Алиса Бодлер – "Фантастика 2025-34". Компиляция. Книги 1-26 (страница 77)
Теперь я понимал, что места для пряток в квесте тоже не были придуманы во время творческого порыва Джереми, и от проделанной работы над квестом становилось тошно.
На этом записи мальчика обрывались.
Я опустил голову в руки и выдохнул из себя столько воздуха, сколько мог.
Мне было двадцать два.
Я был взрослым парнем, который в скором времени должен был превратиться в мужчину. Сильного, твердого и безэмоционального. По крайней мере, именно так считали окружающие, и именно эти характеристики я слышал в детстве от своих воспитателей.
Но я не мог вынести того, что писал этот мальчик. То, что я прочел, было не сценарием и не художественной литературой. Это были записи реального ребенка, которого ныне не существовало. Однако его страх и стремление к лучшей жизни были настолько сильны, что ощущались мной здесь и сейчас, в тесноте этой узенькой подсобки, под блеклым светом лампы.
Может быть, я испытывал такие сильные чувства, потому что наблюдал за его жизнью в своих особенных состояниях и нередко видел происходящее от первого лица? Неосознанно я мог сопоставлять себя с ним, потому что тоже рос без родителей и с нетерпением ждал дня, когда все изменится. Я не знал, что произошло с Реем позже, но он наверняка покинул этот проклятый дом и все-таки достиг того, о чем мечтал. Избавляясь от всех этих кошмаров, образа дяди, которого он так любил до того, как Герман стал терять рассудок, и ужасных воспоминаний о семейной трагедии. Род Бодрийяров продолжился – ведь Земля носила такого морального урода, как Джереми Оуэн. Теперь я хотел верить в то, что фамилия продолжала передаваться по наследству благодаря семье, которую создал повзрослевший Реймонд.
Но наш драгоценный заказчик пытался вывести на всеобщее обозрение не прямого родственника, а того, кто разрушил жизнь мальчика, заставив его разочароваться во взрослых дважды. Описание ребенка характеризовало Германа как живой ночной кошмар, и я не мог себе представить, насколько Рею было тяжело жить целый год в поместье МёрМёр.
Подобно младшему Бодрийяру, я имел такое же двойственное отношение к «дядюшке», который то и дело сменял гнев на милость в моих снах наяву. Я видел этот силуэт столько, сколько себя помню, а он все это время принадлежал опасному типу. Наверняка о такой моей тяге к отвратительному у доктора Константина нашлось бы пару профессиональных комментариев.
Я хотел подняться со своего места, но случайно задел ногами провод под столом, и лампа моргнула. Переведя дух от несуществующей опасности, я все же встал и, взяв с собой смартфон, двинулся на улицу.
На силуэты, которые рисовали горы барахла во тьме, я старался не смотреть.
Казалось, что вечеринка в «Hide and Seek» была в самом разгаре – бьющая по мозгам клубная музыка стала громче. Я закурил и прислушался к живительным звукам реальности, которая оказалась значительно лучше того, во что я так упорно пытался эскапировать. Такой поворот событий был для меня неожиданным.
Мне было сложно осознать, что именно, по мнению Оуэна, я должен был вынести из этих записей. Часть из них я наблюдал в своих осознанных сновидениях, с другой частью действительно ознакомился впервые. Благодаря появившимся фактам я начинал переосмысливать свое увлечение историей Бодрийяров. То, что Герман был психом и мог иметь криминальное прошлое, теперь было фактически подтверждено. Реймонд же действительно был его жертвой и страдал от зачаточных проявлений психического расстройства дяди. Квест, созданный по сюжету этой истории, был практически построен, дополнительно омрачнен, но все же, воссоздан именно так, как хотел заказчик. Этическим нормам этот проект соответствовал, потому что идейный вдохновитель имел родственные отношения с прообразами персонажей. И даже свои потребности в проклятой геймификации современный Бодрийяр успел удовлетворить: представил себя в роли страшного и ужасного дядюшки Германа, примерил образ старика-мародера и устроил мне веселую закупку.
Но мне все еще не была понятна конечная цель Джереми Оуэна. Почему он втянул в это именно меня? Зачем заставил узнать всю правду и окончательно потерять смысл происходящего?
Я посмотрел на экран своего телефона – заряда оставалось всего два процента. Этого не хватало даже на самый короткий звонок.
Осмотрев темные окна приватного клуба, я понизил яркость экрана, установил сберегательный режим и открыл опостылевший мне чат.
