Алина Углицкая – Полный трындец-1, или Феникса вызывали? (страница 9)

Голос хриплый, грубый. Как раз под стать мускулистой фигуре и будто вытесанному из камня лицу.

Сработало. Я сдержала улыбку и повернулась к пленнику.

– А это сделал не ты?

– Я не зверь! – рыкнул в ответ.

– А кто? – задала я, казалось, простой вопрос.

Но парень неожиданно завис, как телефон с переполненной памятью.

– Я полукровка, – ответил он после небольшой заминки. – Отец – горгулья, а мать родом из этой деревни.

– Почему же с тобой так жестоко обошлись? Ты же не чужак им.

Его удивил мой вопрос.

– Я не помню иного обращения. Отца не знаю, мать родами умерла, другой семьи не осталось. Да и не любит местный народ полукровок. С детства выживаю только тем, что выполняю тяжелую работу в поле.

Теперь понятно, откуда такие мышцы.

Он продолжил говорить, стараясь не смотреть на меня. Я чувствовала, что ему тяжело это вспоминать.

– Когда у старосты пропала корова, все жители деревни принялись ее искать. Я нашел первым. В овраге. Освежеванный труп.

– И все решили, что это сделал ты?

– Да.

– Дай-ка предположу: на твоих руках и одежде следов крови в тот момент не было?

– Не было, – подтвердил полукровка.

– Вот народ! – возмутилась я. – Лишь бы сделать виноватым. Нашли козла отпущения!

– Кого?

– Не важно, – отмахнулась. – Что же мне с тобой делать-то?

Задумалась, потирая подбородок и поглядывая на пленника. Что-то внутри меня зудело назойливой мухой, требовало, чтобы я оказала помощь этому парню. Интуиция? Шестое чувство? Или вдруг во мне открылось предвидение?

Да кто его знает! Главное, что отмахнуться не могу.

Тряхнув головой, бесстрашно шагнула к столбу.

Я – и бесстрашно?!

Решила, что буду удивляться потом.

Парень насторожился, принюхался. Он не спускал с меня напряженного взгляда.

Надо же, боится, а должно все происходить наоборот.

Я же невольно вспомнила, как подожгла хижину Марциуса. Тогда я была очень зла, видимо, потому и сработали дарованные силы на чистых эмоциях. Может, и сейчас получится их использовать, если очень захотеть спасти бедолагу? Как-никак, магия у меня есть, научиться бы ею пользоваться…

Не попробую – не узнаю.

Все еще испытывая возмущение за несправедливое наказание ни в чем не повинного существа, прикоснулась к цепи. Представила, что мои чувства – это огонь, что в моих жилах бурлит раскаленная лава. Сконцентрировалась на языках внутреннего пламени и послала мысленный импульс ладоням.

Не успела еще осознать, что случилось, а железо уже стало мягким, как глина в моих руках. Потекло.

Глаза у пленника моментально расширились. Да и мои полезли на лоб. Я даже не ожидала, что смогу это сделать. Но цепь разомкнулась!

Меня охватило радостное облегчение. Губы сами расползлись в улыбку, когда я то же самое проделала с ошейником, благо он не так сильно прилегал к шее. Я все боялась обжечь нового знакомого. Пришлось очень близко наклониться к нему.

Здоровяк притих, тараща на меня большие глазищи. Дикий какой, не привык, что о нем проявляют заботу и дотрагиваются так осторожно.

– Лети, птичка! – напутствовала я, когда цепь, звякнув, упала на землю, а здоровый детина встал во весь рост.

Вместе с ним выпрямилась и я. Он оказался выше меня на две головы, на три размера шире в плечах.

Ого, ну и громадина!

Невольно сделала шаг назад. Смелость моя поубавилась. Если бы пленник не сидел на корточках, я бы с трудом дотянулась до его шеи.

От моего оценивающего взгляда парень смутился.

– Я не могу летать, – буркнул в сторону.

– Почему? – наверное, с моей стороны это было бестактно, но я уже задала вопрос.

– Я полукровка.

– И что? Крылья же есть.

Он вздохнул.

– Они неразвиты.

Надо же, мышцы на руках нарастил, а летать так и не научился.

– Для полета они слишком маленькие, – пояснил парень.

– Понятно, – ответила я. – Но я вообще-то образно выразился. На твоем месте я бы навсегда покинул деревню. В других местах тоже можно заработать на пропитание.

– Я уже подумывал об этом.

Здоровяк уже сделал несколько шагов, как вдруг остановился, переминаясь с ноги на ногу. Явно хотел что-то спросить.

– Могу я узнать твое имя? – решился все же задать вопрос.

Я машинально ляпнула:

– Злата.

Пришлось мысленно дать себе по мозгам.

Ой, ду-у-ура! Зачем мне маскировка, если так легко рассказываю о себе? Проще повесить табличку на лоб с именем и паспортными данными! Типа, ау, соколики, туточки я, берите меня голыми руками!

От досады прикусила губу.

– Девушка, значит, – полукровка даже не удивился. – Я так и думал. А меня зовут… – тут он замялся, словно давно не произносил свое имя. – Хармс, – вымолвил наконец.

– Очень приятно, – зачем-то ляпнула я.

– И мне тоже, – произнес он смущенно.

– И как же ты догадался, что я не парень? – осторожно поинтересовалась. А себе мысленную зарубку поставила, что нужно вести себя осмотрительнее.

– Пахнешь ты по-особенному, – признался Хармс, которого я мысленно называла горгушей. Повел носом, принюхиваясь, и протянул: – Вку-у-усно!

Он даже глаза зажмурил от удовольствия. Я, опешив, уставилась на него.

Вкусно? Это я-то? После дневного марафона?

Да я не то, что попахиваю, я источаю тот еще “аромат”! Как только представится возможность, тут же приму ванну. Или хотя бы скромненький душ.

– Не бойся, я твой секрет никому не скажу, – теперь он смотрел на меня с благодарностью. Без намека на страх. – Можешь мне верить.