Алина Смирнова – Игра Луны (страница 17)

— Ты глупый… глупый идиот… нельзя убежать от судьбы, — пролепетала Аманэ. Несмотря на его худощавое телосложение, она чувствовала его мышцы и то, как крепко он ее сжимает в объятиях, а главное тепло… тепло его тела.

— Останься, Аманэ, мы не обидим тебя.

— Если я останусь, гнев клана падет на вас и сюда придут другие. И вас всех все равно убьют…

Но Аманэ осталась. Никогда прежде не испытывавшая сильных чувств, девушка стала жертвой проклятия луны, в омут с головой окунувшись в них. Юноша прикоснулся к Аманэ, с благоговейным трепетом притянул ее лицо к себе и поцеловал. Она проснулась утром следующего дня с Акирацу в сарае, завернутая в какие-то старые одеяла.

— Что же я наделала… я же умру… — шоковое состояние Аманэ объяснялось тем, что все мечницы клана Асудзима вынуждены были жить в страхе перед страшным проклятием, и Аманэ только сейчас осознавала насколько сильно поменяется ее жизнь в ближайшее время. Из глаз снова полились изумрудные слезы. Акирацу проснулся и влюбленными глазами осмотрел на девушку, Аманэ дрожала как осиновый лист. Он обнял ее:

— Не бойся. Ничего не бойся. Я тебя защищу. Я ведь сильный… — Аманэ протянула руку и бесшумно вытащила из-под одеяла «Изумруд».

— Поздно бояться… уже слишком поздно. Ты видел ворота Эльсшферы и монстров-рабов за ними? Верно? Ты ходил неподалеку и случайно наткнулся на замок…

— О чем ты, любимая? — юноша явно не понимал состояние Аманэ, которая была близка к умопомешательству. Она разрывалась между теми чувствами, которые испытывала к Акирацу, а также столь желанной жизнью обычной девушки и долгом перед кланом, требовавшим исполнить задание… ко всему еще и примешался страх за собственную жизнь.

Руки Амане обвились вокруг торса юноши, но он не мог заметить, как она вытащила меч из ножен. Они по-прежнему обнимались, но алая кровь брызнула изо рта Акирацу, заляпав каплями все лицо девушки, она вонзила «изумруд» ему прямо под ребра. Кровь пропитала и одеяла вокруг них, Аманэ оттолкнула его от себя и, перекувырнувшись через голову, подпрыгнула и рубанула мечом, прорезая сухожилия на шее. В один миг юноша лишился головы.

Из глаз Аманэ текли слезы, но трудно было сказать… ощущала ли она себя плохо. Она зарубила старика и бабулю прямо когда та готовила завтрак. Одевшись Аманэ стремительно пронеслась по деревне. Вся в крови, она направилась в Эльсшферу.

Она прибыла прямо перед началом общего собрания, поэтому едва успела отмыться, надеть кимоно и присоединится ко всем в большом зале. Ильвидор, заметив ее предельное спокойствие посчитал, что миссия была исполнена. Аманэ молчала все заседание, но ей нужно было срочно доложить мастеру Ики о случившемся. После собрания сделать этого не удалось, так как Хаори сразу же увезла ее в поместье третей ветви, и там Аманэ весьма уверенно солгала об успехе миссии. Аманэ не хотелось подставлять своего лидера, ведь она все-таки адъютант.

Она поспешила в главное поместье уже за полночь. И пробежав зал заседаний, она влетела в библиотеку. Там разбирая какие-то книги, беседовали Каспарк и Ильвидор.

— Ты что-то хотела, девочка? — спросил назойливый старикашка Ильвидор.

— Да. Мне нужно доложить мастеру Ики о случившемся… — голос Аманэ дрогнул.

— Ики сейчас с Сатин, они вернутся завтрашним утром. Так, что случилось, Аманэ, мне показалось ты справилась с заданием, или же нет? Отчет представит Хаори, но я и тебя готов послушать.

«Мерзкий старикан, он знает!»

— Старейшина… я… — девушка упала на колени. Слова не давались Аманэ. Она предала клан. Вся ее прежняя жизнь была разрушена и надежды на новую жизнь, другую, без смерти и сражений не было. Она проклята. — Вероятнее всего… я уже не смогу отправиться в Замок Стихий для выполнения поручения мастера.

Ильвидор пробуравил ее глазами. А Каспарк приблизившись закачал головой.

— Ты спала с этим мальчишкой?! Как ты посмела! Ты же знаешь, чем все это теперь закончиться?! Ты теперь проклята! — старейшина кричал, а Аманэ рыдала и не могла успокоиться.

Внезапно двери большого зала со стуком растворились и уже через минуту Аманэ услышала стойкий волевой голос Ики. «Как же быстро он перемещается!»

— Ничего не поделаешь. Она сама избрала такой путь. У мечниц клана нет иного выхода. Теперь ей остается только родить ребенка, себе замену.

Она обернулась, в глазах Ики не было сострадания. Он просто спас ее от гнева старейшин. И ничего больше, больше он ничем помочь не мог.

— Ики-доно… я просто хотела… понять…

— Это не важно, что ты хотела понять. У вас одна судьба на всех — умереть в сражениях или же умереть, родив ребенка лунному клану. Твое собственное дитя пожрет тебя Аманэ. Но я бы не назвал это предательством. Наоборот, думаю для клана это не менее важно чем если бы ты погибла на задании.

