Алиса Атлас – Последний в роду выбирает попаданку (страница 2)

– Но ведь все это увидят! – не унималась Жюли.

– И пусть видят! Что написано в документе? – я скользнула взглядом по идеально ровным строчкам. – Вот! От тебя требуют «явиться и участвовать». Ни слова о выигрыше, влюблённости и прочем нет. Значит, надо продумать, как, выполнив формальные требования, тихо и незаметно проиграть. Потому что требования победить в приглашении нет.

Я победно покачала свитком, словно волшебной палочкой.

– Но я всё равно боюсь ехать! – теперь Жюли была просто расстроена, а не в отчаянье, как в начале разговора.

– И тут успокою. Та-та-та, вот где! – я ткнула в самый низ приглашения. – «Явиться вместе с одним сопровождающим женского пола». Так что одна не останешься, будешь с матушкой или тётушкой Эммой, или кого вы там выберете. Ещё уезжать оттуда не захочешь. Так что, не печальтесь, собирайте вещи, согласно требованиям. А я пойду на кухню, поговорю с поваром о закупке молока.

Я снова присела с поклоном, вручила свиток барону и потопала, шлёпая разваливающимися от старости и частого использования туфлями, к двери. Я уже потянулась к ручке, когда меня догнал голос Ленорта.

– Анна, – меня догнал голос Ленорта. Он понизил его до доверительного шёпота, в котором слышалась сталь. – Забудьте про тётку Эмму. Вместе с Жюли на отбор невест поедете вы. И это не просьба. Это – единственная возможность сохранить твою тайну.

От неожиданности, я едва не упала, споткнувшись на ровном месте.

Голова на плечах

Фраза барона полоснула по мне огненной плетью. Он не предлагал, не уговаривал, он вынес вердикт, которого я не могла ослушаться. Не имела возможности оспорить, не раскрыв свою тайну.

Мне стало холодно. Голова закружилась. Мир на секунду поплыл перед глазами, и чтобы не упасть, я схватилась за дверной косяк. Но нашла в себе силы переспросить:

– Я? – мой тихий голос прозвучал чужим и хриплым. – Господин Ленорт, я всего лишь экономка. Я не справлюсь с возложенной ответственностью. У меня нет манер и образования. А на отборе возможно присутствие монаршей особы. Я не смогу помочь Жюли проявить себя лучшим образом.

– Зато есть голова на плечах, а это главное, – резко оборвал меня Фердинанд. Его взгляд, обычно устало-добродушный, стал острым, безжалостным и расчётливым. Таким, каким я видела его всего дважды в жизни: когда он нашел меня три года назад на обочине дороги в моей «странной» куртке, и сейчас. – Жюли растеряется. Ей нужна толковая компаньонка, которая поможет дочери сориентироваться и вести себя подобающим образом. Выглядеть достойно.

– Вот именно! Я не знаю особенностей здешнего, эээ… региона. У меня нет ни подобающего имени, ни даже одежды. Жюли нужна знающая и разбирающаяся в местном этикете госпожа. Родственница. Для этого хорошо подходят мать или тётушка. Чтобы направили, посоветовали, сориентировали в поведении на отборе.

Барон нетерпеливо отмахнулся.

– Бланш? – он скользнул взглядом по супруге и поджал губы. – Она зна-а-ает и так сориентирует, что вне зависимости от результата отбора, мы будем праздновать свадьбу. А уж с драконом, стражником или конюхом, это будет не столь важно.

Бланш раздражённо фыркнула. Но, судя по тому, что при всей своей демонстративности, спорить не стала, были прецеденты её легкомысленного поведения.

– Тётушка Эмма? Она весьма строгих правил и не допустит взбалмошности.

– Это точно. – Барон вздохнул. – Эта уморит Жюли ещё до выезда. Заставит шагать по плацу и будет отчитывать за каждую секунду опоздания. На отборе и без того будет полно забот. Зачем нашей детке дополнительные трудности?

– Тётушка Рози? Мне она показалась милейшим созданием. Эта не обидит Жюли. Будет сдувать с неё пылинки. Холить, лелеять и кормить.

Судя по мечтательной улыбке, дочери барона эта идея нравилась. Но по тому, как поджал губы Ленорт, его она не вдохновляла.

– С тётушкой Рози можно отправлять Жюли только при одном условии, что их будут обслуживать и охранять ещё человек 5-7. Потому что с ней хорошо только мёд есть у камина. А если завязка ослабла, завтрак задерживается или колесо у кареты отвалилось, всё. Можно вычёркивать Жюли из списков участников отбора. Они обе будут просто плакать. А, как я понимаю, суть мероприятия вовсе не в этом. И помни, что тайны иногда становятся явью.

У меня теперь не только руки похолодели. Видя упрямство, с которым барон отстаивал свою идею, у меня заледенело внутри. Боязнь разоблачения, было петлёй, которую я носила на шее все эти годы, ощутимо сжалась тугой болезненной удавкой.

Мой рюкзак, джинсы, футболка и мёртвый телефон до сих пор лежал где-то в кабинете барона под замком. Они были моим поводком. Гарантией послушания в любой ситуации.

