприимную деревню, Ира дала волю чувствам: начала неприлично ржать, поскольку наблюдать за стенаниями селянок и смущением парней было так уморительно, а сдерживаться — так сложно…
— И что ты смеешься? — сконфуженный ее реакцией, пробормотал Микола, пересевший в когг.
— Да …Сейчас спою и ты поймешь!
Как-то шел сатана, сатана скучал, Он к солдатке одной постучал. Говорит, я тебе слова не скажу, Говорит, просто так посижу,
Голос певицы был слышен и на идущих в фарватере драккарах, благо, кроме птиц, ветерка да плеска волн о борта ничто не мешало. Про Махно пропустила, конечно.
Песня закончилась, и над рекой грохнул гогот довольных мужиков. Эйрик утер слезы, Аладдин опустил голову — плечи его подрагивали.
— Теперь понятно? — выразительно спросила Ира. Микола улыбался.
— Ладно, я не Господь бог, чтобы судить. Но смотрите у меня-погрозила она кулаком гребцам, чем вызвала новый взрыв смеха.
— Кобели… — громко протянула Ирина. — Как есть кобели!
***
Вилия, а пока еще Вилюйка — узкая, мелкая, быстрая, извилистая как буква «Зю» — несла на себе нордов к Холодному морю. Ветерок помогал, весла опускались в воду редко, и настроение у путешественников было приподнятым. Сильных дождей они избегали, но осень уже вступала в свои права: день заметно сократился, ночи холодели, а конца пути все не было.
Благодаря относительно спокойному плаванию Ирина довязала свитер, что очень помогало комфортно переживать ночную сырость. Принц достал бурку, парни почти не раздевались, еще и жилеты натягивали.
Многочисленные притоки повышали уровень и ширину реки, попадалось все больше населенных пунктов, и ватаге удавалось сбывать весьма выгодно инструменты в обмен на шкурки, оленьи рога, дикий мед, даже кедровые орехи! Продукты добывались или обменивались на редкие специи, соль, ткани — это хорошо шло в деревнях и селах. В городах (их было мало) наоборот, сбывали шкурки и ювелирку: местным модницам пришлись по вкусу изделия южных умельцев.
Ирина поражалась, насколько предприимчивым и деловым оказался капитан: торговался он азартно, откровенно завышал цену, но нисколько не стыдился. Впрочем, не обманешь — не продашь.
Когда на горизонте показался новый город, Ирина поинтересовалась:
— Далеко нам еще?
Густафссон посмотрел на неё:
— Устала? Это Вильна, здесь передохнем дня три, дальше будет проще. Неделю, чуть больше, по Нейману, и мы у берегов моря.
— Вильна? Вильнюс? Обалдеть! — вскричала иномирянка. — Потом Каунас, да?
— Не знаю, что ты имеешь ввиду, но примерно так — Кауна. Довольно большой и красивый город с замком, храмами и молчаливыми жителями. Они не очень жалуют гостей, хотя вынужденно терпят…
— У них это семейное, видать — под нос пробормотала Ира, но норд услышал, но комментировать не стал, как обычно.
— Эйв, а дойдя до моря, мы сразу отправимся в столицу вашу? — задала тревожащий ее вопрос попаданка.
Густафссон долго молчал, а потом сказал:
— Мы с твоим отцом решили не брать тебя на сход.
Густафссон долго молчал, попаданка уже не надеялась на ответ. Мужчина смотрел на воду, на прибрежные поля, леса, видимо, на что-то решался. Потом открыл рот и поведал весьма занимательные и, как оказалось, личные вещи. Начал издалека.
— Ты… Думаю, ты мало что знаешь о мире за пределами места, где жила раньше, я прав? Тогда слушай.