Алина Савельева – Строптивый ангел (страница 26)

— Как мы тогда заставим его поверить, что ты следуешь его плану?

— Я для этого и прошу дать мне связаться с другом!

— Нет. Делаем по-другому. Ты сказала, что он подобрался к твоей семье? Значит, мы едем в Эдинбург, знакомиться с родителями невесты. Ты дашь знать об этом Шитикову. Далее по плану. Но у меня условие... нет. Просьба, удали, сделай зачистку до поездки, я хочу сразу, если у нас все получится, остаться там.

— Тогда у меня тоже просьба, я зачищу все до завтрашнего вечера, отпусти меня на одну ночь. Мне нужно кое с кем попрощаться. И мне нужна одежда.

— Хорошо, вечером заедем в магазин и я отпущу тебя на всю ночь. Встретимся в аэропорту. Кстати, как ты собираешься без паспорта лететь?

— У меня есть паспорт, — улыбнулась Марку американской улыбкой и, протянув руку, представилась: — Элейн Картер, приятно познакомиться!

Весь следующий день я старательно меняла прошлое Марка, сотни раз перепроверяла каждую мелочь, даже создала защищающих ботов, если информация будет по нему всплывать в будущем. Хотя в Эдинбурге он будет в безопасности, ведь по всем данным Марк Москвин уехал в Индию и обитает там. В этой стране его будут искать очень долго, там своих-то еще не всех пересчитали. И европейцев навалом, никого уже не удивишь, толпы едут за «просветлением». И украдкой все-таки скинула сообщение Ринату.

А позже и залезла в рабочий компьютер Лики и прямо на документе, который она печатала, написала ей сообщение. «Привет, я в порядке. Уезжаю надолго, буду скучать. Свяжусь сразу, как смогу». Лика, прочтя, написала ответ, который поверг меня в шок. «Поняла, буду ждать. Ник пьет в лесу в стеклянном кубе». «Что у него случилось?»

— Все-таки не послушалась меня? — подойдя сзади, грозно прорычал Марк, выдергивая вай-фай роутер из розетки. Интернет тут же отключился.

— Марк, ты теперь чист, проверяй сам, если хочешь. Ни в нашем ведомстве, ни где-либо еще информации на тебя нет. Более того, если у Олега и сохранились отчеты на внешних носителях, то они будут уничтожены при первом контакте с любым компьютером подсоединенным к интернет-сети. Я переписывалась с подругой, она мне как сестра.

— Ладно, поехали, наряды тебе купим, Золушка, — Марк успокоился и, закрыв кабинет, вывел меня в первый раз за эти дни на улицу.

— А ты типа мой дядя Фей?

— А я типа теперь правильный и воспитанный. Сама же мне всю репутацию испортила.

— Ну не всю, то, что ты редкостный бабник, я оставила.

— Вот спасибо. А в Эдинбурге есть нормальные женщины или все как ты за шваброй спрятаться могут?

— Ой, все! В магазине пришлось помучаться из-за болезненных ощущений на пострадавшей спине и просить помощи девушки-консультанта, которая заохала, глядя на мою синюю исполосованную спину.

— Девушка, вас он избил? — косясь на Марка, ждавшего меня на диванчике, заговорщически зашептала она мне в ухо, застегивая молнию на легком летнем платье с обтягивающим верхом и пышной юбкой чуть ниже колена.

— Нет. Он меня спас от злодеев, — так же шепотом и с улыбкой сказала я ей, чтобы не вздумала вызвать полицию. — Уже все в порядке, их поймали.

Марк довез меня до берлоги Никиты и уехал, а я никак не могла решиться подняться. У него же есть невеста и свадьба скоро. А вдруг он с ней здесь сейчас? Но увидеть его в последний раз хотелось, даже если он не один. Просто скажу ему, что... жду приглашения на его мальчишник.

Часть 7

Глава 36

К концу дня чувствовал себя катастрофически уставшим, потерянным и опустошенным, тоска в груди нарастала, хоть волком вой. Мама ждет, когда моя невеста приедет с Симилан, где она якобы осталась на четыре дня с остальной командой маркетинга. Пришлось обмануть маму, можно считать, в первый раз в жизни, если исключить детство. Во взрослой и самостоятельной жизни точно впервые. Но только потому, что не хочу ее огорчать, пусть проживет, сколько ей осталось, счастливой и любимой своими мужчинами, мужем и сыном. Папе я сказал правду, он предложил помощь в поисках, но я сомневался по двум причинам. Во-первых, чтобы не навредить Алене, во-вторых, она взрослый человек и сама приняла это решение, я ничем ее не обидел и не провоцировал ее побег.

— Никита, я останусь еще на четыре дня, а ты давай-ка отдохни. КПД у тебя приближается к нулю. За сегодня даже рейтинги не сделал.

— Хорошо, пап. Только я в берлоге поживу. Маму отправь на четыре дня в «Парк-отель» в Подмосковье, там сейчас много развлекательных мероприятий.

— Отправлю. Подумай еще раз о моем предложении. Найти можно кого угодно и где угодно. Если она, конечно, не в параллельную вселенную выскочила.

— Мне кажется, она оттуда и заскочила. Спасибо, пока не нужно.