– Но вы же сами толкаете меня к раскрытию тайны! Здесь ко мне привыкли и не задают вопросов. Приезжая со странностями. А там будут новые люди. Много новых людей. И среди них будут именно те, от кого мне хотелось бы держаться подальше!

– Вот и держись! Вернее, обе держитесь. Так у вас будет дополнительный повод сидеть тихонько и не высовываться. Нам скандалов ни с драконами, ни с Его Величеством не надо.

Мы скрестили взгляды. Барон смотрел на меня в полной уверенности, что я не откажусь. Но мне было гораздо страшнее раскрыть свой секрет, чем препираться с Ленортом.

– Но если они узна́ют, кто я такая, и у вас будут проблемы!

– Вот и скажи мне, Анна, что надо сделать, чтобы не попасться?

В моей голове сами собой начали всплывать вопросы будущей поездки и опасности, с ней связанные.

– Мне нужно больше сведений. Нужен список всех приглашённых и их сопровождающих. Любая информация об имении графа Дорна: план поместья и расположения комнат. Если найдёте, слухи об управляющем. Портрет самого дракона. История семьи, службы.

– Он не служит, его взяли вольнонаёмным на военный фрегат.

– И причина этого тоже нужна! А ещё привычки, характер, распорядок дня, предпочтения в еде и прочем, – распалялась я, активно жестикулируя.

Бланш и Жюли смотрели на меня, раскрыв рты и кивая головками с белокурыми локонами в такт моим жестам. Было ощущение, что они были музыкантами оркестра, которым я дирижировала.

Но когда я подняла взгляд на барона, увидела совершенно другую реакцию. Он смотрел на меня цепко, изучающе. А когда я замолчала, припечатал, словно подсекая рыбу на крючок.

– Вот всё это ты нам и расскажешь перед поездкой, Анна. Так что собирайся с мыслями, найди информацию и подготовь план, которому вы с Жюли будете следовать в поместье Дорнов.

План

Я злилась. На себя, на этот дурацкий мир, в котором даже кофе не было. Не то что капучино, а даже центрального водоснабжения и электричества. Не было стиральной машинки и таблеток от головной боли.

Но больше всего меня сейчас выводил из себя барон. Ленорт, который шантажировал и заставил меня искать сведенья, которые я сама же у него и попросила, казался исчадием ада. Местным его вариантом.

Мне хотелось огреть здешнего своего благодетеля свитком с сургучной печатью. Но я не решилась навредить человеку, на которого Бланш с Жюли смотрели, как на волшебника. Хотя от желания расправы даже руки зачесались.

– Я постараюсь найти сведенья, – выдавила я, глядя куда-то в район его жилетки. Протестовать дальше было бесполезно и опасно.

– Отлично, – Ленорт кивнул, и в его взгляде мелькнуло удовлетворение хищника, загнавшего дичь. – Я постараюсь помочь, чем смогу. Вместе добудем всё необходимое.

«Добудем»! Он это сказал так же буднично, как «купим хлеба». В этом мире информация была товаром, посерьёзнее всего остального. Я надеялась, что у барона остались связи, чтобы этот товар найти.

Спорить было бесполезно. Я кивнула и вышла, ступая по зыбкому, как мне показалось, полу. Дошла до своей тесной каморки и спряталась от посторонних глаз, чтобы поразмыслить, что же теперь делать.

Как и при любом происшествии, у меня прибавилось работы. Помимо бесконечных будничных взять, починить, купить, надо было стать детективом с примитивными инструментами поиска информации.

Я начала с расспросов почтальона, кучера, старой кухарки – любого, кто хоть что-то слышал о Дорнах. Слухи были скудными и противоречивыми: «род знатный, но про́клятый», «поместье запущено», «граф молчалив и нелюдим».

Последнее было, по мнению местных, хуже всего. Тот, у кого «сердце чистое» и «кому прятать нечего» всегда на виду. Здешние аристократы даже бумаги подписывали не в кабинете поместья, а выходили «в салоны» – подобие коворкингов.

А Руи Дорн не выходил. Он или мотался по морским просторам на флагмане Эскадры-де-ла-Гард, или запирался в поместье Дорнов. В столицу не наезжал. В массовых мероприятиях не участвовал.

И по местным меркам это было хуже, чем пьяница, дебошир, или даже урок. Потому что тот, о котором нечего сказать, вносил смятение. Заставлял почувствовать себя неполноценными, а, значит, его подозревали в худшем.

И через три дня мы собрали небольшое совещание. Выложили списки участниц и полученные сведенья. Я перебирала листы, пытаясь собрать сведенья воедино.

– Значит, древний род. Угасающим не был. Но во время войны с Пустынниками погибли сразу и отец Ноланд, и брат Гаспар. Хотя служили они в подразделениях на разных концах границы. Но ведь так не назначают драконов? Руи был несовершеннолетним, значит на передовой мог находиться только один из взрослых Дорнов. Чтобы оставшийся в живых мог продолжить род. Правильно, или я чего-то не понимаю?