Алина Савельева – Мой пленник (страница 28)

Время неумолимо приближалось к вечеру, и пришлось возвращаться к машине, чтобы ехать в аэропорт.

По дороге мы оба будто воды в рот набрали точка может, Илья был поглощен дорогой, а я изводила себя мыслями, что осталось так много невысказанного. Как понять эти отношения, начавшиеся с невероятно сумасшедшей ситуации, в которой мы ненавидели друг друга и в то же время между нами сразу появилась неземное притяжение.

– Илья, хочу попросить тебя кое о чём, можно? – собралась я с духом, не зная будет ли у меня ещё такая возможность.

Возможно, мы сейчас видимся с ним в последний раз. Может, не найдёт он папу и не станет больше звонить.

– Конечно, Булочка, – опустил правую руку Илья, продолжая рулить одной рукой, из сжал мою ладонь.

– Скажи своим родным, что я до конца жизни буду испытывать чувство вины за то что им пришлось пережить из-за меня. Если я могу как-то компенсировать, то сделаю всё, что в моих силах.

Мельком посмотрев на меня, Медведь съехал с дороги, останавливаясь. С ним происходило что-то, похожее на моё внутреннее состояние. Илья сжимал руль так, что кожаная оплётка трещала под его кулаками. И у меня в душе всё также сжималось и дребезжало от мыслей, что нам надо расставаться.

– Это все? – повернулся ко мне Илья, вонзаясь голубыми глазами прямо в сердце.

Его лицо беспристрастно, но взгляд потухший, будто он услышал в моих словах какой-то ещё смысл. Я не понимаю, что я не так сказала, и просто растерянно киваю и тут же отчаянно кручу головой.

В моей душе и так всё переворачивается, сердце рвётся на части. Неопределенность убивает, но у меня самой не хватит наглости заявить: "раз я тебя похитил и вывезла из страны, это значит, ты мой навсегда". Да я даже не осмелюсь ему сама позвонить или написать.

Слёзы полились из моих глаз так неожиданно, что я не успела совладать с ними и спрятала лицо в ладонях. Не самый надёжный способ, но так Илья хоть не видит искажённое рыданиями моё лицо.

Илья вздохнул, отстёгивая свой ремень безопасности, и, переглянувшись ко мне, проворчал:

– Булочка, ну что ты моросишь?

Настойчиво убираем мои ладони с лица, медведь старательно стирал своими огромными лапами слёзы с моих щёк, с такой теплотой и нежностью глядя мне в глаза, что реветь хотелось ещё больше.

Что со мной, уже понятно. Гормоны отрываются за годы простоя, а проблемы и чувства к Илье только усугубляют депрессивное состояние.

– Все нормально, Илья. Мне нужно быть в Марселе завтра. Просто не хочу возвращаться туда. Ты только не подумай ничего, Илья. Мне и до этих проблем с жильём было в Марселе тоскливо с тех пор как папа пропал, а в компаниях друзей я стала той самой вечно пасмурной бабай, портящий всем веселье. Сейчас мне и вовсе там находиться некомфортно. Слишком много внимания злопыхателей.

– И придурок с зализанными волосенками, – наполнился голос русского рычащими нотками.

– Бывает, – не стала я вдаваться в эти дебри. Разборки с бывшими всегда полны грязи, и Илья последний человек, кого бы я хотел испачкать в этом дерьме.

– Лин, обещай мне вернуться сразу, как утрясёшь все дела, – попросил Илья и замер, перестав гладить моё лицо, только напряжённо смотрел на меня в ожидание ответа.

– Я больше не приеду, Медведь, – озвучила я то, о чём он и сам догадывается.

– Уверена?

Хочется заорать: " нет!", Топать ногами, как маленький ребёнок и требовать, чтобы он всё время был рядом, но я только шепчу:

– Да.

В носу снова защипало и пришлось отвернуться, чтобы не смотреть на него, иначе эти реки из моих глаз не остановить. Илья ничего не отвечает мне, просто заводит машину и молча доводит меня до Шереметьево.

Илья всё прекрасно понимает сам, пока я утрясу все дела, как он сказал, пройдёт очень много времени. Я уже рожу к этому времени точно. Интересно, какой у меня срок? Хоть я и на девяносто девять процентов уверена, что это ребёнок Ильи, всё же женщины дурные существа. Может, я из тех безалаберных, кто о беременности узнаёт на третьем месяце. Когда я последний раз была у гинеколога? Год назад или два? Я даже этого не помню.

В шумном здании аэропорта Илья проводил меня до стойки, помогая сдать багаж. Я смотрела на него и видела того Илью, который сидел у меня в подвале. Прямой, холодный взгляд, лицо, по которому невозможно понять его эмоции. Черты заострились, будто стали каменными.

Внутри у меня словно разливается кислота, сжигая лёгкие, разъедает сердце. Мне адски больно, но я понимаю, что дальше будет ещё хуже. Надо прекращать это всё, иначе в конечном итоге, когда Медведь пресытиться французской булкой, мне уже не один психиатр не поможет.

