Алина Смирнова – Бойся своих желаний. remake (страница 2)

Мама – Ирина Алексеевна. Добрая, мягкая, как плед, который пахнет ромашковым чаем. Она работает медсестрой в местной больнице. Всё её естество про заботу и принятие. Каждое воскресенье она ходит в храм, не пропуская ни одной службы. А я – иногда. Когда хочется тишины или маминого взгляда, полного света. Она никогда не тянет за собой. Просто идёт. И этим научила меня главному: верить по-своему, по-настоящему.

Димка – мой брат и мой герой. Мы с ним гетерозиготные близнецы, и хоть и не срослись лицами, срослись душами. Он умеет читать меня по взгляду. Прикрывает, когда я вляпалась, и знает, когда нужно просто молчать рядом. У него сердце – как двор для всех бездомных: он таскает с улицы котят, щенков, даже как-то принёс голубя с подбитым крылом. Делится последним. Мною гордится.

И у него есть Аня – его девочка с черными глазами и доброй улыбкой. Скоро у них свадьба, и я уже подумываю, какую речь говорить за их столом.

В детстве мы с Димкой дрались как кошка с собакой – делили игрушки, внимание, пространство. Но потом что-то изменилось. В какой-то момент мы просто начали понимать друг друга. Без слов. Без причин. Просто… поняли. Как будто всегда знали, что не вдвоём – никак.

Глава 2

Я страдала. Болезненно, мучительно проживала разрыв с Артёмом, как будто кто-то выдрал кусок моего сердца и бросил на холодный асфальт.

Я плакала тише, чем хотелось бы, но громче, чем стоило. Скучала, будто он не просто ушёл, а исчез навсегда. Искала его в социальных сетях, смотрела, с кем он теперь, писал ли что-то, был ли онлайн. Писала ему длинные сообщения, полные боли и тоски… но так и не отправляла. Через минуту – ненавидела его, рвала его фотографии на крошечные кусочки, словно хотела стереть даже память о нём.

Два года я не знала покоя. Два года моя душа металась между надеждой и злостью. Два года пустоты. А мне так хотелось быть любимой, просто любимой.

Артём исчезал и снова возникал в моей жизни, как упрямая тень, не давая зажить ране, только слегка затянувшейся. Один его смайлик в мессенджере, и всё снова вспыхивало: воспоминания, тоска, обида.

После нашего последнего, странного, почти машинального свидания прошёл месяц. Именно тогда я решила – хватит. Я должна вырваться. Из дома. Из себя. Из своей вонючей депрессии.

На улице был июль – приторно сладкий, пахнущий липой и растаявшим мороженым. Я купила пломбир в вафельном стаканчике и пошла к набережной. Хотела просто смотреть на воду, на речные трамвайчики, на медленную реку, уносящую чужие разговоры и мои мысли.

Я мечтала, почти по-детски – о счастье. О доме, где пахнет ванилью и свежей выпечкой. О мужских объятиях, в которых можно дышать полной грудью. О любви. Настоящей.

– Привет, я Олег, – вдруг сказал кто-то рядом, и прервал мои мечты.

Я обернулась. Высокий, худощавый, с мягкой улыбкой и чисто голубыми глазами, как небо перед грозой.

– Привет, я Ника, – ответила я, растерянно, будто судьба поставила меня в центр какого-то странного спектакля.

– Может, прогуляемся? – Он чуть наклонился ко мне. – Вижу, ты грустишь.

Я кивнула. Его ладонь легко легла в мою, и я не отдёрнула руку. В тот момент мне просто хотелось, чтобы кто-то был рядом.

Мы шли вдоль берега, ели мороженое, говорили ни о чём и сразу – обо всём. О жизни. О смысле. О детях. Олег признался, что мечтает о малыше. Его голос был тёплым, словно утреннее солнце, пробивающееся в комнату через занавески.

Я думала: может, он – мой шанс? Мой новый сценарий.

Мы виделись каждый день. Я привыкла к его ладони в своей. Привыкла к его смеху, к его запаху – что-то свежее, с цитрусовыми нотками. Я начинала верить, что всё ещё возможно. Но… Артём не уходил из моей головы. Его тень всё ещё сидела за моим столом, лежала на моих подушках, жила внутри.

Чтобы забыться, я пыталась с головой уйти в чувства к Олегу. Утопить старое новым. Заполнить им себя.

И тут Артём написал. Прямо и просто:

"Хочу всё вернуть. Хочу сына. Хочу свадьбу. Люблю. Прости"

Я тогда уже жила у Олега. Мы готовились к свадьбе. Но между нами не было близости, не по его вине, а по моей. Я не могла. Душа была стерта, выжжена, как бумага, на которой слишком часто писали и рвали.

Мы стали ссориться. Жёстко. Глупо. Из-за мелочей. Олег кричал, я плакала. Или, наоборот. Всё рушилось. И однажды я просто собрала вещи. Ушла. К Артёму.

С ним снова было хорошо. Я дышала. Я смеялась. Я писала стихи.

Но счастье длилось – ровно месяц.

Однажды я вернулась домой пораньше. И увидела. Её.

Она стояла в моём чёрном кружевном пеньюаре. На моей кухне. С моим мужчиной.

Я ничего не сказала. Просто побежала. Слёзы лились, как летний ливень, вперемешку с пылью и моим позором. Платье развевалось на ветру, как крылья, которые не спасли.

