Алина Савельева – Дневник желаний (страница 2)

— Максим Дмитрич, — распахивая дверь, выпалила Ольга и, уже трижды шокированная за сегодня, замолчала.

Будто следуя всем законам комедийного жанра, ребро двери впечаталось аккурат промеж бровей брутального мажора. Да так, что во лбу прекрасного принца шишка начала заметно увеличиваться, мешая густым красивым бровям съехаться к переносице.

Грязный, побитый и злой хозяин ресторана, если бы умел, наверное, изрыгал бы огонь. Как минимум, от градуса ярости в его потемневших очах стало бы жарко даже чертям в преисподней.

— Изыди! — рявкнул Максим, чувствуя, как его непоколебимой уравновешенности пришёл каюк.

Со злостью хлопнув дверью, красавчик Максим рванул к своему спорткару, нарушая скоростной режим, ещё не успев сесть за руль.

— С такой формулировкой меня ещё не увольняли, — продолжая таращиться на захлопнутую дверь, пробормотала Ольга.

— Не волнуйся. Максим Дмитриевич быстро остывает. Да и вообще… у него такая насыщенная жизнь. Что уже через час он и имени твоего не вспомнит! — решила вмешаться чудаковатая уборщица баба Клава, сочувственно положив руки на понурые плечи Ольги.

Проводив несчастную девушку в раздевалку, женщина усадила ее на скамью.

— Всё будет хорошо, вот увидишь! — продолжала она успокаивать Ольгу, тихо роняющую горькие слёзы.

— Мне так повезти не может. Я неудачница. Я даже в беспроигрышную лотерею проиграла, потому что купила её у мошенника! — всхлипнула Ольга.

— А зачем тебе понадобилась лотерея?

— Да прост… какая разница? — пожала плечами Ольга.

— Вот видишь. Ты сама не знаешь, что тебе нужно. А так нельзя, понимаешь? У каждого человека должна быть мечта, ну или цель на крайний случай. Нужно идти к ней, не оглядываясь, а чтобы не забыть, к чему старательно стремишься, лучше записывать!

С этими словами баба Клава открыла свой ящик и выудила из него пожелтевший и потрескавшийся от времени блокнот.

— Вот, держи. Это «Дневник желаний». Рассказывай ему о своих мечтах каждый день, и всё обязательно сбудется! — вручила чудная бабуля потрёпанную книжицу в руки растерявшейся Ольги.

— И помни! В жизни нет специального момента, когда пора что-то менять. Другими словами — не нужно ждать понедельника, чтобы сесть на диету! — напоследок назидательно сказала баба Клава и ушла.

Нет, ни в какую магию Ольга, разумеется, не верила, даже на фоне непрекращающейся чертовщины в собственной жизни. Но отказаться от подарка милой старушки не могла, поскольку посчитала, что это будет крайне бестактно.

Полностью опустошённая событиями дня, Ольга поздним вечером наблюдала за кипящей жизнью ночной столицы, с ногами забравшись на подоконник.

Яркие огни пролетающих машин и многочисленные прохожие добавляли печали и без того удручающим мыслям. Почему у неё нет ни времени, ни денег, ни сил на эту переполненную весельем и интересными событиями ночную жизнь?

Что ни говори, а реветь, жалея себя, на подоконнике двенадцатого этажа, глядя на простирающийся панорамой мегаполис, куда приятнее, чем уткнувшись носом в подушку. И еще это гораздо продуктивнее, ведь именно вывеска канцелярского магазина напротив напомнила Ольге о скромном подарке бабы Клавы.

— Новая жизнь с чистого листа… — пробормотала Ольга, резвой козочкой спрыгнув с подоконника.

Открыв блокнот, Ольга скривила губы в скептической ухмылке. Никогда прежде ей не доводилось делиться своими мыслями с бездушным собеседником. Однако, немного поразмышляв, она поняла, что именно ему можно доверить свои самые сокровенные мечты.

Как правильно формулировать свои запросы вселенной, Ольга не знала. Журналы для перманентно начинающих карьеристок её к этому не готовили. Поэтому без лишних реверансов Ольга начала аккуратно выводить: «Дорогой дневник…»

Познакомиться с творчеством Алины Савельевой можно по ссылке:

https://litmarket.ru/alina-savelyeva-p110307

Книга автора в процессе написания: https://litmarket.ru/books/slishkom-borzaya

Самая популярная книга автора: https://litmarket.ru/books/alfa-psih

Часть 2. Автор: Мара Вересень

Часть 2. Автор: Мара Вересень

Первое желание

— Дорогой дневник, — бубнила Оленька, старательно шкрябая древней шариковой ручкой по разлинованным листам подарка, — в первых строках своего письма… Не, это уже где-то было…

Она отвлеклась на жизнь за пределами квартирного аквариума и задумчиво почесала переносицу ручкой, не замечая, что наносит знаки будущей судьбы сакраментально: на лбу. И нет бы для того, чтоб переменчивая Фортуна точно отличила ее от всяких других Оль, увы, исключительно как всегда — да потому что! С возвышенным не ладилось, и Ольга решила подойти к проблеме практичнее и внезапно дрогнувшей рукой начертала: “Первое Ж: Хочу, чтобы меня НЕ уволили”. Глухо щелкнуло, запахло паленым, и мир погрузился во тьму.