– Прости меня, Илья. И береги себя.

– Стараюсь до последнего держаться и не расплакаться a5.ru меня на это ещё будет время. До конца жизни.

На секунду его тяжёлая ладонь опускается мне на поясницу, крепко прижимая к себе. Илья что-то бормочет на русском, коснувшись губами моего лба, и отступает. Его пальцы пробегают в моей руке, едва касаясь, будто поглаживая в последний раз.

Только в этот момент я вдруг осознаю, что это конец. Что он сейчас уедет свою насыщенную, интересную жизнь. А я улечу в свою, в которой нет ничего, а главное нет его. От этих мыслей спина леденеет, и мне до тошноты становится дурно.

– Прощай, Булочка, – непривычно глухо и твёрдое звучит голос Медведя.

Его слова острыми иглами впились мне в сердце и в душе выстроились глухие стены, закрывая свет. Полный мрак одиночества и беспросветная тоска застелили внутри всё снова.

Весь перелёт я старалась убедить себя, что всё сделала правильно. Но ощущение потери не покидало меня. Я так устала от этого чувства. Сначала мама, потом сестра отца с мужем, папа и вот теперь ещё мой пленник.

Единственной отдушиной стала беременность. Уде спустя два дня я сидела в гостях у Люси и вместе с ней любовалась на фото с УЗИ. Может, я самая отвратительная женщина на планете, но я испытывала невероятное облегчение, узнав, что срок у меня всего семь недель, а значит малыша от пленника. Конечно, будь это ребёнок Стива, я бы не стала от него избавляться, но точно знаю, что не любила бы его так, как уже люблю медвежонка.

– Ты ему скажешь? – приглядываясь к маленькой креветке на снимке, спросила подруга.

– Я ещё не решила, – пожала я плечами, хотя практически уверена, что не скажу или ей нечего.

– Это нечестно, Ами, – осуждающе посмотрела на меня Люси, догадываясь, что я тяну не просто так.

Я поняла, почему она казалась мне сукой. Луси не пытается нравится всем, ей безразлично, приятно тебе её мнение или нет, она просто говорит то, что думает. Не слишком хорошее качество для члена семьи дипломатов и адвокатов. Да и в личной жизни от этого одни проблемы.

– Ты права, но поверь, медведю от меня ребёнок не нужен. И я не хочу усложнять ему жизнь.

Как объяснить ей, что для него я чокнутый идиотка, разрушивший свою жизнь и пытавшаяся уничтожить его. И возникшие сексуальное влечение не повод для серьёзных отношений. Я только раз взглянул на его телефон это наткнулась на кучу сообщений от девушек. У таких как Илья не бывает проблем найти себе нормальную женщину, без сдвигов и полного бардака в жизни.

– Ты бесстрашная, Ами, Стив, сукин сын, уже из всех углов поливает тебя и твоего отца грязью, а ты ещё и родить хочешь без мужа. Представляешь сколько крови он тебе ещё выпьет?

– Знаешь, по сравнению с тем, что я уже пережила, Стив всего лишь маленькая вонючка кучка на дороге.

– Я тебе завидую. Пусть и недолго, но у тебя был настоящий мужик. Меня бесит наше болото. Ко мне клеятся только двадцатилетние сосунки рассчитывая на секс с опытной женщиной, а те, кто старше, уже предпочитают девушек помоложе. Где найти нормального мужа?

– Поехали, познакомлю тебя с Жюлем, – потащила я Люси прогуляться и познакомиться с настоящим, раз ей так хочется.

В Марселе я провела неделю. За это время у нас было и заседание, где папу признали умершим, и потом мы ждали ответов из многочисленных фондов, банков, да и по прочему имуществу. К концу недели меня ждало потрясение. Я, конечно, знала что наша семья не бедствует, но таких сумм на счетах отца, стоимости принадлежащих ему акций, фондов, инвестиционных доходов я не представляла. Я пока не знаю, сколько составит налог на наследство и прочие вычеты, но всё равно понятно, что останется очень много.

Сложнее всего было не думать об Илье, останавливать себя в решении сорваться и полететь к нему, наплевав на все свои дела.

Глава 17

Лера три дня со мной не разговаривает, потому что, видите ли, я обязан был познакомить Лин с друзьями! А я жадный! Да, мне самому мало было этих выходных, чтобы тратить их еще на визиты по гостям и терять драгоценное время! К тому же я прекрасно видел, что Булочка пока настороженно относится даже ко мне и не готова знакомиться с моим окружением.

Но бойкот Валерии был сейчас мне скорее на пользу. Я бы точно не выдержал ее прессинга по поводу того, что отступил. Никогда не сдавался, какие бы боевые задачи передо мной ни стояли, но моей военной подготовки не хватает, чтобы захватить в пожизненный плен гражданку Франции. Слишком много сомнений, и между нами пропасть социального неравенства.

Но, несмотря на то, что Эмелин Бертран без тени сомнений со мной попрощалась и улетела, я считал своим долгом помочь ей, чем смогу.