Алиса Атарова – Золотая клетка (страница 62)
– Ты уже закончил? – спросила она. Ей не нравились молодые люди, которые считали себя умнее всех. Она сама такой была и больно обожглась. – Время еще есть.
– Ваше Высочество, я закончил, – твердо отозвался тот. Остальные кандидаты украдкой переглянулись. Никто не хотел сдавать работу первым, хотя многие уже тоже закончили. Задание было сложным, и они не хотели становиться первопроходцами, а потому добровольно жарились на солнце. Мин Сянь, конечно, это давно заметила, но не собиралась их разоблачать. Быть художником – не значит быть смелым, однако она уважала это качество.
– Что ж, давай посмотрим на твою работу. – Мин Сянь хлопнула в ладоши и с помощью Чжоу Су поднялась на ноги. У нее на миг закружилась голова, но старый евнух прочно держал ее под локоть. – Ваше Величество, вы хотите поглядеть на творение первого кандидата?
– О, конечно. – Цзи Хэ с готовностью вскочил, не дожидаясь помощи прислуги. Энергия в молодом императоре била ключом, и Мин Сянь невольно почувствовала себя старее, чем была на самом деле.
Молодой человек с почтением поклонился обоим, отходя в сторону. Остальные кандидаты и чиновники тоже с любопытством потянулись к его столу. Однако Мин Сянь, стоило ей увидеть работу, хохотнула, тут же прикрывая рот рукой и делая вид, что закашлялась.
– Эт-то… – с сомнением протянул император, оглядываясь на тетю в поисках поддержки. – Тетушка?..
– Наглец, – натянув на лицо равнодушную маску, произнесла Мин Сянь. – Как твое имя?
Кандидат тут же бухнулся на колени, простираясь в поклоне:
– Суй Юнлинь, – произнес тот, – из провинции Фуцзинь. Этот ученик не хотел оскорбить Учителя.
– О? – Мин Сянь приподняла брови, сдерживая улыбку. – А кажется, что, наоборот, молодой господин Суй обвиняет эту принцессу в намеренном создании сложностей на экзамене.
– Ничтожный бы не посмел! – звонким голосом отозвался тот. Он приподнял голову, глядя на гунчжу. У него был звонкий голос, приятные черты лица и хитрые персиковые глаза. Несмотря на его слова, в глазах стоял упрек. От долгого пребывания на солнце его шея и нос обгорели, придавая ему вид крестьянина с полей.
– Что происходит? – спросил Цзи Хэ, переводя взгляд с них на рисунок. – Тетушка, что не так?
– Позвольте этому ничтожному пояснить, – вызвался кто-то из толпы, указывая пальцем на рисунок. В нем не было ничего такого необычного, если не разбираться в живописи. Однако Мин Сянь безошибочно узнала полную копию на свою собственную работу пятилетней давности: это был летний пейзаж с горами и пересохшей рекой. – У господина Суя была строчка из поэмы Ван Вэя:
– Зная сюжет стихотворения, несложно представить себе подобный безлюдный, безводный пейзаж, однако этот рисунок в точности повторяет работу Ее Высочества в третий год правления, копии которой ходили по стране, а потому служит очевидным упреком Ее Высочеству, что она заставила… нас… – молодой человек замялся, не зная, как закончить мысль вежливо.
– Жариться под солнцем, – с легким смешком произнесла Мин Сянь.
– Прошу простить этого ничтожного за дерзость, – с почтительным поклоном отозвался молодой человек. У него было открытое, дружелюбное лицо, но между бровей залегла складка, а тонкие губы были плотно сжаты. Он казался воплощением провалившего экзамены студента, решившего попробовать себя в новой области.
– Твое имя? – поинтересовалась Мин Сянь, разглядывая лицо юноши.
– Этого ничтожного зовут Дэ Дун, я родился в Вэньчжоу, – отозвался тот, подтверждая ее догадку.
– Какая наглость! – между тем зашептались чиновники, глядя на стоящего на коленях Суй Юйлиня.
– Позвольте этому ничтожному оправдать себя! – звонко сказал тот, без страха глядя на Мин Сянь.
– Говори.
– Этот ничтожный считает, что Ваше Высочество действительно могли бы поставить навес для кандидатов, потому что на солнце даже тушь плавится. Что до сюжета моей картины, я полагаю, она подходит под строчки, что мне были выданы, – поджимая губы, сказал он.
Мин Сянь рассмеялась, и все вокруг тут же обратили на нее внимание: чиновники пооткрывали рты в удивлении, впервые видя бывшую императрицу такой веселой, а остальные в страхе, что это плохой знак. Старшая принцесса славилась жесткостью и прагматичностью.
– Что ж, наглость и торопливость – это два качества, которые не должны быть присущи художнику и каллиграфу, – наконец сказала она, обращая взгляд на Суй Юйлина. И того прошиб холодный пот – это был тот самый ледяной взгляд, пригвоздивший его к месту. Старшая принцесса казалась всем вокруг абсолютно безобидной – до той поры, пока они не знакомились с ней, а затем все уже считали, что холоднее человека в мире не встречали. Так, впрочем, думали только посторонние, потому что ни Цзи Хэ, ни Ши Гуань, ни Чжоу Су, ни тем более Шан Юй с этим бы не согласились. – Покинь здание Академии.