Ики подал девушке руку и поднял ее с колен.

— Ильвидор, Асудзима Аманэ не будет лишена всех привилегий воина клана, до последнего дня ей разрешено носить при себе меч, который после рождения ее ребенка перейдет к нему. Она больше не мечница Асудзима, но тем не менее она до последнего будет нашей сестрой. Вы не имеете права обвинять ее в предательстве. Она сделала свой выбор, и этот выбор подарит клану нового, более сильного воина. Отправьте ее жить в дальний храм в лесу за Первоцветом и оказываете ей соответствующий уход.

У Аманэ екнуло сердце. Мастер Ики был не только сильнейшим, но и благороднейшим из всех мечников. Да, у него будет другая судьба…

— Спасибо, великий мастер… — почувствовав защиту лидера клана, Аманэ воспряла духом, Ильвидор хмыкнул, но приказ Ики обязан быть исполнен. Однако, на ее благодарность глаза Ики блеснули недобро:

— Тебе не за что говорить мне спасибо. Тебе стоит приготовиться к смерти. И возможно ты еще пожалеешь, что не выбрала смерть от меча, потому что быть сожранной собственным ребенком еще та смерть… но такова судьба всех мечниц. И ты свой выбора сделала, Аманэ.

Саюри

Саюри была одна из немногих девушек, которые не просто выполняли задания в столице Эдо, но и находились там практически постоянно. Так Саюри по личной договорённости мастера Ики входила в состав охраны самого сёгуна и всей ставки бакуфу. Самураи, находившиеся в подчинении сёгуна, смотрели на нее со страшным недовольством. Женщины в эпоху Эдо не могли быть самураями, но Саюри знала, что она не совсем самурай… она мечница… мечница клана Асудзима, со всеми вытекающими из этого последствиями. Саюри имела невысокое положение в клане, и уж тем более в клане ни у кого вообще не было самурайских званий. Клан был не только вне времени традиционной эпохи Эдо, и ее самурайских традиций в принципе, но и вне ее обязанностей. Клан Асудзима, живущий на границе пересекающихся измерений, жил не только в одной Японии, а сразу в нескольких параллельных временных мирах.

Клан Асудзима действовал всегда по воле Богов японского пантеона, Ики-доно фактически все свое время проводил на Площади Пяти Лун, получая от Богов соответствующие указания о том, в каком русле должна течь история страны в которой жил клан, и степень его вмешательства в те или иные вопросы. Расцвет клана Асудзима совпал со становлением в Эдо сёгуната Токугава. Его основатель Иясу, после битвы при Сэкигахарэ закончил объедение провинций разрозненных княжеств даймё и таким образом установил единую власть сёгунта на территории столицы Японии — Эдо. При этом Император — теоритический лидер правил вместе со своим двором из старой столицы Киото. Токугава Иясу получил титул сёгуна, и так начиналась династия, которой и по сей день клан Асудзима оказывает непосредственную помощь и поддержку, с разрешения соответствующих Ками и Богов. Изначально клан и создавали для помощи в развитии и стабилизации страны, такой какой ее знали мы. Однако, позже Ики-доно удалось добиться того, что клан стал распространять свое влияние на Вселенской арене миров. И в результате мечницы Асудзима стали появляться во всех временных параллелях и всех измерениях Японии. От ее средневековья до будущего, где столица, которую мы знали, была названа Токио и отстроена в стекле и металле. Я не спрашивала, каким образом клан получил такие способности… но однажды Ики-доно на одном из клановых фестивалей сказал, что это был подарок клану Асудзима от его хорошего друга…

— Да. Перемещаться между возможными измерениями и временными отрезками нашей страны, ее подарил мне мой старый и очень добрый друг, еще в прошлой жизни… — вот, что он тогда сказал. Все девушки в клане внимали каждому слову молодого мастера. Поэтому Саюри никогда не забывала слов Ики-доно и его приказов.

Клан Асудзима вмешивался в дела Японии на том уровне и в том временном промежутке, который позволяли Ками пантеона, а также в согласованности с правящей ветвью самого клана. То есть все миссии и все задания контролировались непосредственно старейшинами под руководством Ильвидора или самим Ики-доно.

Поэтому сейчас юная Саюри — мечник первой ветви… девушка с длинными, развивающимися, рыжими волосами и с красными прядями. Глаза Саюри были серые, а сама она была стройной, но миловидной, она обладала красивой фигурой и тренировки очень закаляли тело и дух. Саюри всегда одевалась в платье-кимоно желто-белого цвета, короткое, на шелковых лямках с удобным поясом оби, на котором закреплялся ее меч. Под расклешенную короткую юбку, она одевала плотные штаны до колена и удобные ботинки, которые использовали храмовые жрицы для танцев. Катана с рыжими языками пламени на ножнах. Саюри также носила золотые сережки в ушах. Она находилась при дворе третьего сёгуна Токугава Иэмицу, и поскольку она все-таки была девушкой, то слуги-собаёри сёгуна попросили ее быть максимально скрытной, чтобы не было понятно, что она является непосредственным личным охранником сёгуна. Поэтому она была одета скорее как жрица при дворе сёгуна.