Алина Темержанова – Пустошь (страница 5)
Влас кивнул, достал из сумки импровизированное оружие и вложил его мне в руку. Я осмотрела новый предмет: заточенное шило, обмотанное изолентой и тряпьём у рукояти.
– Оно легко прячется.
– Для одного точного удара при самозащите сойдёт, – сказал Влас и улыбнулся, увидев мой озарённый взгляд.
– Спасибо, – прошептала я, сжимая оружие и ощущая его вес в руке.
«Смотрел, как я дремлю?» – пронеслось в голове, когда мы спускались к остальным.
Ребята были уже готовы к выходу. Моё внимание привлекли металлические трубы у двери с обмотанной для сцепления рукоятью.
– У вас пальцы не замёрзнут их нести? – сказала я, оглядывая изобретение.
– Мы их на спине закрепим. Лучше так, чем с пустыми руками в гости, – смеясь, добавил Серёжа.
– А мы с тобой, Герда, понесём посуду, на обратном пути зайдём в ПВ7, – добавила Мира, надевая рюкзак.
Выйдя из дома, мы молча направились к башне. Глядя на компанию, я мысленно проводила аналогию с ниндзя. Вязаный снуд и шарф закрывали лицо до самых глаз, чтобы не обморозить щёки и нос. Торчащие волосы покрывались инеем.
Башня на горизонте была всё ближе, её детали становились видны всё отчётливее. Её можно было описать как ржавый, облезлый бетонный цилиндр, где ветер выл в дырах, где когда-то стояли окна-бойницы. Снег намёл у основания, но ближе к железной двери было вытоптано множество следов, образующих аккуратную тропу – путь паломников.
Серёжа сдвинул дверь. Скрип железа по бетону оглушил мёртвую тишину. Следом зашли Мира и Герда, замыкал цепь Влас. Воздух в помещении был спёртым, пахло ржавчиной и чем-то протухшим. Сверху, через разрушенный купол, падал призрачный столб белого света. Ребята разбрелись по углам, их шаги отдавались глухим эхом.
В середине помещения стояло каменное корыто из старого бетонного жёлоба, заполненное смесью пепла и костей среднего животного. Мира съёжилась, отходя подальше от ритуального алтаря. На стене чьей-то кровью была написана надпись на латыни.
Герда достала записную книжку и быстро переписала надпись: De cinere sol oritur.
– Я думаю, ни у кого не осталось сомнений? – начал Серёжа.
– Нужно поскорее делать ноги, – тревожно проговорила Мира и взяла меня за локоть.
Снаружи послышались нарастающие звуки многочисленных шагов. Влас и Серёжа сжали в руках трубы, а Мира осторожно выключила фонарь. Герда медленно шагнула вглубь башни и похлопала ребят по плечам, призывая следовать за собой. Компания укрылась за массивным бетонным коллектором у задней стены, где когда-то крепились трубы. Щель была достаточно глубока, чтобы скрыть силуэты, если не светить прямо в неё.
Скрип двери, луч фонаря бьёт внутрь, подсвечивая столбы пепла и пыли в центре. Стоя с краю, Серёжа заметил, как в здание вошло четыре силуэта в тёплых мантиях. Жрец не отличался внешними атрибутами, но по его вальяжной стойке и отношению к своим можно было догадаться, какую роль он занимает. Серёжа выругался про себя, заметив оставленные следы ботинок на небольших участках, где лежал снег. Он медленно повернул лицо к стене, подставляя под свет только затылок, накрытый капюшоном.
Жрец заметил следы и кивнул одному из исполнителей. Тот начал методичный обход по периметру, светя фонарём в каждый выступ. Свет полз по бетону, как щуп. Герда задержала дыхание, сердце колотилось как бешеное. Луч пробежался по краю их укрытия.
В этот момент раздался новый звук снаружи. Жрец бросил последний взгляд на следы и подал сигнал рукой о прекращении. Он выдвинул кирпич в стене и достал какие-то конверты с сургучными печатями. Это не ускользнуло от внимания ребят. Исполнители прекратили поиск и направились к выходу. Дверь с глухим звуком прикрылась, заставляя комнату погрузиться в темноту.
Компания резко выдохнула и обессиленно осела на пол. Тело Герды дрожало больше от страха, чем от холода.
– Я всё ещё придерживаюсь своей мысли, – проговорила Мира вслух.
На этот раз никто из ребят не был против – поскорее убраться из башни. Оглядываясь по сторонам, компания вышла. Белый от снега свет ослепил на мгновение глаза до боли в голове.
– Ещё бы чуть-чуть… – начал Серёжа взволнованно.
– Не здесь. Много ушей, дома обсудим, – резко перебил его Влас, оглядываясь вокруг.
Некоторое время все шли молча, забрав по пути еду. После произошедшего герои поскорее хотели вернуться домой, отдохнуть и поделиться мыслями.
После ужина все мигом поднялись наверх, и каждый начал что-то судорожно, эмоционально щебетать, превращаясь в гул из множества голосов. Еда придала сил, в голове шустрее закрутились шестерёнки. Каждый делился впечатлениями.
