Алина Савельева – Строптивый ангел (страница 24)

Машина остановилась, Ржавый вышел, а водитель повел меня в конюшню. И если снаружи дом для лошадок напоминал старый ангар, то внутри оказался вполне современный конедом. С двух сторон от прохода были ряды денников, двери которых открываются наружу. Половина денников были пустыми, но из нескольких торчали головы лошадей. В проходе лежал небольшой стог сена. Возле которого возился не высокий грузный мужик с огромным пузом и проплешиной на макушке.

— Жди, — сказал мне мой сопровождающий и вышел, закрыв за собой створку ворот. Колобок, как мысленно я нарекла толстого и короткого мужчину, подкатился ко мне.

— Тебя на вечер, что ли, уже привезли? Так рано же еще, часа через два все приедут.

— А можно на лошадке покататься, раз уж ждать так долго? — решила я исполнить детскую мечту, вдруг потом возможности уже не будет.

— Я тебя сам покатаю, Бикса, — заржал мужик, светя желтыми и частично сгнившими зубами, — раздевайся, — приказал, и толкнув меня на стог сена, принялся расстегивать свой ремень.

— Ничего у нас не выйдет, дядя. Ты свою пипирку не найдешь под таким навесом, — указала ему на живот. — Или ты беременный?

— Ах ты сука! — взвизгнул колобок и схватил кнут со стены.

Кажется, орать я начала еще до того, как первый удар обжег спину. Ну потому что я нифига не Рембо и боль вообще плохо переношу.

После третьего удара почувствовала, что по спине поползла кровь, тонкая футболка не смогла смягчить удары и, кажется, даже разорвалась. Боль адская, вся спина горела, как будто на неё пролили горящий мазут. Свист рассекающего воздух хлыста заставлял сжиматься и трястись ещё до того, как удары достигали цели.

— Ты что творишь, придурок? — раздался голос Ржавого, и удары наконец прекратились.

— Эта шлюшка слишком много себе позволяет, ты бы слышал, что она тут базарит! — орал истязатель.

— Вон пошел! — рявкнул Ржавый.

Я сомневалась, что этот урод послушается молодого парня лет двадцати пяти, но, к моему удивлению, мужик, отшвырнув хлыст, вышел за створку ворот, матеря меня от души.

— Пойдем, раны обработать надо, заражение можешь получить. Этими бичами лошадей гоняют. — Ржавый подал мне руку, поднимая со стога сена.

— Какие-то вы не гостеприимные. Мне бы в больничку теперь.

Рыжий довел меня до меня до одного из двухэтажных зданий, к двери, на которой была табличка с надписью «медпункт».

— Иди, там Ольга, она тебе поможет. Не пытайся с ней говорить, она глухонемая.

— От рождения или от знакомства с вами? — полюбопытствовала я на всякий случай.

— Ты чокнутая, да? Иди и сиди там, пока я не приду.

Медпункт был явно оснащен для помощи при любых ситуациях. За стеклом в шкафчике-холодильнике стояли флаконы и коробки разных препаратов. Ольга испуганно смотрела на меня и, вскочив из-за письменного стола, обошла меня по кругу. Взяла мою руку и повела к кушетке, безмолвно показывая мне снять футболку и лечь. Заражение мне и вправду ни к чему, я разделась и легла, пока Ольга закрыла дверь на ключ изнутри.

Даже не знаю, что было больнее. Сами удары хлыстом или обработка антисептиком, в котором меня искупала девушка, прежде чем наложить мазь и повязки. Замотала меня как мумию бинтами и дала мне белый халат вместо пришедшей в негодность футболки. Раз поболтать было не с кем, я размышляла, что делать дальше. Не ожидала я такого приёма. Марк не был замечен в таких откровенно криминальных делах. Больше экономические преступления да связи с иностранными фондами.

Ольга тем временем собрала мне целый пакет бутылочек и перевязочного материала, написав на отрывном стике инструкцию по лечению ран. Девушка примерно моего возраста, миловидная и очень добрый взгляд. Не зря, наверное, такую профессию выбрала.

Ольга налила мне и себе чай, поставив на стол вазочку с конфетами, улыбнувшись, махнула мне рукой, приглашая занять стул для посетителей. Девушка указала мне на свои губы и старательно выводя каждую букву задвигала ими «Я Ольга». — Алёна. Ты здесь по своей воле? "Да, что случилось?» — указав мне на спину, спросила она опять одними губами.

— Псих один домогался. Тебя здесь не обижают? — спросила я, уставившись опять на губы.

— Не обижают, — раздался мужской голос за спиной.

Марк Москвин, собственной персоной, стоял, облокотившись о дверной косяк, во рту торчала зубочистка. Совершенно нечитаемое выражение лица и глаз. Спокойный и безразличный. Очень интересно, мне не рады, что ли? Или у него атрофия мышц лица?

— А вы всех гостей так встречаете? И кнут, и пряник, — кивнула на столик, — всё сразу?

— Пойдём, остальные развлечения для дорогих гостей покажу. Марк вышел, а я допила чай и, написав на бумажке «спасибо» Ольге, вышла за ним.

