Alis Kem – Призрак дома Блэкберн (страница 10)

– Извините, а как я могу к вам обращаться? – с трудом выдавливаю из себя вопрос я.

– Начальник полиции Уильям Фаррел. Для тебя мистер Фаррел. И хватит задавать вопросы.

– Как скажете, мистер Фаррел, – тихо говорю я, опуская голову в пол.

Проходя по коридору, замечаю, как из одного кабинета выходит женщина в форме, а с ней парень из академии. Я его точно видела. Это тот, что чуть меня с ног не сбил, в черной толстовке. Капюшон так и не снимает. Одет все в то же, только пиджака нет с гербом академии.

Невольно поворачиваю голову на него, проходя мимо. Замечаю, как парень делает то же самое. Почему-то меня смутил этот жест, хотя его глаза я так и не увидела. Резко отворачиваюсь, снова утыкаясь взглядом в спину начальника полиции.

– Как звали твою мать? – спрашивает мистер Фаррел, открывая ключом массивную железную дверь.

– Дарлин Эванс, она погибла…

– Самоубийство на мосту, помню, – он открывает дверь и проходит внутрь. Захотелось ему возразить и снова прокричать о том, что это все неправда. Но я вовремя себя удержала. Не хватало еще и тут что-нибудь разрушить.

Прохожу внутрь за начальником полиции. Комнатка маленькая, почти без окон, только одно небольшое горизонтальное на самом верху. Внутри множество железных шкафчиков. На каждом небольшая пометка с годом. Вероятно, это сортировка документов такая. В шкафчике за нужный год было всего три папки. Видимо, в этом городке практически ничего не случается.

– У тебя есть минута, чтобы посмотреть то, что тебе нужно и уйти отсюда, – бросая папку на стол, говорит он.

– Спасибо, – отвечаю я, открывая папку.

Сразу меня встречает снимок с места, где нашли маму. Руки сами затряслись от накатившего ужаса. Фото бледного, бездыханного тела близкого человека заставляет ноги прирасти намертво к полу, а сердце сжаться. Слезы накатились волной и пеленой закрыли глаза. Они начали щипать от того, что я их сдерживаю изо всех сил.

Проморгавшись, дрожащими пальцами касаюсь фотографии. Мама лежит на берегу с закрытыми глазами, будто прилегла отдохнуть, ее лицо выражает безмятежность и спокойствие. Светлые волосы в некоторых местах скрутились в колтуны или налипли на щеках. Губы посинели от холодной воды или ледяной смерти. Кружевная насквозь мокрая блузка застегнута на все пуговицы под шею и плотно облепляет тело. Даже она не настолько белая, как мертвая фарфоровая кожа мамы. На облегающих коричневых брюках виднеются ил и всякий прочий мусор, который можно встретить в воде.

Хочется здесь же рухнуть на колени и разрыдаться от увиденного. Но сжимая вторую руку плотно в кулак, вонзаясь ногтями в кожу ладони, я держусь и последних сил. У меня другая цель. Я здесь, чтобы разузнать настолько много, насколько смогу. Мне нужно выяснить, что случилось. Это просто не может быть самоубийство. Даже если и оно, нужно понять, что ему предшествовало.

– Минута почти истекла, – выдергивает меня из эмоционального вакуума начальник полиции.

– Да-да, я знаю, – говорю все также тихо я, начиная судорожно листать страницы дела. Мне столько не запомнить. И как назло, мистер Фаррел с меня глаз не спускает.

– Эй! Начальник! – послышался знакомый мужской голос из коридора. Громкий, спокойный и уверенный, – Ваши сотрудники украли у меня бумажник. Не думал, что полицейские такое себе позволяют.

– Как же он меня достал, – сжав кулаки до слышимого хруста, начальник полиции выходит в коридор, – Катись отсюда в свою академию. Посмеешь клеветать на сотрудников…

Дальше я не расслышала. Да и потеряла быстро интерес. Самое главное, меня оставили одну.

Судорожно достаю телефон из кармана куртки, чуть не роняя его в спешке. Поспешно делаю фото каждой страницы. Информации немного, но все-таки это больше, чем ничего.

– Так девочка, ты тоже пошла вон. И скажи всем любопытным детишкам из академии, что архивы мы не открываем! – его злобный и повышенный тон все-таки заставил меня слегка сдать голову в плечи. Хорошо, что к его возвращению, я уже убрала телефон и закрыла папку.

– Извините за беспокойство, – пролепетала я, проскальзывая мимо начальника в коридор. Быстрым шагом покидаю полицейский участок.

Закатное солнце ударило в глаза оранжевым светом. Почему-то в груди возникло щемящее чувство ностальгии. Дома я практически каждый вечер прогуливалась по улице, любуясь закатом. Сейчас не до этого.

Принимаю неожиданное решение пройтись до того самого злосчастного дома Блэкберн. Чем ближе к нему, тем тише становится на улицах, меньше людей попадается по пути. Как и говорила Бри: «Рядом с этим домом никто не ходит».

