Алиса Арчер – Отсутствие света (страница 7)
Каширин собрал фотографии девушек, убрал в конверт и бросил в ящик стола. Прихлопнул вернувшегося мотылька последним изданием уголовного кодекса в мягкой обложке. Ухватил расплющенное тельце за крыло и отнес к окну. Выбросил в ту же клумбу, куда выливал кофе, и впервые за долгое время покинул кабинет с мыслями о живых, а не о мертвых.
Глава 7. Мертвец
Голоса смолкли, оставляя меня наедине с полутемной прихожей. Я осознал, что уже целую вечность стою у двери, уткнувшись взглядом в кожаную банкетку. Не помню, как добрался сюда. Последние сутки словно стерли из памяти. Смутные образы расплывались и ускользали, как только я пытался сосредоточиться на них. Будто я вспоминал свой сон. Ночной лес, шоссе, собачья свора. Что из этого было видением, а что явью? Как отличить истину от лжи?
– Да, – тихо проговорил я, надеясь, что, получив ответ, назойливый шепот в моей голове исчезнет, – да, и мне почти удалось. Всего пара недель – и мой идеальный план осуществился бы. Я был так близок…
–
Пальцы слушались плохо, я согнул и разогнул их несколько раз, прежде чем мне удалось нащупать собачку молнии у горла. Но расстегнуть куртку не получилось. Молнию заело намертво. Я оставил попытки раздеться и прошел в ванную. Не зажигая света, повернул кран. Подставил руку под тонкую струю. Пару минут наблюдал, как грязь стекает с пальцев, а потом сообразил, что включил одну горячую воду. И не чувствую дискомфорта и боли.
Закрыв воду, я медленно вышел в коридор. Нащупал выключатель на стене. Осмотрел руку – кожа казалась слегка набухшей, но покраснений и волдырей не было. Я провел пальцами по ладони, затем по тыльной стороне руки, ощупал лицо, шею. Ничего. Надавил сильнее и не ощутил даже слабого отклика. Будто надел толстый резиновый костюм. Ударил кулаком по деревянному откосу. На костяшке указательного пальца появилась крошечная ранка, но повреждения я не почувствовал.
Я вернулся в ванную. Боковым зрением поймал в зеркале свое отражение и отвел взгляд. Не хочу на себя смотреть. Да и стоит ли? Смогу ли я принять то, что увижу? Зеркало покажет правду, ведь отражения не умеют лгать. В отличие от меня. И пока я не признаю этой правды, ее словно не существует. Ложь создает иную реальность, которая имеет власть до тех пор, пока я в нее верю.
– Нет, – я снова заговорил вслух. – Все совсем не просто. И никогда не было просто. Я точно знаю, о чем говорю. Ведь началось все именно со лжи. И закончилось ложью.
– Заткнись, – сказал я, залез в ванну и включил душ. Намокнув, молния наконец разошлась, и я избавился от одежды. Смывал грязь, не чувствуя ледяной воды, запаха шампуня, прикосновений ладоней к собственному телу. Не решаясь опустить глаза и посмотреть на живот. Но пальцы неосторожно скользнули чуть ниже груди, и я ощутил странную неровность кожи, не похожую на…
Я наклонил голову и вздрогнул от внезапного острого ощущения, согнувшего меня пополам. Мир погрузился в темноту, наполненную чьими-то хриплыми стонами. По телу прокатилась судорога. Спустя мгновение я понял, что стою на коленях в ванне, держусь за живот, и эти стоны вырываются из моей глотки. Пытаюсь вдохнуть, но воздух застревает в горле, с шипением и хрипами наталкивается на невидимую преграду. Я больше не могу дышать. Мое тело потеряло способность чувствовать. То, что я принял за ощущение, было лишь воспоминанием жуткой боли, которую я испытал перед тем… как сдохнуть в том лесу.
Нет, я не мог умереть! Это невозможно! Я вновь попытался вспомнить события прошлой ночи. В ушах тут же зазвучал отвратительный хохот Црвени и его помощников. Они забрали у меня телефон, пистолет и оставили умирать. Помню, как шел, пока не кончились силы, как полз по земле. Помню дорогу, до которой оставалось всего несколько метров. Кажется, потом я потерял сознание. Очнулся ночью, вышел на шоссе и на такси добрался до города. В памяти всплыло лицо таксиста – он что-то говорил про больницу и собак. Да, собаки…
Я посмотрел на живот. На белые плотные стежки, которыми кто-то зашил мои раны. Непохоже на медицинские швы – аккуратная, но кустарная работа. Кто и зачем сделал это со мной? Почему я ничего не помню?
