Алиса Атарова – Золотая клетка (страница 28)

– Мне тоже пора, – сказал тот понятливо, поднимаясь из-за стола и оправляя одежды. – Доброй ночи, Ваше Величество, Ваше Высочество, – он по очереди отвесил каждому поклон и направился к двери.

– Доброй ночи! – крикнул ему вслед беззаботный Цзи Хэ, и в дверях Шан Юй оглянулся, улыбнувшись, а затем исчез в ночи. – Советник Шан очень хороший человек, – сказал принц, глядя ему вслед.

– Ты так считаешь? – улыбнулась Мин Сянь, вглядываясь в юное лицо принца. Сейчас в зале были только они вдвоем да слуги. Она знала, что среди них множество соглядатаев как вдовствующей императрицы, так и министра Вэя, да и у Шан Юя были свои люди во дворце. Она никому не могла доверять, кроме Чжоу Су. Да и в его верности не была убеждена на сто процентов. Все-таки тот был старым слугой ее отца.

– Да, Ваше Величество, – со всей серьезностью отозвался принц. – По дороге он постоянно рассказывал о вас, тетушка-императрица.

– О? – брови Мин Сянь поползли вверх, но затем она надела свою обычную равнодушную маску. – Великий советник – верный человек, – с намеком на насмешку произнесла она. – Что ж, Мы думаем, пора расходиться. Время позднее, ты, должно быть, устал с дороги.

– Тетушка-императрица права. – Цзи Хэ подавил зевок. Слуга позади него наклонился вперед, шепча что-то на ухо принцу. Юноша поднялся, выуживая из узкого рукава свиток. – Я не хотел привлекать к нему внимание, – извиняющимся тоном сказал он, передавая свиток Чжоу Су, который отдал его императрице. – Это личное письмо матушки Вашему Величеству. Она просила передать его вам в руки.

– Спасибо, – отозвалась та, пряча письмо в рукаве.

– Доброй ночи, Ваше Величество. – Цзи Хэ отвесил глубокий поклон и вместе со слугой покинул банкетный зал. Мин Сянь некоторое время сидела в одиночестве, что-то обдумывая. Наконец Чжоу Су, видя, что императрица снова погрязла в своих мыслях, окликнул ее:

– Ваше Величество, возвращаемся в покои?

– Да, – та тряхнула головой, отмахивая мысли, и поднялась на ноги. – Возвращаемся.

Принимая на плечи накидку, она нащупала в рукаве письмо сестры. Та вырастила на редкость сообразительного сына, и Мин Сянь не осталась в нем разочарована. Вслед за этим она вспомнила о подарке, дожидавшемся ее в покоях, и слабо улыбнулась, предвкушая очередную бессонную ночь в компании кистей и бумаги.

Чжоу Су, провожая ее до покоев, подумал, что та была сегодня на редкость энергична и весела. Ее Величество словно на миг сбросила с себя вес, давящий на плечи, и обернулась другим человеком. Старый евнух вздохнул – вот бы так было почаще.

Глава 18

Праздник фонарей

Письмо сестры было именно таким, каким Мин Сянь ожидала его найти. Ее в меру сухой, в меру добрый тон сообщал последние новости и заранее поздравлял с Праздником фонарей. Дочитав письмо, императрица сожгла его в жаровне и улеглась спать, не став просматривать свитки. В голове немного шумело от выпитого, но в целом она ощущала себя на редкость живой – словно этот мальчишка ворвался во дворец и разорвал порочный круг ее жизни.

Так и оказалось – принц был энергичен, весел, юн и вскоре покорил весь дворец. Служанки бегали по его поручениям, евнухи заискивали, видя благосклонность императрицы к племяннику, а сама Мин Сянь с удовольствием потакала ребенку.

Цзи Хэ был умен, несмотря на возраст, почтителен там, где это необходимо, и вскоре даже вдовствующая императрица была им покорена.

– А-Хэ хороший ребенок, – сказала она, сидя рядом с дочерью в открытой беседке. Сегодня вдовствующая императрица пожелала полюбоваться зимней сливой, и потому слуги накрыли им возле пруда. Было морозно, и Мин Сянь с головы до ног была укутана в накидку – сегодня белую, ту самую, что подарила ей матушка. Они вдвоем наблюдали, как Цзи Хэ играет в саду между деревьев. Юный принц вовлек в свою забаву дворцовых евнухов, и теперь они все вместе носились, растеряв свой привычный степенный вид.

Старшие сидели в беседке и пили чай. Тонкие пальцы Мин Сянь плотно сжимали пиалу с чаем.

– Да, матушка, – произнесла она, щурясь от солнца. Стояла отличная погода, и, если бы не на редкость морозный денек, можно было бы подумать, что уже весна. Снег почти сошел, но земля была голая и замерзшая. – Цзи Хэ очень энергичный. – По правде сказать, тот был таким энергичным, что меланхоличная императрица чувствовала себя рядом с ним глубокой старухой.

– Это точно, – согласилась бывшая наложница Вэй. – На днях он был у меня, но не смог усидеть на месте и все перетрогал – все безделушки. Мне пришлось расстаться с той чашей, что подарила мне ты.

