Алина Савельева – Дневник желаний (страница 27)
На тонком девичьем запястье с хрустальными прожилками вен красовался его подарок, и это приятно согрело душу. Хотя задним числом Макс понимал, что особенной девушке стоило подобрать особенный подарок, а не обойтись привычным набором джентльмена. Но сам факт, что Оля была рада этому знаку внимания, льстило. Он притянул её к себе и невесомо коснулся губ с привкусом земляники и трав. Этот аромат поддёрнул притупившиеся воспоминани о проведённой ночи, и Макс сам себя сдержал, чтобы не пройтись поцелуями вниз по шее, не задеть острую ключицу языком и не вдохнуть полной грудью слегка сонный и тёплый запах Ольги.
А Оля впервые в жизни ощутила свою ценность. Какую-то особенность для мужчины, что неспешно вёл авто, периодически бросая взгляды на неё. Ощутила и смутилась. Потрогала тонкими пальцами подарок, что окольцевал запястье. И от этих ощущений в голове всё путалось. А на кончике языка чувствовался утренний поцелуй с привкусом горького кофе и мяты.
Машина припарковалась возле ресторана, и как бы это не было обидно, пришлось попрощаться с Максимом. Оля посмотрела, как Громов скрывается за дверью своего кабинета, и сама отправилась в раздевалку.
Ольга витала в облаках, в какой-то зефирной вате и своих мечтах. И обычное её невезение, словно испугавшись этого настроя, забилось куда-то глубоко и даже не смело напоминать о себе. Гости мирно заказывали завтраки, Оля исправно приносила всё в целости и сохранности. Агата, мельком взглянув, ободряюще качнула головой.
Но всё изменилось, когда Оля приблизилась к столику своего гостя, услышав серебристый голос златокудрой девушки из-за соседнего. Она мягко и вежливо делала заказ другой официантке, а в конце, слегка понизив голос, попросила:
— И вы не могли бы передать Максиму Громову, что в зале его ожидает невеста…
Оля ощутила, как в её руках дрогнул поднос с тарелкой супа буйабес. Она всеми возможными силами заставила себя не паниковать, а дойти до гостя и, мило улыбнувшись, на десерт ещё порекомендовать тарт татен. А уже после, когда заказ ушёл на кухню, запереться в туалете и, стиснув зубы, молча завыть.
Какая же она наивная дурёха. Никогда такой мужчина, как Максим Громов, не обратил бы на неё внимания. Чем она думала, когда соглашалась на весь этот кордебалет? А главное, почему так сильно поверила?
В груди нестерпимо жгло. Как и в глазах. Они совсем отказывались видеть происходящее, потому что мутная пелена слёз застыла на них. Оля закусила нижнюю губу почти до крови, а пальцы сами собой стали нервно перебирать по золотому ободку браслета, то гладя, то царапая холодный металл.
Внутри как будто разбили вазу со льдом. Всё, начиная от горла и заканчивая глубоко в животе, сковывало ледяной плёнкой, которая мешала дышать. И Оля хватала ртом воздух, чтобы не упасть в обморок. Была похожа на рыбу, что прибоем выбросило на сушу, и она не знает, как теперь быть, просто отчаянно трепыхает, чтобы не обезуметь от жестокости, царящей вокруг.
Если невезение и отошло, — то только ради того, чтобы так нежно, но сильно швырнуть ничего не подозревающую Ольгу прям носом в собственную никчёмность.
Как можно было поверить в то, что у них с Максимом есть хоть что-то дальше? Как можно было не догадываться, что владельцы заводов, машин и пароходов не влюбляются в неуклюжих официанток. Как?
Оля сама не знала ответа. Она просто старалась сдержаться и не закричать в голос от разочарования и боли, что поселились внутри. Намертво вгрызлись во все внутренности. Они цеплялись искорёженными своими корнями за что-то, некогда бывшее светлым и чистым, и запускали в него темноту, грязь и осклизлое ощущение безысходности.
В туалет зашёл кто-то, и Оля поспешила утереть слёзы туалетной бумагой, чтобы не сильно заметно было, что она здесь ревела. На выходе из кабинки она столкнулась с Агатой, которая тут же напустилась:
— Почему ты не в зале? Твой гость уже доедает десерт.
Оля растерялась и ещё больше расстроилась. Хотя куда ещё больше?
— Простите, мне нездоровится, — промямлила она, стараясь не глядеть на начальницу.
— Что-то ты действительно бледная. И заторможенная. Не простыла?
— Всё в порядке, — стараясь прекратить этот нелепый разговор, выдавила Ольга, уже дотронувшись ручки двери. — Голова болит просто.
Повисло неловкое молчание, и чтобы прервать эту нелепую в своей абсурдности ситуацию, Оля вышла из туалета. Заглянула в раздевалку поправить макияж, но начальница следовала по пятам и, заметив, как подчинённая хлюпает носом и замазывает покрасневшие щёки тональным кремом, предложила:
— Отправляйся домой и лечись. Не хватало, чтобы ты ещё весь коллектив заразила своей… — тут Агата осеклась, представив, как половина сотрудников слягут с ОРВИ, и, чтобы не накликать беду, закончила: — Головной болью.
