Алиса Бодлер – "Фантастика 2025-34". Компиляция. Книги 1-26 (страница 50)

– Сколько вы хотите? – я разблокировал приложение мобильного банка на смартфоне и был готов перевести ему любую сумму, воспользовавшись кредиткой, которую отложил на черный день.

Он рассмеялся и закрыл лицо руками. В желудке стало совсем неприятно.

– Боузи, вы – поразительный человек. Я только что сказал, что помог вам не как пациенту, а вы требуете от меня счет. Неужели вы действительно не можете проследить за противоречием в собственных словах? Если у нас были только рабочие отношения, то каким образом вы можете объяснить то, что чувствуете предательство? Вы не правы в том, что это ощущение возникло в рамках нашего делового взаимодействия, ведь наша последняя встреча даже не выглядела как прием. Пациенты действительно не обязаны отчитываться мне в случае, если их не устраивает моя работа. Однако давайте вернемся к тому, что вас сподвигло к такому поступку. Вас не может предать лечащий врач, он просто выполняет свою работу.

Он окончательно запутывал меня своими словами, и я чувствовал, как необъяснимо болезненное место на макушке вновь наливается болью. Притрагиваться к еде я не рисковал. Боялся, что меня стошнит прямо здесь, прилюдно.

– Я не понимаю, – с усилием выдавил я.

– Зато я хорошо понимаю происходящее, и за тем я здесь, – доктор брезгливо отбросил смятую салфетку на тарелку. Теперь его неприязнь к окружающей атмосфере читалась открыто. Что ж, хотя бы насчет его снобизма я ничуть не ошибся. – То, с чем вы столкнулись, называется эффектом переноса. Вы проецировали определенный класс чувств на меня, как на вашего специалиста. В данном случае ваша агрессия вызвана отнюдь не мной, как психотерапевтом и не моим профессиональным поведением. Наверняка для вас я исполняю определенную функцию отсутствующего в вашей жизни человека. И вы априори воспринимаете меня не как врача, но как того, чью роль решили мне отдать.

Я сжал зубы так, что почувствовал скрежет. Однажды, во время гигиенической чистки, стоматолог сказал мне, что такие действия стирают эмаль, и уже сейчас мои компульсивные действия принесли за собой изменения. Но это, к сожалению, не избавило меня от привычки.

– Разожмите челюсть, – с небольшой степенью давления произнес доктор.

Константин, конечно, об этой привычке знал. Я сцепил руки в замок, уткнулся локтями в стол покрепче и посмотрел ему в глаза.

– Прекрасно, что вы разобрались в наших отношениях, какими бы они ни были. Но я все еще не понимаю, почему вы здесь, если вам ничего от меня не нужно?

– Потому что существует контрперенос, Боузи, – мужчина тяжело вздохнул. – И это значит, что с ролью, которую вы мне дали, я согласился.

Я почувствовал, что под носом защипало, но это никоим образом не было связано с кровотечением, которое застало меня в метро. Самое время было срочно отвлечь себя чем-то, поэтому я не нашел выхода лучше, чем все-таки начать есть, перебарывая тошноту. Врач смотрел на то, как я поглощаю свою порцию блинчиков со скоростью света, и решился вмешаться только после того, как я уничтожил один из них.

– Чем я могу тебе помочь? – галантно разрушил последний барьер доктор.

– Такой, как ты? – я горько усмехнулся. – Помочь мне?

– Тебя смущает цена моего костюма, возраст или что-то другое?

Я подумал, что ответ, звучащий как «все вместе», прозвучит довольно грубо.

– Предполагаю, что возраст вписывается в твою роль, – я пожал плечами. – Меня смущает твоя профессия.

– Если первым, о чем ты будешь вспоминать, смотря на меня, станет желе из угрей, тебе станет легче.

После резкого перехода в обращениях дольше держать себя в руках не получалось. Я позволил стрессу, смешанному со смешком от воспоминаний про его любимое блюдо, выйти из себя разом, со слезами. Так, чтобы стало легче.

– Молодец, это позволит тебе немного расслабиться, – учтиво заметил доктор.

– Если хочешь общаться со мной в другом формате, перестань меня анализировать! – менее враждебно заметил я.

– Извини! – рассмеялся и пасующе поднял руки вверх психотерапевт.

Я мог только догадываться, о какой конкретно роли мы говорили. В моей жизни не хватало стольких деталей, что Константин мог стать любой из них. Как я воспринимал его, когда звонил ему в любое время суток, включая точно нерабочие часы? Был ли он для меня лучшим другом, старшим братом или отцом? Я не знал, но сейчас не видел нужды в выяснении обстоятельств. Он пришел сюда не воевать, а капитулировать. Впервые в жизни явился мне не как врач, а как человек, которым я хотел его видеть. И это сработало.

