Алиса Бастиан – Фредерик (страница 11)

Потом ты постоянно прокручивала в голове эту сцену, пытаясь найти ей какие-то другие объяснения. Что-то, что могло бы заставить взять на себя ответственность за всё, происходящее потом. С того вечера и до этого самого дня. Но других объяснений не было. Это действительно было вне твоего контроля. За гранью твоей воли. И его тоже. Осязаемое магнитное притяжение, которому невозможно противиться. Ситуация, в которой вы оказались, обострила все ваши чувства. Тебе некуда было бежать.

Только вперёд.

Электрический ток. Бутылка, закатившаяся под стол. Гормональный всплеск. Нож, упавший на пол. Страх. Горечь, ощутимая на губах. Страсть. Холодная кожа, обжигающая кончики пальцев.

Это была химия, и вы ничего не могли с ней поделать. Если бы он действительно хотел тебя убить или ты по какой-то причине хотела умереть, это бы так не сработало. Но вы не хотели. Вы хотели отмотать время назад, но это было невозможно.

И тогда вы его остановили.

Он отнёс тебя в спальню, и ты не была уверена, переживёшь ли эту ночь.

Не была уверена, хочешь ли её пережить.

Желание на грани смерти, судорожное отчаяние, безрассудный ужас. Он стирал тебя с лица земли и возвращал обратно во мрак. Он заполнял твою горькую пустоту чёрной медовой сладостью и вырывал твоё сердце. Он сжигал тебя заживо, и ты не хотела, чтобы это когда-нибудь прекратилось. Потому что потом – потом будет лишь тьма.

Финальные аккорды – и невыносимая, непостижимая симфония модулируется в предрассветный реквием. Ты лежишь, потеряв счёт времени, не смея пошевелиться, не дыша, чувствуя, как замедляется кровь, как утихает сердце, и мечтаешь, чтобы оно успокоилось навсегда. Чтобы дальше не наступило.

Но оно наступает.

Он коснулся тебя, и тебя словно пронзило молнией. Чувствуя, что теряешь последние остатки рассудка, ты отбросила одеяло и рванула в ванную комнату, ближайшую к спальне. Опустилась на холодный кафель, забыв закрыть дверь на защёлку. И наконец позволила себе дышать.

Тебя не было довольно долго. И хотя он знал, что ты никуда оттуда не денешься, он встал с кровати, бесшумно приоткрыл дверь и увидел тебя на полу, беззвучно рыдающей и вцепившейся пальцами в висящую штору для ванны. Ты тянула её так сильно, что одно кольцо оторвалось.

Он закрыл дверь и вернулся в постель, а ты осталась метаться от боли в замкнутом пространстве колодца своей души. Вода в нём стала тёмной, а от брошенного острого камня по поверхности расходились болезненные круги, заставляя тебя срывать штору кольцо за кольцом, пока она не упала на пол. Тебе хотелось завернуться в неё и задохнуться. Тебе хотелось завернуть в неё его и задушить. Может быть, в неё стоило завернуть ту руку и остальное, что ещё может находиться в этом доме, и сделать вид, что этого никогда не было.

Когда у тебя не осталось сил ни плакать, ни думать, ты поднялась, умылась ледяной водой, вытерла лицо жёстким, царапающим кожу полотенцем и вышла из ванной. Ты уйдёшь или умрёшь – сейчас, немедленно. Тебя устроит любой вариант. Ты больше не останешься в этом доме. С ним.

Не после того, что произошло.

Ты собрала с пола спальни свои вещи и оделась, не смотря на него. Готовая в любой момент получить нож в спину. Ещё один.

Ты направилась к выходу. Он сел на кровати, и ты застыла. Повернулась к нему лицом. Его взгляд был ледяным, нечеловеческим, пригвождающим к месту. Ты всё-таки нашла в себе силы сделать маленький шажок назад, по направлению к двери. Он напрягся, словно готовый к прыжку хищник, и тебя бросило в холодный пот. Ты ясно увидела, как бежишь к двери, а он в два счёта хватает тебя. Ты сделала ещё шаг, не сводя с него глаз. Он молчал и не шевелился, лишь следил за тобой, выжидая, когда напасть. Слева от тебя, на тумбочке, лежали ключи от двери. Увидев их, ты вспомнила, что дверь действительно закрыта на ключ, а это лишние секунды промедления, легко могущие тебя убить. У тебя закружилась голова, ты налегла на стену. Он всё ещё не шевелился, и это пугало больше, чем если бы он пытался тебя остановить. Ты протянула руку к ключам. Он посмотрел на ключи, на тебя, на дверь. Впился пальцами в матрас. Ты сжала ключи в руке. По крайней мере, ты знала, какой нужно использовать. Но не знала, как заставить себя повернуться, добежать до двери и открыть её. Рука тряслась от ужаса, и ключи выскользнули на пол. Ты согнулась пополам, словно тебя ударили в живот. Это конец. Твой взгляд встретился с его. Ты наконец уловила в нём что-то человеческое, но это было неважно. Важно было умереть достойно. В попытке всё-таки сбежать. Ты схватила ключи, а когда подняла голову, не поверила своим глазам.

Это невозможно.