Даже в свете закатного солнца он выглядит мрачным пятном на улице. Свет словно обходит его стороной, по крайней мере так кажется. Ржавый металлический забор мрачно, но тихо, завывает от легкого дуновения ветра. Листья в потемневшей траве заброшенного сада приподнимаются на пару секунд и тут же опадают обратно. Ветер касается и меня. Он противным холодом проходится по моим волосам, будто рукой пролезает под ворот куртки, заставляя меня поежиться, стряхивая его с себя. Напоследок ветер касается моего уха…

– Беги, – холодный шепот отчетливо послышался у уха.

Вздрагиваю всем телом и судорожно оглядываюсь. Сердце быстрее забилось в груди, запуская рой неприятных мурашек на спине. Глубоко дышу, стараясь прийти в себя, и осматриваю улицу. Но вокруг нет ни души. И от этого становится не по себе. Страх противными щупальцами начал окутывать меня с ног до головы.

– Просто ветер и мне просто послышалось, – шепчу я, обнимая себя руками, – Я накручиваю себя. Это все из-за того, что в моей голове постоянно смерть мамы и легенда этого дома. Вот и все. Сама виновата. Точно, как люди, запугала себя до полусмерти.

Бросаю еще один взгляд на дом. Нет ни намека на то, что внутри есть кто-то.

– Эй! – громкий голос рядом, заставил медленно обернуться, – Ты чего здесь забыла, мелкая? – облегченно выдыхаю, видя знакомого пока что незнакомца.

– А можно без обзывательств? – спрашиваю я, скрещивая руки на груди. Парень в толстовке не выглядит дружелюбно, но по крайней мере его голос не дает мне со страхом прислушиваться к шуму ветра, который может снова подшутить надо мной, нашептав что-то на ухо.

– Сколько тебе лет, девочка? – усмехнувшись, спрашивает он.

Впервые могу полностью распознать все ноты его голоса. Он низкий и бархатный. В первые моменты наших случайных встреч в академии или сегодня в полицейском участке, я не расслышала эту пробирающую до легкой дрожи в груди глубину его голоса. Он окутывает своим спокойствием и гипнотизирует вибрациями от хрипотцы.

– Шестнадцать, – отвечаю я, проглатывая ком в горле.

– Вот видишь, еще малявка. Так что иди обратно в академию, мелкая.

– Да кто ты такой, чтобы я тебя слушала? – спрашиваю я. Не скажу ему, что и так собиралась уходить, – И вообще, что ты тут делаешь?

– Не твое дело, мелкая. Считай это ответом и на первый вопрос, и на второй, – говорит он чуть серьезнее, – Проваливай отсюда.

– А если не уйду, то что?

– Открою портал в мир теней и заброшу туда. А потом буду смотреть на твои жалкие попытки оттуда выбраться. Так что свали по-хорошему, мелкий ангелочек, – наклонившись, говорит он мне в лицо.

Наконец могу заметить его темные глаза. Хитрые, будто лисьи. У них странный цвет, но это из-за тени капюшона. Интересно, почему он их скрывает?

– Ты тут шаманские ритуалы устраиваешь? – отвожу взгляд от него в сторону дома, – Учти, я ведь могу и совету ректоров рассказать. А верховные за это выпрут тебя из академии, – это единственное предположение у меня, которое объясняет его появление здесь. Все знают, что шаманские ритуалы запрещены. Это считается ложной магией, которая может сильно навредить и тому, кто этим занимается, и окружающим.

Но на мою угрозу парень лишь рассмеялся. Его сдержанный смех с ноткой издевки нарушил тишину улицы. Неприятные мурашки снова поползли по коже. Машинально оглядываюсь по сторонам. Здесь так тихо, что издавать такие громкие звуки страшно. Будто можно кого-то разбудить или потревожить, нажив себе неприятности.

– Еще и пугливая. Мелкая, серьезно говорю, вали отсюда, – посмеиваясь, говорит он, опираясь плечом о железный забор.

Прежде чем уйти, бросаю еще один взгляд на дом Блэкберн. Обводя глазами каждое окно, неожиданно улавливаю движение. В самом верхнем будто что-то шевельнулось. И в доказательство тому, что мне не померещилось, стекла касается бледная серовато-синеватая ладонь.

Вздрагиваю, тут же отвернувшись. Но посмотрев снова, уже никого там не обнаруживаю.

– Что такое? Веришь в местную легенду? – с насмешкой спрашивает парень, снова наклонясь ко мне.

– Нет, просто ветер очень холодный, – говорю я, толкая его в плечо рукой, чтобы освободить пространство и наконец уйти.

Теперь я точно уверена, что в доме кто-то есть. Мне не может померещиться дважды. Вопрос теперь в другом. Живой или мертвый этот кто-то?

7 ГЛАВА

– Как практика? – спрашивает Софи, когда я захожу в комнату после тяжелого учебного дня.

– Просто супер. Мисс Томпсон сказала, что мне не хватает концентрации, – бросаю рюкзак на кровать.

– То есть, ничего не получилось? – переспрашивает Софи.

– Нет конечно. Порадовало лишь то, что я была такая не одна, – устало плюхаюсь на кровать и откидываюсь спиной на стену, свесив ноги.