Алина Смирнова – Мы всего лишь осколки: Разбиваясь вдребезги (страница 2)

Костя осторожно берет меня за руку. Смотрит на мои пальцы, а я смотрю на него. Он не хотел меня отпускать! Не это ли самое важное?

Но тут я слышу шаги, мы больше не одни в этом тихом коридоре муравейника, и волшебство момента испаряется.

– Костя! Ты тут? – зовет женский голос. Он громкий и игривый, и я быстро убираю руку. – Я у тебя кофту ночью не оставила?

Костя мигом меняется в лице и произносит одно лишь матерное слово.

И это короткое ругательство красноречивее любых слов, которые он мог бы произнести.

Она. Забыла. Кофту. У него. Ночью.

Я прикрываю глаза и качаю головой. Слышу, как она подходит ближе, и у меня перехватывает дыхание. Я разворачиваюсь, иду по коридору назад. А девушка с пышным хвостом, та, которую я видела в день отъезда, подходит к Косте и так улыбается ему, совсем не замечая меня. Она спрашивает довольно громко:

– Ты давно проснулся? Я боялась тебя разбудить.

Я не слышу, что он отвечает ей. В моих ушах гудит так, что кажется, весь муравейник заполнен роем пчел. Мне все равно, что она забыла кофту у него. Мне плевать и на него, и на нее. И на эту дурацкую кофту тоже. Мне плевать на них! Почему же так больно?

Я спускаюсь на -8, и здесь очень оживленно. Новички снуют туда-сюда. Дохожу до своей комнаты, чувствуя, как каждый шаг отдается в голове.

У двери -802 торможу. Эта комната больше не моя, так же, как и Костя. Мне надо в другую. Не помню, в какую. Нажимаю на браслет и смотрю последнее сообщение. Мне нужна -661.

Поднимаюсь на этаж выше – здесь всё так же шумно и людно, и от этого становится только хуже. Мне нужно хоть на минуту остаться одной. Вижу дверь в женский туалет и без колебаний скрываюсь за ней. К счастью, здесь пусто. Подношу руки к крану, и течёт вода. Набираю полные ладони и умываю лицо, чувствуя, как холодные капли стекают по коже.

Я долго смотрю на себя в зеркало, но не вижу отражения. Передо мной, словно в фильме, проносятся моменты наших отношений с Костей: вот мы танцуем в день нашей встречи. Вот он гоняется по саду за моими сестренками, и они хохочут, а затем ловит меня и кружит на руках. А вот мы целуемся, а после, лежа в постели, я веду пальчиком по рельефу мышц на его животе.

Я прокручиваю воспоминания одно за другим и запираю их глубоко внутри. Он мне ничего не обещал. Ничего не должен. Мы давно расстались. Мы разошлись тогда, когда кричали друг на друга в его кабинете после моего спора с Сергеем. Нет, даже не тогда. Раньше. Когда из-за него меня стали запирать в карцере. Я больше не буду плакать. Он того не стоит. Мне есть ради кого забыть обо всем!

В туалет вваливаются три девушки. Они шумные и веселые, и мне пора уходить. Иду наверх и чувствую себя бесчувственным роботом, передвигающим руками и ногами чисто механически. Давай же, дыши! Соберись! Не хочу, чтобы Оля видела, что я лила слезы в первый же день, да и остальные тоже.

Я всё ещё чувствую дрожь в руках, когда вхожу в комнату, но застываю в маленьком коридоре и теряюсь. Может, я ошиблась дверью? Нет. Оля здесь, сидит на стуле у стола, да и Майя на своей яркой кровати в окружении фонариков. Но на моей кровати, той, которую я выбрала, сидит девушка. Она скрестила ноги по-турецки и положила мою подушку себе на колени, опираясь на них. У нее короткие волосы, стриженные на мужской манер, и жесткое лицо. Она ухмыляется, что-то говоря второй, тонкой и длинной, сидящей на стуле.

Я подхожу к изножью своей кровати, и в комнате повисает тишина. Чувствую, сейчас они все четверо смотрят на меня.

– Что встала? – насмешливо интересуется нахалка с моей кровати.

– Это моя кровать, – говорю я с нажимом. Мой голос становится тверже: – Ты сидишь на моей кровати.

Она изображает удивление:

– Правда? – тянет в ответ, – прости, я забылась. Раньше была моя.

Она выпрямляется, берет мою подушку и кидает ее в изголовье, а затем ложится, вытянувшись во весь рост. Ложится на мою кровать! Да еще и нагло смотрит на меня:

– Полежать можно?

– Нет, – выплевываю я. – Вставай!

– Мне как-то лень, – произносит она, похрустев пальцами, а вторая, та, что на стуле, наблюдает за нами и ухмыляется.

Маньяк там, в моей голове, предлагает: «Бей, начни драку». Я прикрываю глаза и делаю глубокий вдох. Нет. Я спокойна, я не начну драку первой. И не потому, что она сильнее. Я быстро оцениваю ее: она выглядит мощной, тогда как я худая и гибкая, и у нас явно разная весовая категория. Я просто не из тех, кто лезет в драку первой, хоть и чувствую, как все мои мышцы напрягаются, а глаза уже ищут, чем бы ее ударить. Смотрю на Олю, и она чуть заметно пожимает плечами. И тут вмешивается Майя:

– Ой, Златка, не начинай! Тебе просто нравится доводить всех. – Майя смотрит на меня и говорит, указывая на ту, что на кровати: – Это Злата, она с нами в группе и вечно цепляется.

