Алина Смирнова – Ключ Вечности (страница 59)

— Не срывай зло на людях…. - медсестра продолжала причитать, она провожала нас в бойлерную, где стирали постельное белье.

Обшарпанные стены коридоров, едкий запах медикаментов, нервное гудение старых генераторов, ползающие по коридорам больные с капельницами…. Ненавижу, Олекс выглядит мертвым, все общественно значимые здания именно такие. Олекс, только должны были перестроить в город будущего. А сейчас он город призрак — не живой и не мертвый. Жизнь есть, а красок нет. Мы прошли стойку, где сидели дежурные медсестры, процедурная, воняющая нашатырем и ментолом. Ненавистное место…. Раньше до становления Империи, это было хорошее место. Здесь работали квалифицированные и отзывчивые врачи. Сейчас же это больница для «бытовых» проблем, все тяжелые операции проводились в Хадель-Вилле, ближайшем городе «живых». Все молодые врачи перебрались работать в хорошую больницу в городе, здесь остались только старики и вечно ворчащие медсестры. Тошнота…. Прогнившие стены и прогнившие люди, ненавижу это место. Лифт в больнице не работал уже давно. В подвал нам пришлось спускаться по осыпающейся в некоторых пролетах лестнице.

Но больше запаха сырости, трухлявости и разложения, которым воняло из подвала, меня бесила толстая медсестра. Как же все они глупы, и как многогранна их невежественность.

— Эй, алло, прием на станцию! Миссис старшая медсестра! — толстуха в белом халате обернулась и насупилась, мой тон издевательский. От насупленной морды, ее разносило куда больше и пуговицы на халате вот-вот отвалятся.

— Сказала же идем…. Это в бойлерной! — идиотка. Очередная тупица.

— Да в курсе я! Проваливай, давай уже, нам больше не нужна твоя сопроводительная функция! — самоуверенность и оскорбления возмутили ее.

Она хотела ответить не в меньшей, грубой форме, но остановил Дитрих. Он посмотрел на нее вызывающе, унизив одним взглядом и поставив на место. Ну, прямо, обычные приемчики Фрая! Испуганная медсестра соизволила удалиться.

— Спасибо, что не дал ей нагрубить мне, но больше так не делай. Твоя душа должна оставаться светлой, пока это возможно. Не стоит брать пример с Эдриана и Фрая.

— Как скажешь…. Я лишь защищаю тебя…. - медовые глаза вновь стали добрыми и ласковыми.

Мы стояли перед ржавой кроваво-красной облезающей дверью в бойлерную.

— Ты уверен, Дитрих, что хочешь увидеть нечто подобное? — я улыбалась в предвкушении того, какое пиршество для фантазии устроил Мотылек. Увидеть во сне это одно — но в реальности гораздо приятнее.

Я понимала причину, по которой он глубоко задумался, прежде чем ответить. Нормальные люди не станут получать удовольствие от того, что за дверью. Кровавое месиво и смерть не может радовать. И меж тем, его ответ удивил. Нечто делало нас похожими. Я не догадывалась что это, упустила ниточку в его характере. Фраза, которую он выдал, вновь вернула меня к мысли: они единое целое. Алексис и Дитрих, два брата, они единое целое, только противоположные.

— Я видел вещи и похуже. Я не могу оторвать от тебя глаз Джульетт. И понимаю, что манит Фрая, что влечет к тебе холодного Эдриана, который больше не способен удивляться. Эдриан познал все в этом мире, он может вывести все через формулы. Но он никогда не стремился понимать и не понимал, природы самих людей. А с появлением тебя, для него это еще и невозможно. Ты его новый объект вожделенного познания. Ты источник нескончаемого знания, которое он ищет. Ты девушка с эгоистичным сознанием ребенка, но внутри живешь и другая ты. Жестокая, циничная обладающая нечеловеческими способностями. Ты улыбаешься при виде людской боли. Но и ты не способна причинить ее без причины. Кто же ты?

Поскольку мы уже спустились в бойлерную, я решила отложить окончание этой беседы. Дитрих был пунктуален и педантичен во всем, что касалось времени. Часы у него на руке по случаю, были особенные. Не сомневаясь в финансовых возможностях Дитриха, я была уверена, что часы сделаны на заказ. Стекло с алмазным напылением, платиновый браслет, и специальная именная гравировка. Табло удивительно красивое — на черном небосводе сияли бриллиантовые крупинки. Инициация звездного неба. В центре, откуда расходились стрелки — солнце, а сами деления — выполнены в виде планет. Уникальны эти часы были тем, что помимо основных трех стрелок измеряющих: часы, минуты, секунды, была и четвертая. Она отличалась от остальных — меньше по размеру, но сияющая сиреневая. Внутрь нее вживлен кристалл аметиста. Тонкая, ручная работа, кто бы их не сделал — часы многофункциональны. И таинственная стрелка беспорядочно медленно вращалась, лениво переползая от одной планеты к другой, внезапно изменяя свое направление, или застывала на месте. Когда я смотрела на нее под определенным углом, в ней проскальзывал электрический разряд, а вокруг будто роились частички золотой пыли. Хотя пыль, возможно, видят только мои глаза. Мои попытки выяснить у Дитриха, что измеряет аметистовая стрелка, были отвергнуты. Он отшутился, сказав, что она для красоты.

