Алина Смирнова – Мы всего лишь осколки: Разбиваясь вдребезги (страница 4)

– Может, познакомимся? – наконец произносит один из парней, – Я – Степан. Я был в группе «В».

– Я Амир, – говорит второй.

– А я – Паша, – произносит тот, что был в группе «Н».

Я смотрю на него и не могу удержаться от вопроса:

– Извини, но что ты тут делаешь?

– То же, что и ты, – отвечает он мне высокомерно. Мой вопрос тоже не из простых, поэтому я его легко прощаю. – Ты просто умела выкручиваться на командных, а я с техникой разбираюсь. И на всех занятиях по технике и программированию был лучшим. А ты и она, – он указывает на Олю, – их даже и не посещали.

– Ага, мы поняли, ты типа умный, – произносит Оля с презрением.

– Типа «да», – отвечает он с вызовом, и смотрит на нас сверху вниз не из-за своего роста, из-за своей уверенности, что знает больше. Я почувствовала укол зависти: он и правда знает. А я? Я просто притворяюсь, пытаясь не показать, как трясутся руки. И поэтому хочу ему ответить дерзко, но возвращается Рома и наши выяснения отношений прекращаются.

– Так, смотрите, – говорит Роман нам, – сейчас проведу вас по местам, которыми мы пользуемся. В общем, это переговорная 1. Ее используем для собраний типа такого, которое сегодня, ну или просто поболтать, обсудить что-то.

Дальше мы выходим в коридор и проходим к двери с табличкой «П2» – заглядываем в нее и обнаруживаем там множество экранов, какой-то большой круглый технологичный стол с большим экраном, вмонтированным прямо в столешницу, несколько магнитных и маркерных досок на колесиках, стоящих вдоль стены.

– Вторую переговорную используем для планирования операций, – сообщает нам Рома. Он произносит это просто, так будто здесь они сморят фильмы, а не планируют как залезть к противнику, рискуя жизнью.

Затем он отводит нас в тренажерный зал, и я рассматриваю разные блестящие тренажеры. А рядом с этим залом находится точная копия большого тренировочного зала, в котором мы тренировались ранее. Здесь так же множество труб под потолком, по которым я так любила лазить в прошлом, такой же искусственный газон, на который я падала миллион раз, скалодром и полосы препятствий.

– Это наш личный зал. Здесь тренировки в основном только наши.

Я вижу в центре поля тренирующихся бойцов, теперь уже из моей группы, и по коже бегут мурашки. Не хочу тренироваться с ними, судя по тому, как они лупят, меня снесут с одного удара. Но, с другой стороны, теперь у меня наконец сильная команда. Не об этом ли я мечтала?

Рома уверенно ведет нас дальше, показывая оружейную, стрельбище, просторную гостиную на -12 этаже:

– Здесь мы вечерами тусим. Гостиная не только наша, в принципе, могут приходить и хозяйственники, да и остальные тоже. Но мы не слишком дружелюбны, так что…

Он делает какой-то неопределенный жест рукой и идет дальше, и мы стараемся не отстать. А я обдумываю как он назвал «гостиная», будто здесь дом, а не военная база.

Идем на верхний этаж и проходим в боковой коридор, где стоят рамки металлоискатели и вооруженная охрана. Куда он нас ведет? На выходе наши браслеты сканируют, и, как я понимаю, мы выходим из муравейника. Неужели мы сейчас выйдем на поверхность.

Рома расслабленно зевает и потягивается. Не похоже, чтобы мы шли на поверхность. Паша о чем-то его спрашивает, и он отвечает лениво, неторопливо, а мы тем временем подходим к большим металлическим дверям:

– Направо находится проход к технике.

Пашка уже тянется к кнопке открытия двери, но Рома его останавливает:

– У вас разрешения туда нет, так что поверьте на слово. Сунешься без разрешения – минимум в карцер угодишь. За пределы базы везде разрешение нужно.

Его расслабленная и простая манера говорить меня сбивают с толку. Большой, сильный, накачанный и в татуировках, а говорит и движется так, будто он не боец самой опасной группы «эпсилон».

Заходим за вторую металлическую дверь и оказываемся в темном арочном коридоре. Здесь нас уже ждет небольшая кабинка, в которой мы рассаживаемся. Рома нажимает кнопку, и мы едем вглубь тускло освещенного коридора. Все это напоминает мне аттракцион в детском парке развлечений из моего детства. Это было бы что-то вроде комнаты страха. Как будто в любой момент из-за поворота может выскочить манекен-призрак. Только здесь, если что-то выскочит – выскочит настоящее и мы вряд ли отделаемся просто визгом.

Но мы доезжаем без происшествий, снова проходим металлические двери, и наши браслеты сканируют. Идем по самому странному коридору, отделанному белой квадратной плиткой, и по характерному запаху воды и хлорки я догадываюсь, куда нас ведут.

Рома распахивает двери, и мы оказываемся перед просторным бассейном. Он большой, около 50 метров в длину, и имеет пару вышек для ныряния.

Степка восхищенно присвистывает и спрашивает:

– А банька есть?