Почти сразу же с лестничной площадки раздался заунывный вой, ругань и прочие признаки надвигающегося апокалипсиса. Выли в лифте. За все остальное на двенадцатом отвечала сухая, как вобла, истеричная и крикливая соседка, владелица такой же визгливой тощей недособаки. Тембр у них был один, и сходу сложно было отличить, лается ли это соседка или животное орет.

Ольга наощупь — район тоже тонул во тьме и надежды на луч света в темное царство из окна надежды не было — пробралась в коридор, где в ящике с дребеденью покоились две стеариновые свечки на такой вот черный день.

Зажигалка сработала только после пары волшебных слов. Позалипав на дрожащий желтый язычок свечи, Оленька решила, что в новую жизнь нужно входить постепенно, иначе у организма случится коллапс. Посему за блокнотом возвращаться не стала, добрела, аки призрак оперы (в коридоре все еще выли) до кровати, дунула на свечку и упала лицом в мягкое. Соседская ругань умиротворяла почище всякой колыбельной, это вам не устрицы на углях…

Утро настало неласковое, холодное и синее. В удручающе современной кухне, где все запитывалось от 220, ласке было взяться определенно негде. Ни одна ско… скорая электрическая помощь в лице работников коммунальных служб не горела желанием починять примуса и выбитые щитки на ночь глядя, ограничившись восстановлением лифтовой связи. Уныло сжевав кусок сыра и запив минералкой из пустившего лужу холодильника, Ольга сунулась в ванную, где дрожа умывалась холодной водой и отскребала со лба синее. За ночь паста въелась, и создавалось впечатление, что Оле кто-то в глаз дал. В тот самый третий.

На работу она летела. Рыбкой через бордюр. И уже у самого ресторана, пропахав своими коленками чахлые зеленые насаждения, Оленька уперлась носом в коленки чужие. Коленки были в брюках с такими острыми стрелками, что еще пара сантиметров — и все — минус уши. Икнув, Ольга подняла голову, взяв направление по стрелкам, как самолет на взлетной. Вид был прекрасен во всех смыслах. Ибо был снизу, а большое, как говорится — на расстоянии. И синее встретилось с небесно-голубым.

Притащившийся по какой-то фантастической дури к ресторану еще до открытия Дмитриевич Громов весьма вдохновился коленопреклоненной подчиненной. Может, к его ногам девы и падали, теша самолюбие работодателя и просто теша самолюбие, но чтоб вот так, с утра пораньше, внезапно и едва он из машины вышел — впервые.

“Уволит”, — решила Ольга, поскольку заинтересованный и задумчивый взгляд начальства не предвещал ничего хорошего.

“Не уволит”, — спустя секунду, опираясь на протянутую руку и шалея от изумления, спешно передумывала она.

Переодеваясь в служебное и настороженно прислушиваясь к творящемуся в зале, Ольга время от времени трепетно прижимала к пышной груди осчастливленную божественным касанием конечность. Из глубин генетической памяти всплывало — “не мыть”. Зала слышно не было. Гремели посудой в кухне, матерясь и охая, шаркала шваброй в районе овощехранилища баба Клава, тянуло кофе, все еще слегка пованивало дарами моря, вдохновенно разливалась соловьем Агата. Ага! Есть там все-таки жизнь.

— Вот непруха, — задумчиво разглядывая стрелку на чулке, проговорила Вика, плюхаясь тренированной задницей на скамейку. — О! Две непрухи!

— Ха-ха-ха! — членораздельно с долгими и выразительно нецензурными паузами прокомментировала Ольга. Еще ни один коллектив не обошел вниманием говорящую (а скорее, орущую дурниной) фамилию.

— Есть? По-подружески? — попыталась подмазаться коллега, но запасного полиэстера у Ольки в шкафчике не водилось, а если бы даже и водилось, то все равно нет.

Второй раз пред ясны очи Ольга предстала в полный рост. Роста в ней было не то чтоб очень, но до антресоли на цыпочках хватало, посему сидящий на барном стуле в обнимку со спинкой Громов был как раз в том положении, чтобы видеть главное.

— О! — попросил он, внезапно вставшую за стойку и вспомнившую начало своей карьеры Агату. — Молока добавь.

Пауза висела жирная. Ольга, замерев зябликом, следила за покрытым едва проклюнувшейся щетиной кадыком Громова, перекатывающимся под кожей после каждого глотка, и за крошечной чашкой, казавшейся во владетельной руке совсем уж мизерной, и, что греха таить, за губами, осторожно прикладывающимися к этой самой чашке. Ольге прикладываться не доводилось уже прилично, отчего процесс кофепотребления выглядел донельзя эротично. А еще приветствие утреннее с паданием ниц…