– Надеюсь, матушка не сильно расстроилась, Мы подарим вам еще одну, – тут же отозвалась Мин Сянь. Казалось, с приездом Цзи Хэ между ними наступил редкий момент мира и близости.

– Ваше Величество, тетушка-императрица! – К ним подбежал запыхавшийся, раскрасневшийся принц. – Это вам! – Он всунул в руки Мин Сянь ветку со сливовыми цветами. – Я сам сорвал ее, Ши Тао помог мне.

Ши Тао звали личного слугу принца – того самого, что никогда не находился на людях без маски. На вопрос вдовствующей императрицы, по какой причине, Цзи Хэ ответил, что лицо его слуги было обезображено во время несчастного случая, и с тех пор он ходит в маске, скрывая уродство. «Отец-император хотел приставить ко мне нового слугу, но я отказался. Ши Тао со мной сколько себя помню, он верен мне», – добавил принц, тем самым пресекая все дальнейшие расспросы. Ши Тао был очень молчалив. Он лишь периодически одергивал Его Высочество, тяня за рукав или что-то тихо говоря на ухо, и принц казался совершенно послушным.

Вдовствующая императрица хмурилась, глядя на подобную преданность – но не слуги господину, а господина слуге, однако Цзи Хэ твердо отверг все ее подозрения. И вопрос оказался закрыт. Однако Вэй Жуи все же не могла спокойно смотреть на этого странного слугу, и потому не удержалась сейчас от того, чтобы поджать губы.

Глядя на нее, Мин Сянь неожиданно вспомнила, как матушка была против ее дружбы с Шан Юем, однако в конечном итоге то было дозволение покойного императора, и она не могла возражать открыто. Правда, молодому господину Шану все равно перепадало холода от наложницы Вэй. Воспоминания заставили ее усмехнуться и бросить взгляд на сливовую ветку.

– Спасибо, Цзи Хэ, – поблагодарила она, передавая ветку Чжоу Су. – Поставь в кабинете, – наказала девушка.

Принц просиял, поклонился и вернулся к своим забавам.

– А-Цюй, – неожиданно сказала вдовствующая императрица. – Ты раздумываешь о браке?

Мин Сянь повернулась к ней и заметила, что она наблюдает за юным принцем.

– Отчего матушка неожиданно подняла эту тему? – спросила она, хотя понимала: вид юного принца и ей самой напоминал о том, как она одинока. Матушка, должно быть, мечтает, как и все чиновники при дворе, чтобы она поскорее вышла замуж и родила наследника. Продолжение рода – это долг императорской семьи. Она сталкивалась с подобными заявлениями примерно раз в месяц при дворе.

– Цзи Хэ, конечно, мой внук, но мне бы хотелось, чтобы дворец был наполнен внуками, которые не уедут обратно в свою империю, – задумчиво произнесла Вэй Жуи. Мин Сянь поджала губы. Она не собиралась выходить замуж, чтобы доставить удовольствие матушке.

– Ваша дочь еще молода, и матушка молода, вы еще успеете понянчить и правнуков, – произнесла она вежливо. Дальше продолжать эту тему она не хотела.

– Жаль, что Цзи Хэ еще молод. Мы могли бы подобрать ему невесту из Северной Сунь, это бы укрепило отношения между странами, – вздохнула вдовствующая императрица.

– Да, матушка, действительно жаль, – совершенно равнодушно отозвалась девушка.

Она снова уставилась на Цзи Хэ и на миг представила, что в саду играют ее собственные дети. Однако эта мысль принесла ее душе нестерпимую боль – она не хотела, чтобы и ее дети теснились в этих стенах, строили козни друг против друга и в конечном итоге… кто-нибудь из них остался бы в одиночестве. Императрица вздохнула, беря со стола пиалу со свежим чаем.

Нет, она не выйдет замуж. И не потому, что боится междоусобиц в императорской семье, а потому, что не смогла бы врать самой себе всю жизнь.

С приездом принца как будто весна очнулась и решила, что пора. Очень быстро сошли остатки снега, и вот уже вскоре Мин Сянь увидела, как из черной земли пробиваются зеленые ростки. В столице наступал Праздник фонарей. В честь гостя Министерство обрядов с позволения императрицы решило провести грандиозный фестиваль, чтобы продемонстрировать иностранной делегации размах Северной Сунь. Мин Сянь, не глядя, одобрила все планы в докладе и забыла про это.

Однако, проснувшись поутру пятнадцатого числа[60], она получила на завтрак юаньсяо[61] и узнала от Чжоу Су, что Линьань украшен фонарями, равно как и весь дворец. Только тогда она оценила масштабы замысла Цао Юаня.

– Тогда Мы хотим прогуляться с принцем вечером по столице, – сказала она, вылавливая одну клецку.

– Министр Цао уже распорядился, чтобы на центральной площади дали представление танцоры, а также народ уже организовал стихийную ярмарку. Ваше Величество может отправиться посмотреть, – улыбнулся старый евнух. – Думаю, Второму принцу придется по душе это празднование.

– Верно, – задумчиво произнесла Мин Сянь. – Так и сделаем.