Я вылез из ванны, прошел в комнату и достал из шкафа черную футболку и джинсы. Натянул на влажное тело и оглядел пустые полки. Эту квартиру я нашел около года назад, но бывал здесь редко. И, отправляясь на встречу с Црвени, не планировал возвращаться так скоро. Здесь хранилось лишь самое необходимое – что могло понадобиться в экстренном случае. Документы, запасной телефон с двумя чистыми симками, пистолет и четыре обоймы. Так что, если бы я захотел начать жизнь с чистого листа, момент был подходящий.
Пару минут я смаковал эту мысль – исчезнуть. Уехать куда-нибудь – в Таиланд или на Гоа, где меня никто не знает. Денег на оффшорном счету мне хватит лет на пятнадцать, а то и больше. Но разве для этого я тянул жилы, изворачивался и лгал последние три года? Чтобы сдаться сейчас? Нет, так не пойдет. Слишком многое поставлено на карту. Как я могу отказаться от цели, ради которой готов умереть?
Я сел на диван и попытался все обдумать. Мог ли я выжить после того, что Црвени и его приспешники сделали со мной? Мой живот красноречиво говорил, что вряд ли. Но я живой! Я мыслю и, следовательно, существую. Кажется, только сейчас я понял истинное значение этой фразы. Или наделил ее новым смыслом. Если я мертв, то почему остаюсь в сознании? Сколько времени мне отпущено? Вряд ли удастся найти ответы. И, наверное, не стоит их искать. Гораздо важнее закончить то, что привело меня на ту поляну.
Я должен завершить дело. Выполнить долг. Использовать шанс обставить противника, уже вкусившего радость победы. Црвени уверен, что отправил меня в ад. Но вместо Страшного суда я, кажется, получил второй шанс. Что это, если не знак свыше? Может, не зря Деян называл меня особенным?
– Кто же та гнида, что меня сдала? Не знаешь? – обратился я к голосу в голове и, не услышав ответа, добавил: – И я не знаю. А ведь после смерти мы должны получать все ответы. Разве нет? Очередная ложь.
Почему вокруг меня все пропитано ложью? Может быть, потому, что правды не существует? Если тьма в своей сути – лишь отсутствие света, может ли быть, что ложь – отсутствие истины? Я не знаю ответа. Но знаю, что ложь материальна и губительна. Она убивает истину и хоронит ее глубоко под землей, заваливает мусором, маскирует. И там, в кромешной темноте, правда разлагается и становится кормом для новых ростков лжи. Они тянутся навстречу солнцу, словно плющ опутывая всякого, кто ступит на их территорию.
Я столько лет лгал ради своей цели, что не заметил, как сам превратился в ложь. Перестал существовать в той реальности, которая знала истинного меня. И хрупкий карточный домик стал крепче каменного, ведь я верил, что у меня слишком много причин для лжи.
Может, самое время взглянуть правде в глаза?
Я поднялся с дивана и вышел в коридор. Зажег свет и заставил себя посмотреть в зеркало. Немного бледноват, но в целом неплохо. Только зрачки, как у наркомана, – огромные, на всю радужку, и неподвижные. Но, если надеть солнечные очки… никто не отличит меня от живого.
Я вернулся в спальню и просунул руку под подушку, достал пистолет. Поиграл с затвором, привыкая к оружию в бесчувственных пальцах. И отметил новую особенность – если я думал о движении, которое предстояло совершить, оно не получалось. Я попробовал нажать на спусковой крючок и не смог заставить руку пошевелиться. Но когда закрыл глаза и перестал концентрироваться, пальцы сами приняли нужное положение. Что ж, придется отвыкнуть думать и действовать интуитивно. Я засунул пистолет за пояс джинсов и в последний раз оглядел комнату.
Провел пальцами по тонкому серебристому одеялу, вспоминая мягкость флиса, положил ладонь на пластиковый корпус дешевого ноутбука. Он сильно грелся, когда работал, и это часто бесило, но сейчас я бы не отказался от ощущения тепла под рукой. И даже от запаха нагретого пластика.
Почему-то вспомнился Гелиос – его унылая равнодушная морда. Он ведь сдохнет там без меня. Никто не зажжет ему лампу, не оставит еды. Я решил заехать домой перед тем, как отправиться на склад, и пошел в ванную за кроссовками. Тщательно вымыл их в раковине и надел. Потоптался на полотенце, дожидаясь пока в обуви перестанет хлюпать вода, и вернулся в комнату. Забрал документы, телефон и обоймы, сложил в черный пакет для мусора. Вышел в подъезд и уже собирался спускаться, как вдруг услышал шаги. Я осторожно выглянул в пролет. Кто-то поднимался по лестнице двумя этажами ниже. Странно. Лифт не шумел, значит, был свободен. Сломался? Скорее всего. Но почему-то у меня возникло ощущение, что таинственный гость явился по мою душу. Через секунду я убедился в своих подозрениях – внутри шахты зашуршали тросы, кто-то нажал на вызов, и кабина пришла в движение. Значит, лифт работает.