– В общем, вот.
Парень достал из переднего кармана своей черной худи тонкий сверток. Оберточная бумага напоминала старинную газету.
– Но будет круто, если ты распакуешь его тут, – протягивая свой презент, тихо проговорил Дуглас.
Иви с видимым интересом вскрыла упаковку и вытащила содержимое.
– Твоя…
– Шапка, да, – Боузи пожал плечами. – Извини, это может выглядеть странно, но я не надевал ее с тех самых пор, как… Гхм…
– Да, я помню, не говори. – Иви прикрыла рот рукой. На ее глаза наворачивались слезы.
– …И с тех пор я, знаешь… Стараюсь быть другим. Но, когда мы с тобой все делали вместе, я был таким. И, несмотря на то что я хочу становиться лучше, то мое состояние было настоящим, искренним. И все светлые моменты, которые я тогда испытывал, принадлежали тебе и только тебе.
Ручейки слез образовывали белые дорожки на тональном креме Ив.
– Я… – Она вдруг подскочила с места и поспешила обнять Боузи. Но легонько, зная, что тот, хоть и бодрится, все еще чувствует себя не очень устойчиво. – А знаешь что?
Вернувшись на свое место, Иви натянула серую шапку на себя и рассмеялась сквозь слезы:
– Так и буду ходить! Пока не вернемся.
Друзьям принесли кофе.
С недюжинным удовольствием отхлебнув от своей крошечной чашки (о, как он скучал по кофе!), Боузи грустно улыбнулся и решился задать вопрос.
– Я так и не спросил, надолго ли вы уезжаете. Если честно, все это время просто боялся услышать твой ответ.
– Я не знаю… – Иви пыталась стереть слезы пальцами, но боялась испортить макияж. – Ему предложили преподавать как минимум для тех, кто поступит в сентябре. Но все может пойти не так, и мы вернемся.
– Все будет отлично, – кивнув в подтверждение своих слов, сказал Боузи. – Давай только созваниваться почаще. Можно и по аудио, и по видео…
– Ну, конечно! – заверяла девушка. – Господи, да я буду трезвонить тебе каждый день!
Дуглас улыбнулся.
– Извини, что спрашиваю и об этом… Но у Константина ведь больше нет проблем? Он сможет сегодня вылететь спокойно?
Иви замахала руками:
– Нормальный вопрос! Конечно, все в порядке. Его вызывали для допроса несколько раз. И то, не потому что хотели приобщить к делу. Ну, ты уже знаешь, что анализы не показывают наличие ДМТ в крови. Поэтому они не могли понять, что с тобой произошло, и предполагали, что все мы что-то скрываем. Именно на этот счет.
– И как решили вопрос?
– Вообще-то, очень помогло то, что в день, когда Лола приехала за Оуэном и они вместе вызвали подмогу, Джереми вспомнил о детских личных делах в своей машине. Этого прям сильно не хватало для контекста. А еще – Давернас все пытается усидеть в своем кресле, а потому пустил полицейских вниз. Сделали повторный обыск и нашли эти ампулы. В тот раз все же ордера не было… Ну, и это была не совсем полиция.
– Да уж, спасибо недооцененным связям Джереми Оуэна, – Боузи покачал головой. – Я все пенял на него за это, но пригодилось.
– Ладно, больше на этот счет ни слова не произнесу! – строго заявила Иви и показала, как закрывает себе рот на замок. – А то сейчас явится твой дядюшка, и полетят головы. Я раз десять пообещала ему, что мы продолжаем хранить все обстоятельства дела в секрете от тебя.
– Только одно скажи… – вздохнул Боузи, заранее предугадывая ответ. – Они же понесут наказание?
Иви тяжело вздохнула.
– Могли бы более тяжелое. Но да, понесут. Например, Миллер. Папаша сдал его с потрохами, лишь бы оставаться чистым.
– Меня интересует сынок Камерона.
– Бланшарда так и не нашли. – Девушка опустила глаза. – После того как его выпустили из-под задержания под подписку, его и след простыл. Только обещай, что не будешь думать обо всем этом и бояться. Пожалуйста.
– Я больше ничего не боюсь, Иви, – уверенно заявил Боузи. – Больше точно ничего.
В этот раз он взял девушку за руку сам.
– А ты? Ты больше не вспоминаешь?
– Про Кейси? Нет, совсем нет. Я пропила курс успокоительных. Иногда только думаю о Тине, Тиге, Самсоне и Аде. И плачу. Но совсем чуть-чуть.