Мы прошли к самому большому дому, похожего на место обитания Москвина из информации, что я на него нашла. В кабинете Марк сел за массивный стол из тикового дерева с резными боковинами, предложив мне место напротив.

— По поводу кнута. Тебе не повезло нарваться на Психа, он думал, ты путана для сауны, вызванная кем-то из гостей. Сама виновата, могла бы объяснить ему, а не практиковать свою язвительность.

— Сразу по делу или сначала пытать будешь? — усаживаясь в предложенное кресло в шикарном кабинете Москвина, я решила приступить к главному.

— Так это ты ко мне в гости рвалась, что мне тебя пытать, я и так всё о тебе знаю. Рассказывай, с чем пожаловала?

— Олег Шитиков нашел тебя и сдал обо мне информацию. Ты приставил за мной «ноги», так что не увиливай.

— А вы с ним решили, раз уж я сам не клюнул на наживку, то вы мне её в рот затолкаете? За тобой следили, чтобы выйти на этого прохиндея, но ты лихо скидываешь хвост.

— Ты знаешь, зачем я здесь?

— Несложно догадаться. Раз у твоего Олега не вышло добраться до бабла, он отправил красивую женщину, думая, что я одурею от счастья и выверну тебе свои карманы. Только у меня плохая новость для тебя, дорогуша. Я не собака, чтобы на кости бросаться. Я девушек с формами люблю, а у тебя и подержаться не за что.

Ух ты, как интересно. Весь из себя спортивный, высокий, красавчик, зеленоглазый блондин любит девушек пышнее.

— Это как раз хорошая новость. Для меня, не для фигуристых девушек, конечно, им от тебя не спастись. Ладно, давай к делу. Расскажу тебе всё как на исповеди, готов выслушать, падре?

— Вещай, дочь моя.

Я действительно рассказала Марку всё как есть о шантаже Олега и о его плане — как облапошить Москвина. Марк сидел всё с тем же спокойствием и ничего не выражающей мимикой. Ну что за человек, лампой его огреть, что ли, может, тогда хоть брови дернутся от удивления?

— Так себе план у вас. Я бы не допустил тебя до своего личного ноута, а сделать перевод можно только с него. Даже если бы ты взломала его, пароль, чтобы подтвердить транзакцию, генерируется в течение минуты, и вбить его надо ровно ещё за столько же.

Я не стала разочаровывать Марка и говорить, что считаю пароль в ту же секунду, когда он придет на его мобильный, и времени будет достаточно, потому что, в отличие от меня, он это сообщение вообще не увидит. Но в том, что любые финансовые операции можно делать только с его ноута, он прав. Потому что без кейлоггера, который он всегда носит при себе, ноут просто не будет адаптирован к операциям. Как мясорубка без ножей, вроде и крутит, а свои задачи не выполняет.

— Я хочу предложить сделку. У меня осталась неделя, после этого Олег выполнит свои угрозы. Мне нужны имена твоих покровителей по фондам и, если не затруднит, показания о шантаже Олега. Он ведь тебя этой информацией прижимал? Которую я на тебя накопала?

— В том числе. И по покупкам разоренных предприятий. Что взамен?

— Я зачищу информацию. Всю, компрометирующую тебя, и оставлю истинных рейдеров на виду. Плюс помогу тебе обосноваться в Великобритании, где ни твои, ни мои друзья тебя не найдут. У тебя будет возможность лично, на радостях, при встрече пожать шею Олегу. Там у тебя будет серьезная защита, можешь не сомневаться. Ты же дымовая завеса, я правильно понимаю?

— Правильно. Я этикетка. Разменная монета.

Марк говорил, а до меня начало доходить его поведение. Он уже считает себя трупом. Я ведь нарыла на него много чего, и те, кто его использует, поспешат сменить декорации и заменят одно публичное лицо на другое.

— Как получилось, что ты стал для них ширмой? Ты ведь не получаешь доход с этих дел. И даже в оффшорах счетами пользуются другие люди.

— Пришлось. Долгая история. Твое предложение меня устраивает, кроме пункта о даче показаний. Но у меня есть план, как заставить Шитикова самого себя выдать. Детали я пока обмозгую. Условие одно, ты находишься здесь без средств связи и не покидаешь пределов второго этажа. Все действия по зачистке только при мне. Я тебя не удерживаю, можешь уходить. Но предупреждаю сразу. Один шаг на улицу — и я считаю, что договоренности аннулированы.

— У тебя либо пан, либо пропал, да? Как я могу быть уверена, что ты не обманешь после того, как я зачищу информацию по тебе и состряпаю новую историю жизни Марка Москвина?

— Это ещё одна долгая история, расскажу позже. А пока поверь на слово. На Коране клясться не буду, я католик.

— Я помню, падре. Где в вашем приходе моя каморка?

— Ступай, грешница, тебя проводят и все объяснят.

34 Никита

Впервые приезд на остров не принес удовольствия в полном объёме. Все прекрасно: солнце, невероятно красивое Андаманское море, белоснежный пляж, хрустящий под ногами из-за большого в нем содержания мельчайших частиц кораллов, вечнозеленые пальмы, мягкий шелест волн.