Сырость и вонь от ментолового порошка…. Дитрих встал на входе, придерживая тяжелую металлическую дверь, чтобы впустить свет в темную комнату. Сырая и темная, подвальная бойлерная, медленно продвигаясь в темноту, я смотрела на грязный и покрытый дырками линолеум. Два генератора в самом темном углу, завывали страшным рычанием и гудением. В старых стиральных машинах, булькали грязные простыни, я поспешила отвести глаза, чтобы меня не вырвало. Через комнату натянуты четыре бельевые веревки, на них сушились рваные пожелтевшие простыни, от них воняло нафталином, и машинным маслом. Откуда-то сверху пахло гвоздичным маслом, над бойлерной ведь кухня…. На стенах краска желтая, с рыжевато-красными плесневыми разводами воодушевила еще больше. Даже почти в темноте я знала куда идти.

Но внезапно накатила боль, причем внутри…. Меня раздирала боль внутри корки черепа, мозги закипали…. За виски….! Попробовала растереть, не помогло, и снова — приступ боли разрывал мою голову. Дитрих опомнился и кинулся, но мне пришлось его остановить, диким криком:

— Нет!!! Аааа, твою мать! Дитрих, стой там!!! Не подходи ко мне!!! — перед глазами замелькали картинки…. Голова…. Что это, почему так неожиданно? Я попыталась сосредоточиться и остановить поток картинок перед глазами, чтобы увидеть все более отчетливо, во сне всегда получалось…. Но, здесь, еще одна мощная вспышка боли. — Дитрих!!! Стой на месте!!! — какими-то чувствами я услышала его растерянность, и страх.

Поток картинок двигался хаотично, словно спирали несущиеся на огромной скорости. Прошлое и будущее сливались воедино. И также внезапно как этот поток возник, он остановился. Я увидела тот сон о нашей встрече с мотыльком на станции «Резолют». Боль волнами вибрировала, галлюцинации о прошлом захлестнули, когда изображение мотылька исчезло, я услышала голос другой Джульетт:

«— Прости…. Я не смогла сдержать выброс силы, меня зовет носитель контракта…. Твое время почти закончено, поторопись узнать максимум того, что считаешь истиной….»

— Джульетт! Джульетт поговори со мной! — Дитрих перешел на крик, мелодичность сменилась страхом. Он умолял, он боялся за меня…. Но что я могу сделать? Она уже сильнее меня….

А перед глазами все опять хаотично менялось. Разливающиеся реки разных времен…. Чье это время, и чье будущее? Вот сила моего дара — прошлое и будущее существуют одновременно на другом уровне энергии понимания, и медиум может черпать эту информацию. Поток замедлился, и я увидела сон, об этом убийстве, как мотылек разделывался с жертвой, пока несчастный был еще жив. Он пел, пел о том, что уничтожит меня. Его мечте не суждено, наверное, случиться… Я умру еще раньше.

— Дитрих! Уходи, Мотылек…. Он ведь здесь…. - у меня не было сил различать реальность и галлюцинации. Дитрих успел меня поймать на руки, ровно в тот момент, когда боль рассеялась, не могу даже стоять.

— Здесь нет никого…. Тихо. — погладил он меня, и снова зашептал, пытаясь успокоить. — Здесь только ты и я, ну еще труппка, этот не считается. Как мы были слепы…. И я не мог подумать, что твой дар так мучает тебя….

Рывками, вдыхая воздух, я пыталась успокоиться.

— Нет…. Это не дар…. Фрай должен позволить мне увидеть Луция….

— Дитрих спасибо…. - он поднял меня на руки, как пушинку. И он и Фрай, даже Ролло, наверное, смог бы меня таскать как авоську. За последние два дня, я практически не ела.

— Я пока подержу тебя, не сидеть же тебе на грязном и холодном полу — приходя в себя, Дитрих пытался улыбаться, чтобы хоть как-то приободрить меня. Однако завеса волнения и беспокойства плотно окутала его эмоции.

Через несколько минут, когда я могла почувствовать кончики пальцев ног, Дитрих опустил меня. Но идти, я продолжала, только обхватив его руками, мы прошли через простыни к болтающемуся на веревке трупу. Не знала этого человека, точнее не помнила, он работал здесь давно каким-нибудь механиком по генераторам…. Может просто уборщиком или сторожем. В его обязанности, похоже, входило следить за машинами, добавлять чистящие средства, а также предохранять двигатели генераторов от перегрузок. Дитрих беспристрастно наблюдал, как я осматривала воняющий труп.

— Хм… Джулли вроде бы это не убийство, он же повесился? — Дитрих напрягся, переходя на официальный тон, он переходил на него, когда говорил серьезные вещи.