Алиса Бодлер – "Фантастика 2025-34". Компиляция. Книги 1-26 (страница 67)

– Абсолютно точно, – решительно кивнул я.

Даже если сценарист верил мне с трудом, ему было интересно, чем закончится повествование. Я пытался делать вид, что убежден в том, что говорю, и держался так уверенно, как только мог.

– И именно под этой ступенью все, кто интересовался историей, все, кто ею по-настоящему… – я сделал паузу для того, чтобы подобрать подходящее слово. – …гхм, проникся, искали то, что должно было пролить свет на историю семьи Бодрийяров. Искомым артефактом должен был оказаться дневник Реймонда. Правда, его так никто и не смог обнаружить.

От собственного фарса становилось смешно. Я не имел ни малейшего понятия, что за записи прятал Рей. Вполне возможно, что его книжка из моего «видения» вообще представляла собой альбом для рисования. Но останавливаться в создании дополнительных деталей было уже нельзя.

– Он записывал туда все безумные выходки своего дяди! В подробностях рассказывал о том, какие ужасы тот творил и почему. Ты ведь был прав, Эндрю… – я обернулся к Паккарду с крайне драматичным выражением лица. – Герман издевался над ним.

В процессе нагнетания атмосферы я совсем забыл о том, что чувствительная Хелен все еще была с нами в одной комнате.

– Боузи, хватит! – в ужасе воскликнула декоратор. – Что ты такое говоришь?!

Девушка демонстративно заткнула уши и развернулась в другую сторону. Правда, ей не стоило больше переживать – все, что я хотел наплести Эндрю, уже было сказано. Сценарист скорчил саркастичную гримасу в ответ, но все еще не сказал ни слова. Для того, чтобы не подвешивать неловкую паузу, я сделал довольно глупый театральный жест руками, который намекал Эндрю, что ему предоставляется выбор.

– Так что дело за тобой, конечно. Но если ты хочешь, чтобы новый проект был достоверным и по-настоящему отражал всю суть истории дома…

– Может быть, и хочу, – мужчина вновь задумчиво огладил свою бороду. – Но есть одна загвоздка.

– Какая? – со скрытым внутренним волнением поинтересовался я.

– Если этот дневник никто так и не нашел, откуда появилась информация о его содержимом?

Эту деталь я не успел продумать. Пришлось выдать версию, которая первой пришла в голову:

– А мне Мисти сказала.

– Мисти? – недоверчиво уточнил Эндрю.

– Да, из Исторического Бюро. Разве ты не помнишь, как я обращался к ней по вопросам…

Я осекся. Хелен все еще была здесь, и я не планировал посвящать ее в свою навязчивую идею.

– Ну, по своим вопросам? Это было при тебе. Она дала мне запрашиваемую информацию и упомянула о том, что такой дневник существует, – я принялся дергать свой самый длинный локон, выбившийся из прически. Будто это помогало делать мою версию более достоверной! – И… был изучен их коллегами… По запросу того самого человека, которого я и искал! Поэтому он и был в их базе.

О Джереми и его отношении к истории собственного рода я знал еще меньше, чем о Реймонде. Но эти тонкости сценарист никак не мог проверить. Да и придуманные мной связки начинали выглядеть действительно логично. По крайней мере, я сам начинал обретать уверенность, что все именно так и было.

– Интересно, – медленно проговорил Эндрю. – Я бы взглянул на этот экземпляр.

– Абсолютно невозможно! – громко воскликнул я.

Я картинно всплеснул руками и почувствовал, как неосознанно пытаюсь подражать актерским этюдам Джима. Правда, в моем случае такое поведение было вызвано стрессом, а не потребностью демонстрировать талант.

Вина снова зажглась во мне ярким всполохом и принесла с собой ощущение, похожее на осознание.

Может быть, мой друг тоже вел себя так из-за неуверенности, а не потому, что хотел лишний раз подчеркнуть свои способности? И это было еще одним обстоятельством, о котором я его никогда не спрашивал?

– Мисти сказала, что этот артефакт уже давно находится в частной собственности и… – продолжал плести я. – Эээ… Его никак нельзя посмотреть. Если не веришь, можешь спросить сам!

Для того, чтобы поток пыли, который я бессовестно отправлял в его глаза, стал еще гуще, я протянул ему свой телефон.

– Можно даже с моей почты. Или позвони! Только… – я картинно надул губы, изображая страдальческое выражение лица. – Какая жалость! Ее рабочие часы еще не начались.

Эндрю не успел ничего ответить – в следующую секунду нас оглушил грохот.

Подмастерье Джон стоял у входа в мастерскую с виноватым взглядом. В его руках было то, что раньше являлось ящиком с инструментами. Но теперь от деревянной коробки осталось лишь дно, а шпатели, малярные кисти, валики и краскопульты разлетелись по всему полу, перевернув несколько бутыльков с краской.

– С меня хватит! – наконец напомнила о себе декоратор.

