Алина Розанова – Сборник Новогодних рассказов (страница 4)
– Нравится? Я украсил ее, пока ты спала.
– Нравится, – пропела я, подойдя к любимому, и села к нему на колени. – Чувствуешь, что скоро наступит новый год?
– Честно говоря, нет. Зато я чувствую, как ты дрожишь. – Август наклонился ближе ко мне и шептал ухо, обжигая своим неровным дыханием. По телу пробежала волна мурашек.
– Давай не сейчас. Раз елку украшать не надо, мне надо закончить готовку.
– Твоя индейка никуда не убежит, – пошутил парень и обхватил меня руками. Пес удивленно посмотрел на нас и, зевнув, широко раскрывая пасть, спрыгнул на пол. – Давай на время забудем о подготовке и уделим время другу.
Август подхватил меня на руки и направился в спальню. От неожиданности я взвизгнула, но не могла не засмеяться. Мне нравилось, что парень старается вести себя как прежде. Но от этого «старания» становилось как-то грустно. Снова.
Парень аккуратно опустил меня на кровать, не отрываясь от моих губ. Они были такими мягкими и холодными, что напоминало мне о том, о чем я напрочь старалась забыть. Но касания его рук в тех местах, где нравилось больше всего, помогали мне уйти в забытье. Я постанывала ему в рот, когда Август запустил руку в мои шортики и коснулся эрогенной зоны. Он начал поглаживать клитор, от чего я ощутила пульсирующее наслаждение внизу живота. Оно медленно поднималось от живота к голове, и я не могла сдерживаться. Затем Август медленно ввел в меня палец и начал делать круговые движения им, а второй рукой сжал сосок до приятной боли. Наш поцелуй становился все жарче и страстнее, я ощущала, как мне в живот упирается его стоящий член. Но хотелось, чтобы он не просто упирался, а заполнил меня.
– Август, не дразни меня, – сквозь поцелуй сказала я, слегка прервавшись, а затем укусила парня за губу. От неожиданности он слегка дернулся и сильнее ущипнул сосок. Но это только больше меня завело.
Наши губы двигались все быстрее, и я услышала, как дыхание парня начало спирать, словно он задыхается.
– Может, остановимся? Тебе, наверное, тяжело…
– Лучше помолчи, иначе я возьму тебя силой, – прорычал парень. Но этого и не придется делать. Потому что я хочу его сильнее, чем он меня.
В угол комнаты полетела сначала майка, а затем трусики, которые Август стянул одновременно с шортами. В мгновение ока, и сам парень остался без одежды и передо мной оказался его стоячий, как камень член. Парень обхватил мою талию руками, да так крепко, то, наверное, останутся отметины. Но меня это совершенно не беспокоило. Я получала неимоверное наслаждение, которого мне так не хватало эти два долгих месяца.
Мой стон превратился в крик, когда парень вошел меня и начал медленно двигаться, но этого казалось так мало. Хотелось больше, сильнее, что я показала ему, когда приподнялась и укусила Августа за ключицу. На его коже выступили капельки пота, когда парень ускорил темп. Они переливались в свете гирлянды, которую я повесила над кроватью (да, я украсила даже спальню, чтобы не думать ни о чем, кроме Нового года), сексуально стекали вниз, манили, как самый сладкий в мире мед. Я прикусила губу и закрыла глаза, откинув руки вверх. Август сжал запястья вместе, схватив их одной рукой, и прижал их к кровати. Каждый его толчок был все жестче, все жарче, все настойчивее. И мне хотелось, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось.
Парень наклоняется к моей груди и обхватывает губами припухший после его пальцев сосок, прикусывает, из-за чего я издаю еще один громкий стон, а затем проводит по нему дразнящими движениями языком.
– Август… Боже… – повторяла я и шептала, как мне хорошо.
Мышцы внизу живота напрягаются, и я выгибаюсь в спине, издав победный и самый яркий стон, на выдохе произнося его имя снова и снова, пока сладкая истома не заполнила все мое нутро. Август делает еще несколько толчков, а затем его тело содрогается.
Я подняла глаза и наблюдала за тем, как его лицо искажает прекрасное выражение удовлетворенности, а на руках, что снова держат меня за талию, ярко проглядываются выступившие вены.