– Но Ваше Выс!.. – воскликнул тот, кидая на нее полный ужаса взгляд, но затем быстро опустил голову и, собрав свои пожитки, под взглядами всех присутствующих покинул двор.
– Продолжайте! – воскликнула Мин Сянь, заметив, что все в страхе уставились на нее. Кандидаты поспешно бросились к своим столам, а гунчжу и свита императора вернулись под навес.
– Не слишком ли это было… жестоко, тетушка? – с сомнением спросил Цзи Хэ, глядя на нее.
– Нет, стоило вообще побить его палками за оскорбление Ее Высочества, – вмешался Ши Гуань. – Ваше Величество слишком мягки. Этот молодой господин Суй проявил неуважение к будущему Учителю и осмелился в завуалированной форме пожаловаться на условия экзамена.
– Что ж, если взглянуть на все с этой стороны… – протянул император и более не стал продолжать тему.
Когда догорела палочка благовоний, император и старшая принцесса вновь поднялись принимать работы. В результате из пятидесяти кандидатов в ученики Академии попало двадцать человек, среди них оказался и Дэ Дун, которого Мин Сянь взяла своим личным учеником. Тот упал на колени и отбил три положенных поклона, а затем поднес ей пиалу чая, тем самым официально признав ее своим Учителем.
День был долгим и жарким, и после окончания экзамена Мин Сянь отпустила всех, сказав, что занятия начнутся через неделю. Пока расходились люди, а император направился вперед в поместье принцессы, Чжоу Су подошел к Мин Сянь, в задумчивости рассматривающей работы.
– Ваше Высочество, тот провинившийся кандидат все еще у ворот.
– Что? – очнулась та от своих мыслей.
– Суй Юнлинь. Он стоит на коленях с тех пор, как ушел, и просит встречи с Вашим Высочеством, чтобы, как он выразился, «извиниться», – пояснил старый евнух, вытирая лоб платком. Он весь спарился за сегодня, находясь под навесом, и представлял, каково юноше, который столько времени провел на улице под палящим солнцем, стоя на коленях.
– А он упорный, – неизвестно чему улыбнулась Мин Сянь, направляясь к зданию, где располагался ее личный кабинет. – Позови его в мой кабинет.
Уже начало постепенно темнеть – экзамен занял весь день, поэтому слуга принес свечу в кабинет, и когда Мин Сянь уселась за стол, вернулся Чжоу Су, ведя за собой юношу. Его лицо обгорело, но взгляд оставался таким же вызывающим, хотя он и старался смотреть в пол.
– Чжоу Су, принеси чай. Господин Суй наверняка мучается жаждой, – сказала гунчжу, глядя на молодого человека.
Когда за евнухом закрылась дверь, Суй Юнлинь упал на колени.
– Ваше Высочество, пожалуйста, возьмите меня в качестве своего ученика! – взмолился тот.
– Почему я должна? – подняла брови та.
– Потому что… потому что… – Суй Юнлинь пожевал губы, – потому что этот ученик рисует куда лучше Дэ Дуна!
– Я ищу не просто художников. Я хочу обучать почтительных молодых людей, которые смогут стать опорой государству, – скучающе отозвалась Мин Сянь. Пришел Чжоу Су, ставя перед ними чайничек и две пиалы. Он разлил чай, а затем почтительно откланялся.
– Этот ничтожный был непочтителен, но…
– Но что? – Мин Сянь смотрела на него в упор, не мигая. Ее красивое лицо ничего не выражало, и это всегда сбивало собеседников с толку.
– Но ведь вы чего-то такого и ждали? Художники по большей части – трусливые люди, а чиновник не может быть трусом, иначе он не сослужит пользы своему отечеству. Любой может совершенствовать свою каллиграфию за четырьмя стенами, но мало кто способен передать через нее то, что ему хочется сказать, – смело выпалил Суй Юнлинь.
– Чем же девица поможет государю? – со смешком спросила принцесса.
Суй Юнлинь открыл рот, а затем тут же захлопнул его, падая на пол:
– Прошу, пощадите эту ничтожную за обман! Я не хотела вводить Ваше Высочество в заблуждение, я лишь мечтала служить Его Величеству, а Академия – это прекрасный старт.
– Значит, я угадала. – Мин Сянь не была удивлена. Еще там, на площади, она поняла, что перед ней девушка. – Зачем ты сбежала из дома и переоделась мужчиной, чтобы принять участие в испытании?
– Я не хочу сидеть дома и вышивать. Я хочу служить Его Величеству, я хочу изучать живопись, каллиграфию, я хочу учиться, хочу вступать в дебаты, читать древние трактаты! Я хочу быть как вы! – вдохновленно произнесла девушка, и теперь в ее лице читалась откровенная храбрость – ей было уже все равно, что случится дальше, ведь ее все равно раскрыли. – Я пробралась на испытания, чтобы попытаться влиться в члены Академии. Я восхищаюсь мудростью Вашего Высочества и молю принять эту ничтожную в качестве ученицы!