– Барби, куда ты лезешь? – грубовато отвечает Злата, – не видишь, я тут с Настюхой общаюсь, – она смотрит на меня: – Кстати, подушка у тебя классная. Я, пожалуй, себе заберу.

Я сжимаю челюсти, и сама слышу скрежет зубов, чувствую, как еще чуть-чуть, и я ее ударю. Но тут Оля делает то, что я меньше всего от нее ожидаю – смеется.

Она подходит к своей кровати.

– Мою тоже прихвати! – весело говорит Оля и со смешком легко кидает свою подушку этой наглой Злате.

– Эй! Ты че кидаешься? Я тут старшая, между прочим. – возмущается та и швыряет подушку обратно, а затем рывком поднимается с моей кровати: – А ты че встала как истукан? – говорит она мне с вызовом, но я не реагирую, не двигаюсь с места. – Так даже и не интересно.

– Девочки, не обращайте внимания, – примирительно произносит Майя, – Златке просто нравится…

– А ты, Барби, помалкивай, – перебивает Злата. – Мы и так с тобой три года в одной комнате мучились. Барби болтает без умолку, – говорит она нам с Олей, – приходилось ее к кровати привязывать и скотчем рот заклеивать, правда, Танюха?

И та, худая, кивает «да» и снова смеется, но Майя возмущается:

– Неправда! – она выпячивает глаза и даже топает ногой от возмущения. – Такого не было!

– Но так хотелось, – с чувством произносит Златка, и они обе смеются, а я просто опускаюсь на свою кровать и обнимаю себя руками. Я еще не готова к их перебранкам и подколкам. Буду ли когда-нибудь – не знаю.

Браслет вибрирует, и я читаю сообщение: «Собрание через 15 минут в переговорной 1».

– Переговорная 1 – где это? – спрашивает Оля.

– Мы вас, как малых детей, проводим, не волнуйся, – говорит Златка. А Майя закатывает глаза:

– Только не так, как меня в мой первый день. Они меня в подсобку темную затолкали и там и оставили.

– Ой, блин, нашла что вспомнить! Мы просто проверяли, как ты будешь вести себя в сложной ситуации!

Мы идем в переговорную на минус третий этаж. Майя с Златой продолжают пререкаться, Таня идет молча, и я ловлю на себе ее задумчивый взгляд. Интересно, сколько ей лет? Они выглядят старше, чем я или Оля, или даже Майя. Думаю, здесь они уже больше десяти лет. Они привыкли быть старшими, и мне они обе не нравятся.

Оля берет меня под руку и тихо произносит:

– Все нормально?

Я качаю головой и шепчу:

– Потом расскажу.

А затем в груди что-то сжимается: я сейчас снова увижу Костю, ведь он теперь мой командир. Мы будем видеться каждый день, работать вместе. Я поджимаю губы: и, как бы ни было больно сейчас, придётся справиться – выбора у меня уже нет.

Глава 2

Мы заходим в переговорную, и гвал голосов внутри мигом стихает. Я смотрю на собравшихся, впервые вижу их всех так близко, а не за дальним столом в столовой.

В переговорной, вокруг большого круглого стола, расположились двадцать мужчин. Кто-то стоит, а кто-то сидит, развалившись на стуле, но все они изучающе смотрят на нас, а мы с Олей замираем у двери, не зная, куда себя деть.

– Ну, че вылупились? – произносит Златка, – Девок ни разу не видели?

Она говорит в грубоватой манере и прерывает возникшее от нашего появления напряжение.

– Таких красоток еще не встречали, – подскакивает к нам парень лет двадцати, может, чуть больше, а затем отвешивает шуточный поклон, – добро пожаловать, милые леди.

Тут же появляется второй парень и выталкивает первого с нашего пути.

– Эй, Клоун, уйди с дороги! – а затем тоже насмешливо кланяется нам, – проходите-проходите, чувствуйте себя как дома.

Он оглядывается и тут же бросается к двоим на стульях.

– Брысь, – прикрикивает на них, как на котов, и те, посмеиваясь, встают. – Вот ваши места. Все в лучшем виде.

Он нарочито отряхивает стулья и, все так же кланяясь, предлагает нам сесть. Мы с Олей не можем сдержать смеха, да и остальные в кабинете так же смеются.

– Не обращайте внимания. Это местные дурачки, они безобидны, – говорит нам суровый с виду мужчина. У него короткая стрижка под машинку, и татуировка выглядывает из-под ворота майки. А сам он стоит в расслабленной позе, привалившись к стене.

– Ты кого дурачком назвал? А? – спрашивает тот, который отряхивал для нас стул, уперев руки в бока, – Ванек, иди сюда, – зовет он первого, которого сам же назвал клоуном, – Докторишка распоясался, давай ему морду бить.

В кабинете стоит такой хохот и балаган, что я просто теряюсь. Это же группа специального назначения, разве не должны они быть все строгими и собранными?

– Давай, Егорка, вмажь ему! – подначивает Златка, – И нарушишь правило номер 5.