Алиса Болдырева – Дневник Сони Колесниковой (страница 23)
— Я нашла заказ, который позволит не только вернуться домой, но и прилично заработать! Это — указала на невозмутимого принца — наш пассажир, принц Персии, то есть пустыни, Аладдин Али-Абу ибн-Рашид, прошу любить и жаловать! Отец, капитан, мойтесь, сядем за стол и мы с Яром — жест в сторону раба, — расскажем обо всем подробно. Ребята уже в курсе. И все хотят есть!
Эйв ухмыльнулся, поклонился принцу, получил ответ и двинулся в мыльню. Любава с Ириной — на кухню, а Микола, разнесший весть как сорока — за ватагой.
На радостях попаданка рискнула показать трактирщице кое-какие блюда из прошлой жизни, не имевшие аналогов в этой части мультивселенной. Огород порадовал свежей зеленью, ранней капустой, первыми огурчиками и молодой редькой(или редисом, короче, ни то ни се, но по вкусу похоже). Конечно, иномирянка «забацала» майонез, и на столы был подан салатик из капусты, редиски, огурцов с кучей зелени под майонезом, отварные яйца — с ним же, пшенная каша с субпродуктами (Любава сначала кривилась, но, попробовав, сказала, что вполне и экономно). Кстати, за потрохами (печень, легкое, требуха, сердце и почки) мотался к мяснику Микола с Осе, иначе они бы не смогли приготовить — в трактире Любава такое не держала.
Также на стол были выставлены молоденькие жареные кабачки с чесноком и зеленью, уха из выловленной нордами от нечего делать рыбы, над которой колдовали женщины вместе: Любава требовала засыпать крупу, Ирина настаивала на бульоне с кусками освобожденной от костей речной мелочи.
Специально для принца Ирина приготовила рис с курицей, почти плов. У хозяйки нашлось «сарацинское зерно», но оно ей не нравилось: липкое, безвкусное! Пришлось показать, как правильно варить рис (на удивление белый и крупный): на одну часть крупы полторы части воды (для длиннозерного) и две — для круглозерного. В данном случае — две. Но Ирина, поджарив курицу с луком и морковкой, засыпала рис сверху и налила воды на два пальца, довела до кипения и, воткнув зубчики чеснока, оставила упариваться под крышкой, укутав кастрюлю полностью.
На сладкое — пироги с земляникой! Тоже собирали свободные гребцы: недалеко, на крутых берегах, в траве, ее было видимо-невидимо! Ирина поразилась, а потом вздохнула: мир-то без промышленного загрязнения, природа, считай, первозданная.
В процессе готовки Ирина и Любава переговаривались обо всем и не о чем, ну, чтоб не молчать-то. тогда попаданка и поинтересовалась, как правильно называть новую родню: нордманы или чаще употребляемым понятием «норды»?
— Сами оне, конечно, н
***
Когда за столами в зале трактира уселись все причастные, попаданка натурально офигела: больше полусотни! Как-то до этого она в полной мере не осознавала количество народу рядом.
«Надо включаться и запоминать всех по именам, хотя бы! — решила Ирина и уселась за стол рядом с Эйриком. Мужики подняли кружки с пивом и заработали ложками. Ели из общего котла жидкое и из одной на двоих тарелки — остальное. Привыкли так, сказала Любава.
«Все-таки, какой примерно век относительно нашей истории, а? — думала иномирянка, следя за реакцией местных на свои блюда. Отвращения не было — и то хорошо.
Принц сидел за столом с Эйвиндом, но ему подали отдельную посуду, как гостю. И плов. Ирина спросила, пришлось ли блюдо по вкусу принцу, он, посмотрев на неё внимательно и чуть ошеломленно, кивнул.
Пока мужчины насыщались, кормчий вел тихий разговор с принцем, вернее, со стоящим за ним рабом Яриком. Судя по лицам, к определенному соглашению они пришли.
«Ну, теперь можно и спеть для поднятия настроения» — решила попаданка и встала, привлекая к себе внимание. Норды начали перешептываться, улыбаться, предвкушающе. Было приятно, да и репертуар она уже примерно подготовила, так что особо не волновалась. Единственное, что расстраивало — отсутствие привычного и любимого баяна, без него Ирина была как не голая, но недоодетая, что ли. Вуэла немного помогала, но не для всех песен гитара хороша.
Девушка распрямилась, оглядела зал, вздохнула и — «ну, с Богом!» — приступила.
****
— Ой вы гой еси, добры молодцы, добры молодцы, красны девицы (поклоны во все стороны, видела Ласку в дверях кухни вместе с Любавой)! Мужи старшие, жены славные, вои крепкие, гости дальние! Пир не пир, коль он без веселия, не дает душе развернутися! Песни старые, песни новые я вам здесь спою в удовольствие! Не поймет кто что, так задаст вопрос, а иной мой сказ так понятен будь.
Ирина еще раз поклонилась, взмахнув рукой. Сегодня она отпустила себя, вспомнила все свои роли: руководитель хора, тамада, певица…Артистка, короче, для которой выступление перед публикой как глоток воздуха!