Он лёг, повернулся к стене и накрылся одеялом, словно собирался хорошенько выспаться. Словно его совсем не интересовало, что ты будешь делать дальше.

Ты попятилась к двери, не отрывая взгляда от кровати. Ничего. Ты упёрлась спиной в дверь. Ничего.

Он знал, что ты в ужасе помчишься в полицию.

Ты стала судорожно засовывать ключ в замочную скважину. Поворот. Ты оглянулась – ничего.

Он понимал, что тебя нужно убить.

Ещё поворот. Ты заставила себя больше не оборачиваться. Ты заставила себя собрать все оставшиеся силы, чтобы пробежать важнейший марафон в твоей жизни.

Ты заставила себя открыть дверь.

Он позволил тебе уйти.

13

Доктор Ч. изгрыз всю свою дорогую ручку, пока слушал тебя. Ты говорила какие-то слова, но сама их не слышала. Всё, что ты вспоминала, опять резало тебя по живому, но тебе нужно было как-то склеить себя и взять ситуацию под контроль. Ты хотела устроить краткий пересказ, но, очевидно, дала волю эмоциям. В голосе. На лице. В построении фраз. Очевидно – потому что доктор Ч. вовсе не выглядел как человек, услышавший сухое перечисление фактов, сплетённых в подобие истории вместе с невыдающейся ложью. Он выглядел как человек, которого зацепило то, что ты рассказывала.

Ну и отлично.

– Думаю, на сегодня достаточно, – сказал вдруг доктор Ч., записывая что-то под синюю кожаную обложку.

Тебе ужасно хотелось посмотреть, что именно. Ты поклялась, что рано или поздно прочитаешь всё, что доктор Ч. настрочит о тебе и твоей любви в своём поганом блокноте.

– Но мы же договаривались на три вопроса? – ты не могла поверить своему внезапному освобождению. – Разве мы не нарушим правила?

– Не больше трёх. Так что правил мы не нарушим.

Он посмотрел на тебя, и ты прочла в его взгляде неподдельный интерес. Ещё бы, такой эксклюзив. На этом можно не только блокнот, целую книгу настрочить.

Любовь психопатки и серийного убийцы.

– Хорошо, – ответила ты.

– Езжайте домой и отдохните, – посоветовал доктор Ч. – Похоже, всё это даётся вам нелегко. Вы выглядите измотанной.

Ещё бы.

– Да, я немного устала, – подтвердила ты, надеясь, что в следующую встречу ты сможешь лучше управлять собой.

Могу я его увидеть, вертелось у тебя на языке, но ты знала, что сейчас не время.

Вы договорились о завтрашней встрече, и ты уже выходила из кабинета, когда доктор Ч. сказал:

– Вы молодец.

– Я ничего не сделала, – ответила ты.

– Нет. Вы сделали первый шаг…

В пропасть.

– …к переосмыслению вашей ситуации.

Что ты должна переосмыслить? Он что, думает, после ваших бесед ты забудешь его и заживёшь прекрасной жизнью?

– Наверное, – неуверенно сказала ты.

Ты считала, что перед доктором Ч. надо выглядеть неуверенной. Слабой. Растерянной. Запутавшейся. Всё, с чем он захотел бы поработать.

– До завтра, – улыбнулся он, и эта фирменная белоснежная улыбка, сверкающая на фоне тёмной бородки, преследовала тебя до самого дома.

Ты скинула куртку и кеды, бросилась на кровать и осталась лежать, не шевелясь. У тебя действительно совершенно не было сил. А ведь это только начало.

Ты проснулась в шесть утра, в том же, в чём и легла. Ты даже не заметила, как отрубилась; ты ненавидела спать в одежде. Тем более той, что побывала в кабинете доктора Ч. Заснуть больше не получилось; ты приняла долгий душ, закинула вещи в стиральную машинку, заварила крепкий чай, позавтракала. До встречи с доктором Ч. всё ещё было достаточно много времени. Ты снова забралась под одеяло и уставилась в стенку. Ты знала, что он спросит. Есть возможность подумать над ответами.

***

Через два часа ты глубоко вздохнула и постучала в кабинет Ч.

Он вежливо пригласил тебя и предложил кофе или чай. Ты отказалась. Тебе не хотелось, чтобы доктор Ч. смотрел, как ты трясущейся от напряжения рукой подносишь чашку к губам, делаешь глоток и с дребезжанием ставишь её чуть мимо блюдца.

Он был в коричневом костюме, белой рубашке и бордовом галстуке в золотую полоску. Ты была в джинсах и толстовке с капюшоном, который очень хотелось натянуть, чтобы спрятаться от давящей обстановки проклятого тёмно-деревянного кабинета. Он сел за стол, ты села в одно из кресел.

– Выспались? – спросил доктор Ч.

– Да.

– Отлично. Готовы продолжать?

– Да. Но… – ты запнулась. Ты не собиралась спрашивать. Но иногда было сложно удержать слова внутри. Например, сейчас.

– Что? – заинтересовался доктор Ч.

– Нет, ничего.

– Наверное, вы хотели спросить, когда снова с ним увидитесь?

Чёртов доктор Ч.

– Нет, – соврала ты. – Я хотела сказать: «…но не давите сильно».