***
– Ты телевизор-то включи, а то чего сидишь и в стену смотришь? – пошутила я, заметив, как Август пристально глядит куда-то вперед.
– Да я что-то задумался немного, – сказал он и встряхнул головой, схватившись за пульт. – Что будем смотреть? Голубой Огонек или Голубой Огонек?
– Голубой Огонек, конечно же, – ответила ему я, широко улыбнувшись, и поставила на стол ажурную хрустальную вазочку с крабовым салатом, что так любила. Я могла его есть месяцами на завтрак, обед и ужин, но не делала этого, так как могу им настолько объесться, что на Новый год я его просто видеть не смогу.
Так, стол накрыт, шампанское я принесла, Август включил ежегодный новогодний концерт, до полуночи осталось два часа. Мой взгляд пробежался по столу: на нем прекрасная белоснежная скатерть без единого пятнышка, напоминавшая мне снег, выпавший в раннее зимнее утро; два бокала, предназначенных именно для шампанского; еда и две фарфоровые тарелочки. Торт все еще охлаждается в морозилке – о нем Август еще не знает. Я поправила платье, купленное летом на какое-нибудь торжество, но ни разу ненадеванное, и присела на кожаный диван рядом с мужем.
Время тянулось как-то чересчур медленно, чему я была благодарна от всей души. Я с замиранием сердца глядела на Августа, пока он, в свою очередь, слушал песню Аллы Пугачевой и Кристины Орбакайте – Опять метель, подпевая. И так мы сидели до тех пор, пока на экране не показался Путин на фоне красной площади и Кремля, как это и бывает каждый год. Он говорил обо всем, что произошло за этот год, который принес очень много плохого. На моих глазах выступили слезы, когда речь зашла о самолете, который двадцать шестого числа упал в Черное море, и все его пассажиры канули в неизвестность. Столько людей… Столько потерь. И скоро не станет Августа…
Потом Президент заговорил о наступлении праздника, о планах на будущий год и успехах еще пока что нынешнего года. Любимый молча недовольно качал головой и уже был готов схватить бокал и выпить шампанское залпом.
– С праздником вас, с новым две тысячи семнадцатым годом, – закончил обращение Владимир Владимирович и на экране появились куранты, начавшие отсчитывать последние двенадцать ударов.
– Ну что, открывай шампанское, скорее. Я возьму бокалы, – наспех проговорила, поднимаясь на ноги.
Послышался хлопок и взболтанное шампанское потекло из горлышка прямо на руку Августа. Только это слегка насмешило нас обоих, и парень разлил напиток в сосуды. Наконец, мы начали считать, когда услышали бой курантов. Через стены я слышала, как тем же самым занимались наши соседи и люди во дворе дома, готовящиеся запускать фейерверки.
– Один! – закричали мы хором. – Два…
Я не переживу, если с Августом что-то случится.
– Три!
Мне так не хочется, чтобы он уходил.
– Четыре.
Разве он заслужил того, чтобы умереть в таком раннем возрасте от страшной болезни? Что он сделал такого, чтобы заслужить это?
– Пять.
Это несправедливо. Мы даже не успели обзавестись детьми, чтобы после смерти у нас обоих остался след на Земле.
– Шесть.
У меня еще будет шанс, которым я не хочу пользоваться без мужа, а вот у него…
– Семь…
Он должен жить! Если бы я могла, то ушла бы вместо него.
– Восемь.
И не было бы никаких сожалений, потому что я хочу, чтобы жил именно ОН.
– Девять!
Только если бы была такая возможность…
– Десять, – заканчивали считать мы вместе с боем часов, а на улице ребята запустили первые фейерверки, рассыпающиеся в небе на миллионы ярких огоньков, что я так любила. Я перевела взгляд окно, и вместо того, чтобы продолжать пялиться в экран, наблюдала за салютом в нашем дворе. – Одиннадцать.
Он не умрет. Я не позволю… Не оставлю его… Я его люблю… И хочу, чтобы он остался жив. Больше всего на свете я желаю именно этого.
– Двенадцать!
И когда мы оба замолчали, я уже вовсю плакала. Август, заметив это, крепко прижал меня к себе, так и не отпив из своего бокала.
Четыре года назад