— Грусть-печаль свою вы гоните прочь, я вам буду петь, что сдержать невмочь! Про друзей-врагов, про родимый край, чтобы сил придать и надежду дать! Будет труден путь, будет долог он, но не вам идти ко злу на поклон! Крепок духом ваш командир, а вы все ему под стать, норды мощные! И пройдете вы по рекам-морям, и про вас везде скажут главное: не сдались они пред бедой своей, одолели враз зависть чуждую! Ждет вас брег родной да со славою, а родня на нем да с добычею!
Ирина говорила нараспев, подражая русским былинам. Был у неё опыт спектакля с детьми по мотивам былин и сказов, вот тогда она и запомнила ритм и выражения. Ну, а вдохновение, пришедшее из-за ожиданий ватаги, помогло не запинаться, даже не задумываться: ее словно вел кто-то.
В зале стояла тишина, слушатели внимали говорящей, пытаясь вникнуть в смысл ее речи. И, наверное, что-то да понимали, потому как на лицах проступало легкое самодовольство и горделивость: чувствовали, что Ирина их хвалит?
Попаданка оглядывала публику и успокаивалась — начало положено. Эйвинд снова смотрел на неё задумчиво и ласково (?), Эйрик — гордо, аж надулся, Микола — в ожидании чуда, а пустынный гость — с легким недоумение.
Ирина подошла к Густафссону:
— Что-то наш кормчий последние дни серьезный не в меру, поэтому начну-ка я с него.
Ира набрала грудь воздуха и запела-заиграла:
Жил отважный капитан, он объездил много стран
И не раз он бороздил океан…
Ира входила в роль: хмурила брови, выпячивала грудь, модулировала тональность, жестикулировала. В общем, старалась максимально оживить текст для большинства слушателей пантомимой. Те же, кто понимал, уже улыбались, притоптывали и бросали в сторону кормчего задорные взгляды, а Эйвинд старательно «держал лицо», но глаза явно смеялись. Припев Ирина пела, похлопывая в ладоши, и за ней вторил сметливый Микола и басил Эйрик:
Капитан, капитан, улыбнитесь!
Ведь улыбка это флаг корабля!
Капитан, капитан, подтянитесь,
Только смелым покоряются моря!
Ватага «подпевала» мычанием, покачиванием корпусом, притоптыванием, улыбками. Премьера состоялась! Ирина поклонилась и продолжила:
— Ну, капитана мы поддержали, теперь «Песня о ветре». Да, да! И она — для остальных!
А ну-ка песню нам пропой, веселый ветер
веселый ветер, веселый ветер!
Моря и горы ты обшарил все на свете
И все на свете песенки слыхал…
Эйрин ходила между столов, размахивала в такт руками, парни кивали одобрительно, а зажигательный мотив наполнял трактир жизнью. Иру так радовал собственный голос, что она не чувствовала усталости, только изредка смачивала горло вкусным отваром.
И пела, пела даже то, что раньше не могла, потому что элементарно не хватало «дыхалки». Взрослые песни перемежались с забавными детскими, грустные — с веселыми, в каждую исполнительница вкладывала душу и способности обеих своих составляющих — памяти Ирины и вокала Арины.
«Ты помнишь, как все начиналось?
Все было впервые и вновь,
Как строились лодки и лодки звались
Вера, Надежда, Любовь!
Дальше эстафету подхватила песня из довоенного фильма «Семеро смелых», которую часто напевал, работая в саду, ее дед, бывший полярник:
Лейся, песня, на просторе, Не скучай, не плачь, жена. Штурмовать далеко мореПосылает нас страна.
Ира меняла стили, тональность, громкость и серьезность:
Если с другом вышел в путь,
Если с другом вышел в путь,
Веселей дорога!
Без друзей меня чуть-чуть,
Без друзей меня чуть-чуть,
А с друзьями много!
****
За несколько часов Валиева перепела с десяток и более песен. Атмосфера в трактире наполнилась смехом, довольством, настроение и слушателей, и самой артистки было приподнятым.
Ирина вошла в раж, испытывая небывалый душевный подъем и вдохновение. Она чувствовала себя волшебницей или царицей этого маленького мира, но в этом не было жадной властности, но присутствовала сила очарования. Сейчас она владела душами и сердцами собравшихся, и щедро даря им свое искусство, получала от них не меньше в виде блестящих глаз, восторженных лиц и бурных аплодисментов. Иномирянка как бы парила на крыльях любви ко всем и каждому, готовая отдать всю себя без остатка, лишь бы слушатели и зрители ее моноспектакля были довольны.
Она впервые до конца поняла тех великих артистов, которые чуть ли не до последних минут жизни служили театру и кино, стремились на сцену, где забывали о немощи, болях, недугах и потерях, предаваясь любимому делу — лицедейству в хорошем смысле. Энергетика зала при живом исполнении — это нельзя объяснить, только чувствовать, растворяясь в эмоциях и своих, и зрителей.