Оплошность Джона абсолютно точно стало для Хелен последней каплей. Она бросила наждачку, которой еще минуту назад затирала деревянные ручки для тумбочки и приняла грозную позу прямо перед Эндрю.

– Ты услышал достаточно для того, чтобы понять, что не прав! – прокричала она. – Принимайся за работу! Иначе я заставлю тебя рисовать этот дневник самостоятельно!

Несмотря на то, что сценаристу было явно некомфортно, он скрестил руки на груди и все-таки дал ей отпор:

– Так пусть Дуглас пишет и рисует.

– Чего?! – возмутилась девушка. – Ты на малом ездить собрался?!

– Он тут заявлял, что мечтает стать сценаристом, Хелен, – вызывающе бросил Эндрю. – А потому – пусть начинает со сложного. Это, знаешь ли, не работа писателем: иногда приходится работать и на скорость!

Паккард поднялся и положил мне руку на плечо.

– Считай, что я как старший творец одобрил твою идею. Она вписывается в концепцию, так уж и быть. И раз уж ты так хорошо разобрался в теме – бумагу, кисти в руки – и вперед.

Он слегка похлопал меня по спине и собрался покинуть мастерскую, проходя через лабиринты инструментов, оставленные Джоном на полу.

– Урок номер один. Инициатива, даже творческая, наказуема, Дуглас.

Хелен вздохнула и опустилась на пол для того, чтобы помочь своему подмастерью. Я приземлился рядом с ней и тихонько поинтересовался:

– Ну, и как ты с ним?

– Не спрашивай, Боузи, не спрашивай… – покачала девушка головой.

Задача от Джии была выполнена. К сожалению, руководительница не предупреждала о том, что в случае отказа Эндрю созданием подсказок придется заниматься мне.

После нашей трудоемкой, но практически бесполезной работы по убеждению Эндрю Хелен приняла решение не возвращаться к вопросу создания бумажных подсказок сегодня. Сославшись на то, что ей требуется вырезать и состарить для меня материалы под написание, она выпроводила меня из кабинета и попросила вернуться следующим утром. Скорее всего, остаток рабочего дня она планировала перевоспитывать Джона наедине, а потому я получил несколько часов свободного времени, которое у меня никто не мог отнять.

Джим успел прислать мне сообщение из больницы, в котором отшутился и написал, что теперь, после травмы головы, он сможет видеть то же, что и я. В любой критической ситуации мой друг оставался собой и уверенно держал образ, не выдавая излишних эмоций и переживаний. Я корил себя за то, что не был достаточно к нему внимателен все это время и воспринимал коллегу как еще одного слушателя или помощника, забывая о главном. Любые отношения с живыми, существующими здесь и сейчас людьми, требовали отдачи.

Менять собственные установки было сложно. Но воспоминания о том, что произошло сегодня утром, сохраняли свой эффект, и я больше не мог откладывать необходимое в пыльный ящик. Своим первым поступком, сделанным исключительно ради Джима, я планировал считать реорганизацию его сотрудников на местах.

Так как моя беседа с гейм-мастерами пришлась на вечернее время, на входе в квестовый клуб я врезался в толпу. Просачиваясь через команды игроков, я обернул аллею через технический коридор и практически беззвучно вошел в операторскую – рабочий кабинет, в котором ребята вели квесты и следили за играми по камерам.

– Всем привет.

Я поздоровался слишком громко, так как отвык от того, что некоторые микрофоны, используемые для озвучивания подсказок, не выключались никогда. В мою сторону посыпалось коллективное: «Тшшш!», а затем рядом со мной упала пачка влажных салфеток. Намек был понят.

Найти свободное место в операторской было практически невозможно. В нашем квестовом клубе было много игровых комнат, и, каждая из них требовала огромного количества запасных и расходных деталей, коробки с которыми хранились здесь. В этих завалах можно было отыскать все, что душе угодно, включая костюмы, рабочие инструменты для легкого ремонта, запасы сухого пайка и даже клетку с живым хомячком. Как именно гейм-мастеры пробирались к своим рабочим местам через эти завалы, всегда оставалось загадкой. С тех пор, как меня перевели на производство, эту магическую способность я утратил.

Со спины, из-за одинаковых капюшонов рабочих фиолетовых толстовок, коллег было не различить. Четверо человек занимали столы с мониторами, стоящими по форме буквы «Т». Каждое место гейм-мастера отделялось специальными перегородками, которые должны были обеспечивать минимальную организацию пространства, но и эта мера была тщетна. Рядом с микрофонами и компьютерами ребят покоились обертки от фастфуда, антистресс – игрушки и прочий мусор. За его наличие сотрудников едва ли можно было осуждать – в конце концов, большая часть их рабочего времени проходила за непрерывным бдением. После каждого игрового сеанса они покидали кабинет для сборки и перезарядки квеста, заводили внутрь новую команду и вновь возвращались сюда. Эта однообразная деятельность начинала сводить с ума, если маленькие радости в виде вредной еды и дурацких игрушек для рук полностью отсутствовали.