Теперь подступивший к горлу комок одолевал Дугласа. Он посмотрел на свои колени и тихо произнес:
– Не хотел говорить об этом, потому как все же был не в себе тогда. Но в какой-то момент, еще до прихода Константина, мне казалось, что я умираю. И тогда я сначала увидел Реймонда, в его комнате. А потом – пришли они. Все четверо. Они поняли, что я не могу очнуться, и начали меня щекотать. В общем, я не буду настаивать, что это было чем-то, кроме обычного сна под воздействием анестезии, но в тот момент, когда мы встретились в моем сознании, у них все было хорошо. Теперь Тина у них главная.
– Это здорово, Боузи. Это очень-очень здорово.
Парень кивнул и сквозь слезы улыбнулся.
Тех, кого давно не было в живых, пора было отпустить.
– Сейчас напишу Константину, – тихо сказала девушка. – Скоро начнется посадка, а вам – пора ехать.
* * *
Джереми помог Константину дотащить все сумки до ограничительной линии и пожал ему руку. Иви вновь аккуратно обняла Боузи и широко улыбнулась:
– Напишу, как только мы приземлимся!
– Спасибо, Ив.
Девушка подошла к Грэму и взяла свой фиолетовый чемодан.
Дуглас, как и его дядя, пожал руку доктору на прощание и решился произнести:
– Хочу спросить кое-что напоследок. А ты отвечай как врач, а не как обычный человек, хорошо?
Константин рассмеялся:
– Спрашивай, Боузи.
– Нас было шестеро. – Парень украдкой посмотрел на Иви, искренне надеясь, что не заденет ее этим своим высказыванием. – И все равно именно я ощущал все это реальнее всех. Почему?
Оуэн инстинктивно положил руку племяннику на правое плечо.
– Это иллюзия, Боузи, – с легкой улыбкой ответил ему доктор. – Мы с тобой до сих пор не знаем ничего о чувствах других детей, об их ощущениях или связи с усопшими родственниками. Просто так вышло, что все мы были внутри твоей истории. И ты рассказывал нам ее от и до.
Помахав напоследок, доктор Константин и Иви пересекли ограничительную линию и отправились на посадку.
Концовка #2. Полтора года назад
– Коллеги, я благодарен, что вы смогли вернуться с обратной связью так быстро.
– Н-у-у-у, что вы, доктор Грэм! Мы только рады оказать содействие. Тем более, кейс Дугласа тесно связан со специальным проектом, который сейчас реализовывается на базе клиники.
– С огромным удовольствием выслушаю вас.
Бланшард, Миллер, Уокер и Грэм занимали места за длинным белым столом в переговорной. Обычно эта комната использовалась сотрудниками клиники лишь по понедельникам и четвергам, для планерок и консилиумов, а в остальные рабочие дни пустовала.
Пользуясь этим, троица инициативных врачей предпочитала устраивать здесь собрания по вопросам, которые должны были остаться в тайне.
– Мы предполагаем, что Боузи Дуглас страдает одной из форм шизофрении… Потому как все его симптомы достаточно прямо указывают на нарушения эндогенного характера. – Доктор Бланшард улыбнулся. – Все эти образы… Бред… И то, что он не помнит большую часть своего детства, – практически естественно. Вероятно, его недуг манифестировал[90] рано и заставил юное сознание использовать защитные механизмы для того, чтобы блокировать неприятные воспоминания о том, что он был не в себе.
– Хм, – Константин нахмурился. – Это не слишком совпадает с анамнезом. Боузи рассказывал только об аффективных галлюцинациях.[91] Псевдогаллюцинаторных явлений[92] я не фиксировал ни в одном нашем диалоге. Как я уже говорил, его защитные механизмы плотно связаны с его богатым и подвижным воображением. Он травмирован, но не более того.
– В вас говорит недостаток практики, доктор Грэм, – со сдержанной усмешкой поддел его Миллер. – То, что вы трактуете как подвижное воображение, в действительности напоминает периодическое состояние психоза.[93]
– А так называемый аффективный характер галлюцинаций просто дает нам конкретику относительно трактовки диагноза, – Уокер пожал плечами. – Это вполне может быть шизоаффективное расстройство.[94] И, таким образом, мы бы объяснили цикличность его состояний, которая и вызвала у вас трудность.
– Это… – Константин откашлялся. Уверенность более опытных коллег в том, что они транслировали, его ошарашила. – …Полностью перечеркивает весь мой подход. Если все это время я игнорировал психоз и просто прописывал антидепрессанты, тем самым…