В берлоге стало только хуже. Куда ни глянь, везде она оставила свой отпечаток. Как будто все, к чему она прикасалась, сохранило энергию Аленки. Стадии шока и отрицания ситуации уже прошли, и в свои права вступила третья — злость и негодование. Кажется, я нарубил десять кубов дров. Для электропечи в сауне. Папа прав, КПД ноль.

Сам не заметил, как выхлебал коллекционную бутылку коньяка «Реми Мартен». На улице шел дождь, но подниматься в домик не хотелось, и я так и сидел на траве у лестницы, в промокших до трусов джинсах, без футболки и обуви. А проснулся в кровати в берлоге. Такого похмелья не было даже в отвязные студенческие годы. Со скрипом повернув голову, увидел половину бутылки рядом на тумбочке. Минут пять думал, продолжать пить или завязывать, и все-таки протянул руку и хлебнул из горлышка. Внимательно всматривался в этикетку. Вроде коньяк, а на вкус чай с лимоном. Так, наверное, все и спиваются.

— Даже джинсы уже просохли, а ты все не просыхаешь, — раздался рядом громоподобный голос Савелия. Отдавшийся в голове колоколами, бьющими прямо по черепушке.

Повернув голову, обнаружил всю троицу. Сава, Макс и Лика. И если этих двоих я видел в таких же невменозах, то от присутствия Лики готов был сквозь землю провалиться.

— Лучше пусть расскажет, зачем по периметру домика песок в форме круга насыпал. Лешего боишься? — Макс решил вставить свое слово.

— Ведьм, — ответил я, ни черта не вспомнив, что я там сыпал и зачем. — Вы зачем приехали с утра пораньше? Я же вчера сказал, что меня три дня не будет.

— Пиццу тебе привезли. — Лика улыбнулась, вспомнив мою привычку: принося друзьям пиццу, съесть ее самому. — И сказал ты это позавчера. Сегодня суббота, и уже вечер.

Я на два дня выпал из жизни и даже не понял этого. Вот это номер! Что, интересно, я еще делал, кроме защитного круга?

— Короче, алкоголь у тебя конфискован, машину мы тоже забираем. Либо до завтра отходишь сам, либо приедем и отходим тебя мы. И я про разные смыслы этих глаголов говорю. — Сава в упор смотрел на меня, пытаясь понять, дошёл ли до меня смысл его угрозы.

— Завтра мне на завтрак фуа гра с трюфелями привези. Я буду бодр и прекрасен

— Лика, закрой ушки, — попросил Сава и для надежности прижал ее ладони своими. — Фуру с пиздюлями я тебе привезу, если это будет не так, посыл ясен? — Сава, поцеловав Лику в нос, убрал руки с ее ушей.

А я смотрел на нее, и, видимо, она прочла мой немой вопрос, покачав отрицательно головой.

Ребята еще немного посидели и уехали, а я часа два просидел в сауне. Что там следующим этапом? Кажется, должна проснуться жажда деятельности — придумать план, все вернуть и исправить. Вроде последствия интоксикации сошли на нет после привезенных ребятами препаратов и двух часов активного очищения организма в сауне.

Вернувшись в домик, завалился спать. Опять приснилась Аленка. Целовала меня и гладила. Что-то шептала и плакала. Надо же, какие галлюцинации, никогда не видел слезы в этих глазах.

— Не плачь, — шепчу ей, стирая с лица влажные дорожки.

— Я с двенадцати лет не плачу, — шепчет глюк Аленкиным голосом.

Хочу обнять ее покрепче, сжимаю в объятьях, и моя галлюцинация вскрикивает и вырывается из моих рук, а я не хочу отпускать и держу крепко, осознав, что это не сон, Алена вернулась и сейчас здесь, со мной. Жадно целую ее, выплескивая всю свою жажду и тоску по ней. Алёнка так же неистово впивается мне в губы, издавая стон, который вибрацией прокатывается по небу, вызывая приятную дрожь, прокатившуюся по телу.

Младший тут же остолбенел, как будто это не он впал в спячку после ее побега и не он изображал коматозника после бомбежки. Опять переключил тумблер на себя, отключив мозг. Мои руки уже, кажется, огладили все тело, и, нащупав молнию на платье, я потянул ее вниз.

— Никита, — хрипло выдыхает Аленка, — мы не должны... у тебя невеста есть...

— Теперь есть, — осоловело улыбаюсь от осознания, что она снова рядом, жива и здорова, моя невеста. Стягиваю с нее платье и снова ловлю мои клубничные губки, сжимая в ладонях потяжелевшую от возбуждения грудь с набухшими розовыми сосками. Спускаюсь к ним, оставляя поцелуи и легкие покусывания по пути, Аленка приглушенно стонет, порываясь меня и остановить, и, одновременно выгибаясь, поднимает грудь еще ближе к моим губам.

— Никита, так нельзя... — низким приглушенным голосом пытается что-то сказать между стонами, не понимаю, о чем она говорит, у меня важнее занятие, хочу целовать ее медленно и нежно, довести до предельной степени желания, поэтому спускаюсь ниже, выписывая языком круги вокруг пупка, и кладу ей на губы пальцы, призывая не останавливать меня.