Алина Углицкая – Ключи к ледяному сердцу (страница 8)

– Хм…

Мы двинулись дальше.

– Что там? – я указала на дверь, из-за которой слышался шум.

– Там кухня, – последовал ответ. – Кладовая, погреб и выход на задний двор. Но им пользуются только слуги.

– А там?

– Там малая столовая. В ней подают обеды в те дни, когда лорд принимает гостей.

– А здесь? – замедлила шаг возле высоких двустворчатых дверей, украшенных тонкой резьбой.

Двери были плотно закрыты. Под ними сияла полоска света. Помнится, в заброшенном особняке я видела их сорванными с петель.

– Большой трапезный зал, леди.

Оттуда доносились голоса, звон посуды и резкие звуки: будто кто-то настраивал музыкальные инструменты.

– Там готовится свадебный пир?

Женщины подтвердили мою догадку. Я шагнула ближе и потянула на себя одну створку. Но ничего не успела увидеть, потому что дверь резко распахнулась, едва не огрев меня по лбу, а из зала выскользнул слуга и с сосредоточенным лицом бросился в сторону кухни.

– Леди! – худая матрона оттащила меня от дверей. – Вам туда нельзя!

– Лорд готовит сюрприз?

– Сюрприз? – мои спутницы переглянулись. – Нет, леди, просто вам там не место. Это увеселения для мужчин.

– Но это же и мой праздник, разве не так?

– Все так, но вам лучше…

Толстушка понизила голос и испуганно округлила глаза:

– Вам лучше держаться подальше от гостей нашего лорда. Они… как бы это сказать помягче, суровые люди.

– Солдафоны, – чопорно припечатала высокая. – Грубые и неотесанные. Совсем не компания для такой милой и нежной леди, как вы.

***

За разговором мы пересекли холл и поднялись на второй этаж по лестнице с резными балясинами. Той самой, которую я тоже видела в заброшенном доме.

– Ваши покои, леди, – меня пригласили войти в просторную комнату.

Судя по обстановке, это была полугостиная-полукабинет, выполненная в персиковых тонах. Мне не дали задержаться и рассмотреть комнату повнимательнее, а провели в следующее помещение, оказавшееся спальней.

Окна спальни были плотно задернуты. Свет шел от множества зажженных свечей в серебряных канделябрах.

В центре комнаты стояла кровать, стыдливо прикрытая шелковым балдахином, рядом с ней – круглый стол, накрытый на двоих, и два кресла. В изножье кровати находился камин, в котором сейчас пылал огонь. Здесь было очень тепло, но я этого не заметила. Стоило мне увидеть кровать – и меня начала бить мелкая дрожь.

– Не волнуйтесь, леди, все невесты через это проходят, – одна из матрон поймала мой дикий взгляд, брошенный в сторону балдахина.

– Вы о чем? – пропищала я неожиданно севшим голосом.

– Мы подготовим вас к первой ночи, – вторая потянулась ко мне, чтобы помочь раздеться. – Матушка ведь рассказывала, как должно все пройти?

Я замотала головой.

Мне стало страшно, причем до такой степени, что я изо всех сил вцепилась в брошь, соединяющую под горлом две половинки моей пелерины.

– Все будет хорошо, главное – не перечьте супругу и делайте все, как он скажет.

Женщины на два голоса увещевали меня, пока не сумели отвести от застежки мои занемевшие пальцы. Я словно оцепенела, неожиданно осознав, что супружество – это не просто молитвы у алтаря, алая лента на запястье и свадебный пир. Это одна кровать на двоих. Это чужой мужчина, который увидит меня без одежды и будет трогать… везде…

Мои щеки полыхнули огнем.

Нет, я не была совсем уж наивной. Доводилось слышать, как стонет мама, когда к ней в спальню приходит отец. Потому что ее спальня располагалась прямо под моей и у нас был один дымоход. Иногда она стонала так жалобно, что я в ужасе закрывала уши и с головой пряталась под одеяло. Но еще страшнее было, когда она кричала во время родов. И когда служанки выносили из ее комнаты ворох окровавленных тряпок.

Нам, детям, никто ничего не объяснял. Но перед тем, как отправить меня сюда, мама сказала почти то же самое, что сейчас эти женщины: будь послушной и не зли мужа. Делай все, как он хочет.

Но я не знаю, чего он захочет! И от этого мне очень страшно.

Женщины болтали, не переставая, явно пытаясь отвлечь меня от тяжелых мыслей. Но в голову лезли сплетни наших служанок. Про блудниц, которых каждый вечер приводят хозяину этого дома.

Пока меня раздевали, я шарила взглядом по комнате, ища, чем смогу себя защитить, если лорд потребует что-то… мерзкое. Но ничего подходящего на глаза не попадалось. Разве что каминные щипцы. Или, может быть, тяжелая, оплетенная лозой бутылка, стоящая на столе. Или один из канделябров. У них, кстати, очень удобная ножка. Как раз хорошо в руку ляжет…

– Вы слушаете, леди?

– Простите?

Я встрепенулась, обнаружив, что дамы обращаются ко мне уже в пятый раз.

– Не выходите одна из своих покоев, особенно ночью. Это запрещено.

– Что, почему?

– Приказ лорда. В этом доме много опасных мужчин. Да, и слуги тут тоже бывшие солдаты, списанные по разным причинам, – продолжили объяснять мои спутницы. – Лорд взял их в свой дом из милости, но вам не стоит с ними общаться. Все указания можете передавать через нас. Для этого нас и наняли.

Я слушала, пытаясь уложить все в понятную мне картину. Но картина не складывалась.

– Хотите сказать, мы с вами единственные женщины в этом доме?

– Да, леди.

– И вы мои…

– Мы ваши дуэньи, компаньонки, горничные, камеристки и все, что вам только нужно.

– Понятно.

Хотя нет, ничего не понятно.

Женщины ловко освободили меня от платья. Затем сняли тяжелую тиару вместе с фатой, и мне определенно стало легче дышать. Но ожерелье и наручи оставили.

– Эти украшения – символ брачного союза, – пояснила толстушка. – Лорд снимет их сам.

– Не могли бы вы представиться? – попросила я, когда осталась в одной сорочке. – Боюсь, запамятовала ваши имена, сударыни…

– Ох, леди. Мы понимаем, столько волнения, – они быстро переглянулись.

– Можете звать меня донна Эстерс, – первой поклонилась высокая.

– А я донна Фава, – присела толстушка.

– Вы не местные, да?

– Да, леди, мы уроженки Шафиррата, далекой южной страны. А в Гвадарс прибыли вместе с лордом Олбрандом. Наши сыновья, – они обменялись быстрыми взглядами, – наши сыновья служили вашему супругу, но погибли в одном из боев. Лорд из милосердия взял нас к себе в дом.

– А ваши мужья?

– Мы вдовы.

Обе потупились, но не смогли сдержать тяжкий вздох, прозвучавший синхронно.

А я поняла, что опять что-то не сходится. Ну не может человек, приютивший в своем доме вдов и списанных солдат, быть жестоким. Однако и слухи не возникают на пустом месте. Что-то с моим мужем не то. У него точно есть какой-то секрет, и я обязательно выясню, что он скрывает.

Потом. Когда сама перестану трястись от страха.