Алина Ян – Искаженная верность (страница 3)

Я безразлично перевел взгляд в окно. Вид из ресторана потихоньку начал терять свои очертания, являя моему взору лицо совершенно другой девушки. Зелено-карие глаза, бордовые длинные локоны, сияющая улыбка и ямочки. Звонкий смех будто взаправду до сих пор всплывает в моей памяти. Я вспомнил, как сидел в этом же ресторане с Агнес, когда официантка принесла за наш стол синюю розу. Мне казалось, что я сошел с ума. Сносящая с ног радость, охватила меня, как только я взял бутон в руки. Как полоумный тряс официантку, требуя, чтобы мне сказали, кто передал цветок. Никто ничего не знал. Не теряя времени, выбежал из ресторана, но никого не увидел. Через какое-то время официантка вернулась и извинилась. Сказала, что курьер перепутала и должна была отдать за другой столик. В тот момент мое сердце, наполненное облегчением, надеждой и счастьем, навсегда разбилось. Эта нелепая случайность заставила меня снова пережить смерть той, которую я все не мог забыть. Даже, если бы захотел, все равно бы не смог.

- Милый, ты меня слушаешь? - Снова послышался надоедливый голос.

- Нет. Делай, что хочешь - мне все равно. - Я встал из-за стола, отряхнул брюки и направился к выходу.

- Стой. Подожди, но это же... - Дальше я не уже не слышал, что она мне там в след говорила. Опять же, мне было все равно.

Сегодня был долгий день. Мне срочно нужно было выпить. Болезненные воспоминания слишком сильно влияют на меня, а мне ни в коем случае нельзя показывать уязвимости перед кем бы то ни было. Я своими собственными руками разрушил все. Совершил самое ужасное, что только возможно. И теперь плачу за это каждым своим нежеланным вздохом. Плачу каждый раз, когда открываю глаза и проклинаю себя вместе с этим бесполезным миром, в котором больше нет ее. Так и какая разница, кто будет моей супругой на бумаге. Настоящего брака между мной и Агнес не будет никогда. В течении всей жизни я буду нести это наказание и лишь по ночам буду с той, кто стала моим самым большим кошмаром. Пусть эти сны разрывают мне сердце в клочья, я ни за что бы не отказался от них. Ведь это единственная возможность видеть ее и не забывать любимый образ.

Я вышел из ресторана, оглянулся и заметил на парковке, уже ожидающего меня Адама. Друг был одет в темную рубашку и светлые брюки. Я был прекрасно осведомлен, что классика вызывала у Адама желание скривиться. На самом деле, его работа требовала более строгого дресс-кода, такого как костюм, но от этого его тошнило еще больше. Я же не настаивал. Если бы Адам был приставлен к моему отцу, такое своеволие ему бы никто не позволил. Блондин бросал на меня очередной изучающий взгляд, от которого меня передернуло. После того, что случилось больше года назад, он теперь всегда на меня так смотрит. Будто видит насквозь и молча корит за все. Каким бы преданным и близким он не оставался, все равно не может простить меня. Пусть наслаждения от моих мук совести он не испытывает, но я вижу глубже. Его любимая страдает из-за меня.

Захотелось помыться. Всего на мгновенье я чуть не потерял контроль, когда тяжелые сердцу мысли заскакали в моей голове. Теперь, когда осенний ветерок любовно ласкал мое лицо, я смог глубоко вздохнуть.

- Где снова носит этого засранца? - Прорычал я, только сейчас замечая, что он один.

Адам отвел взгляд, сжал челюсть и молча открыл мне пассажирскую дверь. Закатив глаза, я ухмыльнулся сам себе и сел на предложенное место. Терпеть не могу всю эту претенциозность. Я в очередной раз почувствовал себя грязным и недостойным таких верных людей. Снова поймал себя на презрении к самому себе и выбросил мрачные мысли в воображаемый ящик. Они все равно догонят меня, когда я буду более уязвим. Когда я останусь один.

Адам сел за водительское сиденье и молча протянул мне планшет. Предчувствуя неладное, я выхватил его из рук и просмотрел содержимое.

- Что опять? Удалось выяснить, кто пытается взломать нашу систему? - Прорычал я, пролистывая отчеты наших айтишников.

- Нет. Хантер работает над этим. Он сказал мне... – Договорить ему не удалось, так как я был слишком зол и перебил его.

- Почему он до сих пор не вернулся? Где его черти носят вообще? - Я постарался взять себя в руки, потому что поиск крысы в наших рядах сейчас имеют гораздо больше ценности, чем мои внутренние терзания.

Адам выехал с парковки, глубоко вздыхая. По плотно сжатым губам и устремленному взгляду на дорогу, я понимаю, что друг снова тщательно подбирает слова. За последние несколько недель это уже была вторая попытка неизвестного хакера пробраться туда, куда не следует. И ведь эта мразь знает, что и где искать.