«Твое задание пройдено. Но у меня есть вопрос, и я не уеду без ответа».
Хозяин заведения напротив, казалось, был на низком старте:
«Слушаю;)»
Чтобы рука у него отсохла от этого смайлика.
«Зачем тебе все это?»
И снова эта ужасная пауза. Если бы здесь, возле редких зданий в промышленной зоне, лежали хоть какие-то камни, я бы абсолютно точно поднял один из них и запустил в окно чертовых «Пряток». Рассадник разврата, так еще и с таким издевательским названием!
«О, ты так и не понял? Тогда я жду тебя дома».
Я вздохнул. Предыдущие поездки в лавку действительно заканчивались посещением больницы, но теперь третья и последняя из них должна была привести меня в локацию еще хуже места моего текущего пребывания.
В поместье МёрМёр.
И откуда во мне оставались силы на язвительность?
«Такси оплачиваешь ты».
Но мы стоили друг друга.
«Ой, без проблем;)»
Глава 9
До утра оставалось всего пару часов. Я не знал точного времени – мой телефон окончательно разрядился и не подавал никаких признаков жизни даже в режиме «экстренной кнопки». Бессонная ночь настигла меня в худших своих проявлениях: зрение было помутнено, голова отчаянно клонилась к земле, а желудок сворачивался, рождая болевые позывы в области живота. Являлась ли поездка в лоно трагедии и ужаса в моем нынешнем состоянии глупым и опрометчивым решением? В этом не оставалось никаких сомнений.
Но я уже принял его и успел смириться. Даже если бы у меня был шанс включить телефон – я не знал, с кем должен связаться и кого могу предупредить о том, куда еду. Оуэн был абсолютно прав: моя команда мечты распалась, так и не успев сформироваться. В том, что Иви, Джим и Константин теперь были бесконечно далеки от меня, был виноват только я сам. Еще никогда я не воспринимал неизбежность происходящего настолько спокойно. Даже если вероятность того, что я не смогу вернуться из дома Бодрийяров, существовала – мне было все равно. Я всегда отличался особенной целеустремленностью и отвратительным упрямством, и так как мое желание поставить точку в чужой истории теперь было необъятным, какие-либо препятствия оставались далеко позади.
Я пытался разглядеть очертания спящего города через капли, осевшие на окне машины. На улице моросило, дороги заволокло туманом, и таксист то и дело чертыхался на погоду, пытаясь ускорить наш ход хотя бы на пару километров. Пасмурное, предрассветное небо словно оседало и вот-вот норовило упасть на крышу автомобиля, но водитель, несмотря на плохую видимость, продолжал оказываться быстрее и хитрее природных сил. Мы должны были добраться до пункта назначения во чтобы то ни стало. Не потому, что так сказал Оуэн, а потому что именно так складывалась моя судьба. Я знал, чувствовал это, и стремился вновь вернуться в то место, которое Джереми так гордо называл «домом».
У меня не было никакого плана действий, потому что я опять не мог и представить, что именно мне предстояло узнать. Казалось, что той информации, которой я располагал, и так было слишком много, но ничего из представленных фактов по-прежнему не имело никакого смысла. Вероятно, остановиться нужно было раньше: пару, а то и тройку недель назад. Точный момент достижения точки невозврата отследить было невозможно. Этот квест давно вышел за пределы установленных рамок и представлял собой намного больше, чем просто набор комнат. И все еще содержал в себе перечень заданий, которые нельзя было предугадать.
Или все-таки можно?
Я выпрямился на заднем сидении автомобиля так резко, что чуть не приложился головой о спинку переднего сидения. Сонливость испарилась, а внезапная волна адреналина достигла центра моего сознания, распускаясь в нем болью, как ядовитый цветок. Оуэн был нестабилен, но все еще не придумывал ничего нового, бессовестно реквизируя идеи для своей игры из прошлого Бодрийяров. Эту логику он направил и в собственную комнатную версию истории Германа, четко соблюдая логику Реймонда с точки зрения создания мест для укрытия. Он владел информацией, подавал идеи, а далее – мы сами помогали ему дополнить картину и выстроить последовательность игровых задач в сценарии, который каждый раз проходил через его согласование. Большее участие в этом процессе принимал я сам. Например, добавлял детали в виде наличия дневника и загадки с правильной расстановкой предметов. Я опирался исключительно на личный опыт пребывания в поместье и информацию из своих видений, которые, как теперь было известно, полностью совпадали с реальностью прошлого.