– И зачем мы только сунулись туда? Я же говорила, это не наше дело, – жаловалась Мира.
Одновременно с этим Серёжа добавлял:
– Я только в фильмах видел такие алтари. Ну и жуть!
– А конверты с печатями? Как всё официально. Такие печати только верхушка ставит. Что общего может быть у культа с властью? – продолжил Влас, останавливаясь у зеркала.
– Наверняка больше, чем мы думаем, – заключила я, неосознанно наворачивая круги по комнате в поисках ответа.
– Церковь всегда была одной из форм власти, но я не думал, что это наш случай, – задумчиво процедил Влас, тормоша свои тёмные волосы, придавая им форму.
– При чём тут культ? Они, может, косвенно связаны с религией, но с Церковью – сомневаюсь, – задумчиво добавила Мира.
– Как по мне, они все одинаково безумны. Вспомните нашего Ерофея, – добавил Серёжа, поморщившись и вспоминая причитания старика.
– Он просто больной человек! – с защитой в голосе сказала Мира.
– Да нет, он всегда был слишком религиозен. Мне Мария рассказывала, что он хранит в половицах какие-то записи и священные книги ещё с молодости. Вот чудик, – настаивал Серёжа.
«То, что он назвал свою дочь в честь Девы Марии, тоже должно многое о нём говорить», – подумалось мне.
– Мы отвлеклись от темы, – проворчал Влас, потирая переносицу.
– Как раз наоборот. Может, у него попробуем спросить про культ? Только понять бы, кому или чему они поклоняются. Я так понял, они очень любят круги. Полукруг сгоревшего дома, башня… – начал перечислять Серёжа.
Я достала дневник и провела пальцами по надписи на латыни, которую успела переписать со стен.
– Наверняка она как-то поможет. Сначала разобраться бы с ней.
«Как же я скучаю по телефону. Без него придётся в библиотеку тащиться и надеяться на какой-нибудь переводной словарь, если их все не сожгли».
– Вы отдохните, я сама разберусь. Это не займёт много времени, – сказала я, вставая с места и направляясь к лестнице.
Влас сделал два шага и схватил меня за плечо, останавливая:
– Только будь осторожна и постарайся вернуться до темноты. Хорошо?
Я кивнула и собрала в бордовый рюкзак: записную книжку с ручками, шило, кипяток в термосе и керосинку.
От дома до библиотеки пятнадцать минут пешком, если идти напрямую, через обгорелые бараки. Пепелища уже припорошило снегом, но запах горелой древесины и пятна на стенах оставили след.
Герда остановилась напротив библиотеки, заворожённо глядя на здание. Оно стояло как огромный, обмороженный мавзолей. Окна на первом этаже были забиты фанерой, на верхних зияли чёрные дыры, откуда свисали сосульки.
Войдя, она остановилась, позволяя глазам привыкнуть к сумраку. Холод ощущался густым и неподвижным. Вдалеке она разглядела сгорбленную фигуру старика, плотно кутавшегося в куртку, с толстыми линзами на очках, почти неотделимого от этого места.
«Наверное, он был привязан к этому месту ещё до катастрофы».
Гедда решила не беспокоить старика и сама прошлась по зданию. Большой читальный зал не отдавал уютом. Бесконечные стеллажи, уходящие в темноту, стояли полупустые. Книги ушли на растопку ещё в первые месяцы. Остатки лежали неровно, жалко. Мокрые бесформенные комки бумаги валялись на полу.
«Найти тут что-то будет непросто, придётся повозиться», – подумала Герда, подавив комок разочарования. Но другого выхода не было.
Она подошла к секции, где когда-то была справочная литература. Стеллажи здесь пострадали меньше. Герда стала водить пальцем по корешкам, стирая иней.
«Англо-русский… Немецко-русский… Французско-русский…»
Книги были тяжёлые, некоторые от влаги слиплись в большой кирпич.
«Вот он, латинско-русский словарь. Повезло», – её сердце ёкнуло.
Она попыталась взять потрёпанный синий корешок, но книга будто вмерзла в соседей. Пришлось взяться двумя руками и дёрнуть с силой, но ничего не вышло. Тогда девушка достала своё шило, приставила его по бокам и аккуратно отколола. Раздался приятный звук, похожий на хруст льда, и книга, потеряв несколько листов, отсоединилась. Словарь был холодным на ощупь, тяжёлым, как плита.
Герда повернулась, чтобы подойти к столу, но замерла. В трёх шагах от неё, в проходе меж стеллажами, стоял человек. Высокий, в серой плотной куртке силовика – форменной одежде внутренней стражи Ядра. Мужчина наблюдал за ней уже некоторое время.
– Тут мало кто бывает, – сказал он спокойным, низким голосом. – Особенно с Периферии. И ищут далеко не словари.
Герда опасливо прижала фолиант к груди. Её мозг лихорадочно соображал:
«Бежать? Нет, догонит. Может, воспользоваться мной, а потом убить ради забавы», – первое, что пришло в голову.
– Я тут не одна, меня ждут снаружи, – лихорадочно выпалила она, ожидая его реакции.