Для Оли это было лучшим выходом из ситуации, чтобы не испытывать терпение начальства, она быстро переоделась и вышла через заднюю дверь из ресторана.
В лицо резко пахнуло тёплым ветром, что принёс с собой аромат почти осеннего леса с его пряным воздухом, который в это время пропитан запахом выцветших трав. Оля передёрнула плечами и, не спускаясь в метро, пошла по тротуару. Сама не зная, куда именно хочет попасть. Внутри поселилась обречённость с привкусом горькой полынной настойки. И она пропитывала всё: начиная от лёгкого платья и заканчивая мыслями, которые и без неё не были столь радужными.
Максим. Она ведь действительно влюбилась в этого мужчину. И надо бы было сразу закатать губу, включить голову, потому что такое только в сказке возможно, чтобы самый настоящий принц влюбился в золушку. А она, наивная, поверила. И сейчас корила себя за эту слепую веру. Даже немного щенячье обожание. Потому что, когда она теперь знала о наличии настоящей невесты, поведение ее ничем, кроме как выпрашиванием взаимности, не выглядело. И от этого становилось тошно, душно, противно. Самой от себя. И хотелось смыть с себя эти позорные ощущения, залезть в ванну, взять самую жёсткую губку и тереть кожу до покраснения, до волдырей, чтобы навечно запомнить: нельзя верить обаятельным мужчинам. Вообще никому нельзя верить. Ведь вера даёт право человеку обмануть.
В метро спуститься всё же пришлось. Ольге никогда не нравилось это место. Слишком мало всего живого, больше механического, но вместе с тем метро это вены, артерии города, и в нём человечки — самая настоящая жидкость, что бурлит, плывёт волнами. У неё собственный запах. С ароматом дорогого парфюма, железа и холода.
А выйти на Маяковской, чтобы через десять минут неспешного шага оказаться на Патриарших прудах. Немного углубиться вдоль одной из дорожек, что приведёт к деревянным лавочкам. И сесть, чтобы подумать и ещё немного поплакать. Над своей вечной невезучестью, что даже волшебный дневник никак не смог перебороть. Над проведённой с Максом ночью, что отдавалась приятной мягкой истомой внутри, которая раздирала теперь всю душу и резала сердце старым тупым ножом. Над…
Телефонный звонок так резко вторгся в мысли, что Оля вздрогнула и посмотрела на гаджет, что сжимала судорожно в ладони ещё с выхода из ресторана. Посмотрела и не узнала номер, но всё же приняла вызов.
— Ольга, добрый день. Это Дмитрий Громов, — произнесла трубка выверенным, изумительно бесстрастным голосом.
— Здравствуйте, — хлюпнула в ответ Оля.
— Мне бы хотелось встретиться и поговорить с вами насчёт моего сына. — Тон был настолько вежливый, что в то же время исключалась возможность отказа. Но у Оленьки не было никакого настроения подстраиваться и угождать, поэтому она твёрдо произнесла:
— Это не очень хорошая идея. Не стоит.
— Где вы находитесь? Я могу подъехать, — не отставал Громов-старший, и Оля ощутила нетипичную для нее раздражительность. У неё и так всё разбивается, а тут ещё и нотации выслушивать надо будет.
— Это лишнее. Мне не о чём с вами говорить.
Мимо скамейки прошла утончённая старушка. Оля проследила, как посетительница сквера недобро косится на неё, с растёкшейся тушью под глазами, и уловила неодобрение.
— Хорошо, можно и по телефону, — выдавил собеседник. — Мы с вами взрослые люди, Ольга. И мне, и вам прекрасно понятно, что ваш роман с моим сыном это не более чем акт протеста. Или что-то около. И у него уже давно есть невеста. И вы…
Оля закусила губу, и во рту разлился отчётливый металлический привкус. На глаза слёзы набежали мгновенно, ведь сейчас она получила подтверждение всему произошедшему в ресторане.
— И поверьте мне, вы чудесная девушка, но совсем не пара Максиму.
— Я… Да… — выдавила сквозь всхлипы Оля, сама ругая себя за такую покорность.
— Отлично, — возрадовался Громов-старший. — Тогда, думаю, у нас с вами не возникнет разногласий, и вы разорвёте эту связь.
— Что? — переспросила она и сама себя одёрнула. Ведь с самого начала разговора понятен был его конец.
— Ну хорошо, — недобро процедил Дмитрий Громов. — Триста тысяч вас устроит?
Лучшая книга автора: https://litmarket.ru/books/ocharovatelnyy-negodyay
Любимая книга автора: https://litmarket.ru/books/sovremennaya-drama
Часть 28. Автор: Мария Афинская
Часть 28. Автор: Мария Афинская
— Ну хорошо, — недобро процедил Дмитрий Громов. — Триста тысяч вас устроит?