В первый раз нашему программисту отправили письмо с неким документом под предлогом заключения договора. В этот документ был встроен троянский конь. Это своего рода вирус, который незаметно взламывает систему любого хорошо защищенного сервера. Благо в нашем отделе работают далеко не идиоты и быстро распознали его. При выяснении обстоятельств наш партнер, дабы не бросить на себя тень нашего недоверия, предоставил все сведения, касающихся его сотрудников. Неизвестный хакер не был пойман. Некий Арнольд Мейсон сбежал до того, как мы бы нанесли ему визит. Естественно, личность была фальшивой, в прочем нас это мало удивило.

Второй инцидент произошел, когда одна из уборщиц пыталась засунуть флешку в ноут помощника моего отца. Ее поймали на месте. Как оказалось, ей угрожали жизнью дочери. С того момента доскональной проверки удостоился абсолютно каждый новенький сотрудник. Мой поверенный должен был вычислить того, кто может сливать важную информацию у нас за спиной, но результатов пока нет. Это порядком выводило меня из себя. Если в ближайшее же время я не найду крысу, отец устроит мне настоящий ад. Его терпение уже трещит по швам. С момента возвращения отца из-за границы, он стал нетерпеливым и более жестоким, чем когда-либо его знал я. Пусть я сам далеко не ангел, но порой его методы внушают настоящий ужас. Чего стоит то, что он сделал с бедной уборщицей. Папаша считает, что я стал слишком мягкотелым, и даже догадывается о причине таких изменений. Я стал менее управляемым по его мнению. Всеми способами я старался убедить его в том, что все как раньше, но сам не верил в собственную ложь. Она изменила меня.

Каждый раз, когда мне приходилось входить в образ наследника теневой корпорации и грозой своих врагов, я видел перед собой разочарованное, полной боли лицо Арии. Это причиняло мне нестерпимую боль. То, что раньше казалось мне само собой разумеющимся, теперь отвращало. Это сделало мою жизнь сложнее. Моральный компас, в виде моей любимой девочки, тесно сплелся с моей кровью и каждый раз трезвонил по венам. Просил, умолял остановиться. Вот только я не имею право на милосердие и текущие из-за этого ошибки. Для такой роскоши я родился не в той семье. Я тот, кто я есть. А без нее ничего из этого не имело смысла, так что я просто продолжал делать то, что должен.

- Он звонил мне. Завтра вернется. Кажется, Мелисса болеет куда серьезнее, чем он нам об этом говорит. - Вывел меня из моих мыслей Адам, вовлекая в реальность.

Я нахмурился. Хантер, кажется говорил что-то такое. Я вспомнил милое личико светловолосой девочки, которая задорно смеялась и звала меня Эйди. Впрочем, она единственная, кому разрешалось так сокращать мое имя. Когда та была совсем малышкой, она по какой-то причине не могла выговорить мое имя полностью, хотя с легкостью справлялась с более сложными словами. Я догадывался, что она хитрила, но все равно получал удовольствие от этой ее маленькой шалости. Примерно года полтора назад Мелисса ни с того ни с сего захворала. Хантер отнекивался от любого упоминания о ней, не желая впускать нас с Адамом в это дело. С того момента мы ее больше не видели. Хантер сказал, что та лечиться в какой-то частной клинике. Когда мы несколько раз пытались выяснить, в чем там дело, друг выходил из себя. Мрачнел и пресекал любой разговор. О том, чтобы навестить малышку даже речи не шло. Вскоре, мы смерились и украдкой удостаивались только крайне сухими крохами информации по ее состоянию.

3 глава.

Злость клокотала во мне, угрожая разнести весь особняк на мелкие щепки. Уже, в который раз отец выводил меня из себя. С ним я будто снова становился тем маленьким, немощным мальчиком, который не может перечить главе семьи. Презрение в глазах родителя с каждым годом становилось все более ощутимым. Я даже не догадывался, как свободно мог дышать, когда этот старик грел свою пятую точку в солнечной Саванне. Его контроль теперь следовал за мной по пятам, заставляя все время оглядываться, не совершил ли я очередную ошибку. Однако, с момента его появления удавка на моей шее стала стягивать мне горло все туже и туже. Раньше он просто избивал меня до полуобморочного состояния из-за любой провинности. Сейчас же, когда он не может поднять на меня руку, ведь я далеко уже не ребенок, он находит мои слабые места и бьет туда с особой жестокостью. А именно - мои близкие. Я рос с пониманием, что у меня не может быть друзей, но как последний идиот позволил себе привязаться до такой степени, что теперь уже ничего не могу с этим сделать. Я научился скрывать собственные чувства, но срывать с меня маску отчужденности, отец научился с такой же легкостью, как открывать бутылку минералки.