Я вскочила в первую попавшуюся маршрутку. Через окно видела, как Артём выбежал за мной, растерянный, босиком, с безумными глазами.

Но было поздно. Всё уже горело за спиной.

Всю дорогу я плакала, утирая слёзы тыльной стороной ладони, как ребёнок. В стекле отражалась не я – чужая, уставшая, с потекшей тушью и вздёрнутыми губами. Разбитое сердце стучало глухо, где-то под рёбрами, как будто кто-то изнутри просился наружу.

Я жалела о своей поспешности, о том, как наивно бросилась в омут с головой, думая, что это и есть любовь. Вокруг мелькали фонари, дома, чужие счастливые окна. А во мне снова темнота. Снова пустота. Снова разочарование. Теперь я знала наверняка: любви не существует. Не такой, о какой пишут в книгах. Не такой, как в кино.

Я исчезла. Несколько дней не выходила из квартиры. Воздух стал тяжёлым, душным, как в запертой кладовой. Я не открывала ни окон, ни дверей. Не ходила на учёбу, не смотрела на часы. Питалась чаем и пустотой.

Телефон разрывался. Бесконечные вибрации. Сообщения. Звонки. Артём не умолкал: «Прости», «Я дурак», «Я тебя люблю», «Ответь, умоляю». Я листала, стирала, снова листала. Его слова не трогали меня – они были как эхо: громкие, но пустые.

И вдруг среди всего – одно короткое сообщение от Олега. Нейтральное. Тёплое. Настоящее. Я нажала «позвонить».

Мы говорили долго. Словно нащупывали заново тонкую нить, между нами. Я смеялась, впервые за последние дни. И плакала, но уже иначе. Легко. Без боли.

Мы помирились. И я поклялась себе: теперь всё будет по-другому. Теперь я буду счастлива. Просто обязана быть. У всех же бывает светлая полоса, правда? Почему не у меня? На моей улице тоже будет праздник. Обязательно.

Я снова переехала к Олегу. Мы по-прежнему спали по разные стороны кровати, будто берегли что-то хрупкое и важное. Мы решили дождаться. До самой свадьбы. Это казалось правильным.

Готовясь к празднику, я будто строила свой собственный маленький мир. Выбирала платье -пышное, как облако, со шлейфом, который шёл за мной, словно сказка. Тонкий букет из калл и белых роз. Лёгкие локоны, словно я сама только что вышла из старого французского фильма.

В этой суете я почти забыла об Артёме. Его тень стала тусклой, далёкой. Я ловила себя на том, что улыбаюсь просто так. Что по утрам просыпаюсь с лёгким сердцем.

Теперь я была уверена: я точно буду счастлива. Это не мечта. Это решение. Назло всему, что натворил Артём. Назло той боли. Назло себе прежней.

Теперь всё будет иначе. Просто обязано.

Глава 3

31 декабря – преддверие праздника. В комнате сверкают гирлянды, на ёлке мерцают разноцветные огоньки, а мишура обвивает ветки, словно праздничный пуховый шарф. Запах хвои смешивается с ароматом мандаринов и свежеиспечённого пирога. В воздухе играет легкая музыка: вечные новогодние хиты, и я – между кастрюль и тарелок, пытаюсь всё успеть.

Олег, казалось, решил меня удивить: вместо обычного наблюдателя превратился в активного помощника – режет овощи, перемешивает салаты. Я подумала: «Возможно, всё начинает налаживаться, и этот Новый год станет особенным».

К вечеру меня слегка мутило – лёгкая тошнота, словно желудок решил устроить забастовку прямо перед праздником. «Наверное, просто суета», – подумала я, вспоминая, что встала рано и толком не завтракала.

Куранты пробили полночь – часы отмечали начало нового года. Мы сели за стол, шампанское пузырилось в бокалах. Олег налил мне бокал, но меня сразу замутило. Я решила отказаться от алкоголя, пусть организм бережёт силы для настоящих чудес.

После праздника рухнула в кровать, и даже любимые новогодние фильмы казались скучными. В душе была какая-то пустота.

На следующее утро решила немного проветриться. Едва вышла из подъезда, ноги внезапно превратились в ватные палки. Пытаюсь ухватиться за что-то: за перила, стену, всё бесполезно! И вот я… эффектно, будто на сцене комедии, падаю прямо в тамбуре. Рассыпалась как новогодняя игрушка – перелетела пару сантиметров, громко шлёпнулась, а мишура заискрилась на мне, как праздничный дождь.

Прохожие посмотрели на меня с таким выражением лица, словно я – главная героиня новогоднего комедийного шоу. Кто-то даже пробормотал: «О, напилась». А я думала: «Ребята, я просто профессионал в неожиданном появлении на полу!»

Но даже в этом забавном хаосе витала лёгкая магия праздника, тихая надежда на то, что завтра всё будет иначе. Что после этих первых и последних дней счастья наступит обычная жизнь, со своими мелочами, рутиной и новыми шансами.

Очнулась я в машине скорой помощи. Надо мной склонился симпатичный фельдшер, ставивший капельницу. Его добрые глаза были спокойны, как зимнее небо в ясную ночь. Затем он присел напротив, аккуратно взял меня за руку, прощупывая пульс.