И его голос отдается эком от стен пустого бассейна.

– Не-а, баньку здесь сложно сделать. Но там сбоку сауна, а за той дверью, – он показывает на дальнюю дверь из бассейна, – джакузи, гидромассаж.

– Может, и массажист найдется? – смеясь, спрашивает Оля.

– На массаж надо в медчасти записываться. Делают и лечебный, и просто для расслабления, – он снова зевает. – Там и направление на обертывания можно получить. Стоун-терапия, кстати, прикольная.

– Да тут просто курорт! – восхищается Оля. Забытое слово «курорт» резануло мне по ушам. Как будто нас не на войну отправляют, а в отпуск. Я поймала себя на желании истерично рассмеяться. А Оля как не в чем не бывало задала следующий вопрос: – А бассейн – это просто поплавать или для тренировок?

– Для тренировок, но можно и просто поплавать, если сил на это, конечно, хватит. В бассейне вы должны научиться не просто плавать, но и нырять с аквалангом и без. С вышки тоже прыгать надо.

Он потягивается. В его ленивости чувствуется опасная уверенность – как у зверя, который не сомневается, что в случае чего успеет раньше тебя.

– И за сколько мы должны всему этому научиться? – спрашивает Пашка.

– Там зависит от того, что вы изначально умеете и чему будут вас учить в первую очередь. Так вы должны знать сантавийский – язык врага, на уровне носителя, стрельба, бег, плавание – и десяток других дисциплин.

– И через сколько боец считается опытным и полноценным? – допытывается Пашка.

– Года через два, – отвечает Рома.

И я, не подумав, произношу:

– Через два года я планирую уже быть дома.

На это Рома лишь смеется, будто я сказал забавную шутку, а затем добавляет:

– И не надейся, – и просто отворачивается и выходит из бассейна, а во мне будто что-то падает вниз.

Позже, лежа в кровати перед сном, я перебирала все события дня и, конечно, вспомнила это: «И не надейся». Вероятно, он прав. Никто не станет столько тратить на нашу подготовку, оплачивать нам массажиста, сауну и прочее, чтобы по окончании срочной службы мы просто уехали домой. Я долго смотрю в потолок, слушая, как где-то гудит вентиляция и понимаю мы отработаем все вложенное в нас до последней капли крови.

Глава 4

На удивление, в группе спец назначения я быстро адаптируюсь. Я по-прежнему дружна с Олей, и мы с ней, так же, как и Амир со Степкой, легко примыкаем к группе так называемой «молодежи». В нее входят Майя, Ваня, Егор и еще пара парней из группы, а также Никита.

Мы с ними легко находим общий язык и близки по возрасту, а в ходящие в компанию балагуры делают общение простым и веселым. Я с удивлением выясняю, что с Никитой когда-то занималась в одной спорт школе гимнастикой: он спортивной, а я воздушной. Я всего на три года младше, и мы с ним вспоминаем деньки в спорт школе, соревнования и прочее, а еще проводим свободное время, делаем сальто и фляк. В эти минуты мне кажется, что я возвращаюсь туда, в беззаботное детство, когда часы я проводила в зале, исследуя возможности своего тела.

Новенький Пашка не пытается общаться с нами, а находит себе место среди парней с необычными планшетами. Их шестеро, и они часто сидят в гостиной и с умным видом пялятся в свои планшеты или что-то быстро печатают на прилагающихся к ним клавиатурах и тихонько переговариваются на непонятном мне языке:

– Лагает что-то…

– Парсит быстро, но это не всегда так…

И Пашка, как мне кажется, гордится тем, что находится в компании умников. Его высокомерный взгляд мне не нравится, но я все же пытаюсь найти общий язык и, пока мы идем в зал, задаю простой вопрос:

– Что вы на этих планшетах делаете?

Он смотрит в потолок и вздыхает, а затем отвечает лишь:

– Ты все равно не поймешь.

А затем отходит от меня и просто идет быстрее, а Оля довольно громко предлагает:

– Может, в следующий рукопашный бой мне встать в пару с ним? Я его высокомерный нос мигом подправлю.

И мы вместе смеемся, а Паша даже не оборачивается, но на следующем рукопашном бое предпочитает оказаться от Оли как можно дальше, чем вызывает у нас новый приступ смеха.

С Костей мы практически не видимся. Он с нами не занимается, а если и приходит, то просто скользит взглядом, не задерживаясь на мне, и это хорошо.

Я еще не остыла. Как бы я ни хотела забыть обо всем, что было между нами, я не могу, и потому, когда он однажды заходит к нам на тренировку и я случайно сталкиваюсь с ним взглядом – теряюсь и забываю о Майе. Она бьёт меня, и я не успеваю увернуться или поставить блок. Она останавливается в последний момент, и ее удар не сильный, но он сбивает меня с ног. Я падаю, а Костя делает движение, будто хочет подхватить, но останавливается, замирает на месте. А я быстро встаю. Не хочу показать ему, что мне больно. Я сильная и бесстрашная, и мне все равно, что он стоит в паре метров от меня.