К собственному стыду, я был готов поднять белый флаг в ответ, несмотря на гадость, что содержалась в прописанных им таблетках. Я был готов простить ему даже отвратительный ярлык, потому что не мог отказаться от этого взаимодействия, учитывая то, что исход последней ссоры с Иви был для меня уже неочевиден.

В этом и заключалась моя главная неисправность, втравленная в меня обстоятельствами нелегкого детства.

Я легко подавал руку в ответ тому, кто протягивал ее первым, не поднимая глаз на самого человека.

– Прости, но я не до конца понимаю, как вести себя сейчас, – только и смог произнести я.

– Ничего страшного в этом нет, – успокоил меня мужчина. – Я просто пришел, чтобы спросить, как я могу тебя поддержать и что сейчас происходит.

– Я могу рассказать, – я принялся гипнотизировать столешницу, не решаясь поддерживать зрительный контакт. – Но как это сделать, если во время предыдущей беседы ты посчитал все сказанное мной шизофреническим бредом?

– Так говорят мои учебники, – Константин улыбнулся мне. – Но ты же не знаешь, что на все это скажу я сам? Помнишь, как я уточнял у тебя, как мне лучше ответить: от лица специалиста, или же как обычный человек? Давай примем то, что теперь первой опции не существует.

Я не знал, с какой стороны мне лучше подойти к вопросу, а потому взял паузу и беспардонно уткнулся в телефон. И сделал это действительно вовремя, так как рабочий день Мисти наконец начался. Последним сообщением в моем рабочем почтовом ящике было сообщение от Исторического Бюро с сухой пометкой в названии. Она гласила: «Ваш запрос».

– Что-то важное? – ненавязчиво уточнил мой собеседник.

– Да, минуту, – я кивнул бывшему специалисту и поспешил открыть электронное письмо.

Руководительница поискового отдела писала следующее:

«Доброго времени суток. Записей о современниках Бодрийяров немного. Последний отмеченный человек в реестре с этой фамилией – белый мужчина, жив, зарегистрирован в нашем городе, сейчас ему пятьдесят два года. Имя – Джереми. По оценке открытых данных на государственных ресурсах, можно предположить, что фамилия была изменена, а точное местонахождение этого человека неизвестно. Более данных нет.

Всего доброго».

– Боузи? – вновь рискнул привлечь мое внимание Константин.

Я перечитывал сообщение Мисти из раза в раз, но не мог понять, получил ли я из него хоть какую-то ценную информацию. Теперь я знал, что каким-то образом род Бодрийяров все же был продолжен, и прямой наследник существует, живет в одно время со мной, здесь и сейчас. Но как это может помочь мне приблизиться к разгадке, я не осознавал. Не знал, за что зацепиться.

– Боузи, все в порядке?

Точно! Даже если Константин больше не был врачом для меня, он все еще являлся сотрудником городской государственной больницы.

– Да, – наконец позволил себе улыбнуться я. – Я понял, как именно ты можешь мне помочь.

Глава 8

Нежно-розовые бутоны семи больших пионов покоились на моих коленях. Константин любезно согласился довезти меня до цветочной лавки, чтобы я наконец выбрал подарок-извинение для Иви, идею о котором вынашивал со вчерашнего дня. Казалось, что новые композиционные составляющие для натюрморта должны были порадовать художницу. Или, по крайней мере, стать неплохим поводом для начала нашего разговора.

– Я бы хотел услышать историю от и до, если ты не возражаешь, – попробовал возобновить наш диалог мой бывший специалист.

Мы угодили в пробку на съезде, который находился в пяти километрах от моего дома. Разговор в кафе затянулся. Еще больше времени я потратил в очереди за цветами. А теперь серый мини-купер доктора застрял на дороге среди второй волны припозднившихся работяг. Все они старались успеть домой к вечернему чаю.

– Ты сказал, что Эндрю смог узнать имя твоего Мистера Неизвестного? – снова подтолкнул меня к продолжению беседы Константин. – Его зовут Герман.

Для меня было непривычно, что такой комментарий более не сопровождался пометками вроде «как тебе кажется», «как ты предполагаешь» или «как тебе хочется думать». Меньше всего на свете я мог ожидать, что человек, выполнявший функцию постоянного скептика, вдруг снизойдет до моего уровня осознания вещей и начнет всерьез играть со мной в мои «игрушки».

– Да. Это старший сын Ангелины, про которую ты уже слышал, – я кивнул, стараясь проговаривать все известные мне факты безэмоционально. – Еще есть младший – Валериан. Потом – его жена и их сын. Реймонд.

– Реймонд? – судя по интонации, мужчина подразумевал этот вопрос как риторический.

Константин сделал паузу, услышав имя наследника Бодрийяров. Он будто хотел зафиксировать его в мыслях и уложить на полку подсознания покрепче.

– Хорошо, – мой новоиспеченный взрослый друг пытался связать одно с другим. – Как все это связано с МёрМёр?