Алина Морриган – Темная сторона Сент-Ивера (страница 9)
Вейн взял визитку, повертел в пальцах, прочитал вслух:
— «Темная сторона». Красивое название. Это про что?
— Про жизнь, — коротко ответила Нора. — И про смерть.
Вейн спрятал визитку в нагрудный карман свитера.
— А если он уже приходил? — спросил он тихо, не поднимая глаз. — Если я ему еще что-то делал, а вы не знаете?
Нора замерла. В мастерской повисла тишина — только станок гудел где-то в углу.
— Вы делали?
— Нет. Но мог бы. Он спрашивал про линзы. Я сказал, что сделаю, если будут деньги. Он сказал, что подумает. И ушел. И я… я рад, что не сделал. Теперь рад.
Нора медленно выдохнула.
— Хорошо, что не сделали. Очень хорошо.
Она развернулась и пошла к выходу. Харпер за ней.
В дверях Нора остановилась, обернулась.
— Мистер Вейн, берегите себя. Если он вернется — даже не открывайте. Просто звоните.
Вейн кивнул, но в его глазах читался страх. Страх человека, который только что понял, что его руками могли убивать. И могли убить снова.
На улице дождь усилился, превратив мостовую в темное зеркало, отражающее редкие огни доков. Вода текла по лицу, затекала за шиворот, но Нора не замечала. Она стояла, подставив лицо небу, и думала.
— Мисс, — Харпер догнал её, пытаясь прикрыться воротником плаща, но тщетно — промок он уже до нитки. — Это всё? Обычный мужик без лица? Как мы его найдем?
Нора открыла глаза. Дождевые капли стекали по ресницам, по щекам, смешиваясь с усталостью, которая давно стала частью её существа.
— Лео, — сказала она в наушник. — Ты слышал?
— Слышал, Нор, — отозвался голос Лео. Слышно было, как он стучит по клавиатуре — быстро, нервно, вбивая новые запросы. — Обычный мужик, сорок лет, ничего особенного. Я запустил поиск по всем фотографам города с такими параметрами. Две тысячи триста семь человек. Плюс любители, плюс те, кто мог купить камеру в рассрочку, плюс те, кто заказывал печать фото в больших форматах. Скоро будет тысяч пять.
— Сужай, — Нора говорила четко, несмотря на дождь. — Инфракрасные фильтры. Кто заказывал, кто интересовался, кто покупал за последние два года. Линзы с особым покрытием. И прогони видео с камер Вейна через распознавание походки. Может, хоть процент совпадения даст. Ищи любого, кто подходит под описание и имеет отношение к фотографии.
— Понял. Работаю. — Пауза. — Нор, это займет время. Часы. Может, сутки.
— У нас нет суток, Лео. Работай быстрее.
Она отключилась и посмотрела на Харпера.
— Поехали в агентство. Лео будет гнать данные, нам нужно их анализировать.
Харпер кивнул и зашагал к машине.
Нора задержалась на секунду, глядя на дверь мастерской. Где-то там, за ржавым металлом, сидел старик, который своими руками создал инструмент для убийцы. И теперь будет жить с этим знанием до конца своих дней.
— Прости, старик, — прошептала Нора. — Ты не виноват.
Она села в машину, хлопнула дверцей. Харпер завел двигатель, и старый мотор закашлял, чихнул, но завелся.
— Мисс, — сказал он тихо, выруливая с обочины. — У нас есть только смутное описание и видео без лица. Это очень мало.
— Знаю, — Нора закрыла глаза, откинулась на спинку сиденья. — Но это больше, чем было утром. Утром у нас был только труп и пластинка. Теперь есть имя — Хемсфорт. Есть заказ. Есть направление — инфракрасные фильтры, линзы для темноты. Вейн дал нам ниточку. Теперь дело за Лео.
— А если Хемсфорт больше ничего не заказывал? Если он сделал это кольцо и всё?
— Тогда будем искать по-другому. Но пока не проверим — не узнаем.
Машина тронулась, увозя их прочь от доков, от старого мастера, от единственной ниточки, которая вела в никуда. Фары выхватывали из темноты мокрые стены, ржавые контейнеры, редкие фигуры, спешащие укрыться от дождя.
Нора сидела с закрытыми глазами, но не спала. В голове крутились обрывки информации, складываясь в смутные узоры. Хемсфорт. Сорок лет. Обычный. Холодный. Инфракрасные фильтры. Съемка в темноте.
— Лео, — снова вызвала она. — Добавь в поиск медицинские справочники. Миорелаксанты, газовые стабилизаторы, все, что связано с обездвиживанием. Кто заказывал, кто интересовался, у кого есть доступ.
— Понял, Нор. Добавил.
— И проверь старые дела. Не только убийства — пропавшие без вести, несчастные случаи, самоубийства. Если он снимал раньше, мы могли пропустить.
— Сделаю.
Нора открыла глаза и посмотрела в окно. Город проплывал мимо — серый, мокрый, усталый. Фонари размазывали свет по лужам, создавая абстрактные картины.
— Харпер, — сказала она негромко. — Как думаете, почему он нумерует кадры?
Харпер задумался, постучал пальцами по рулю.
— Может, хочет, чтобы их нашли? Чтобы знали, что это серия?
— Может. А может, он коллекционер. Собирает свою галерею. И каждый новый кадр — как экспонат.
— Тогда их может быть много.
— Может быть. Или не быть. Мы не знаем его ритма. Может, он снимает раз в год. Может, раз в месяц. Может, у него уже есть десяток снимков, а мы нашли только второй.
Харпер сглотнул.
— Страшно представить.
— Страшно не представить, Харпер. Страшно — не успеть.
Машина свернула на знакомую улицу. Впереди показалось старое здание, где на четвертом этаже горел свет — Лео работал, не жалея глаз и нервов.
Нора посмотрела на часы. Почти полночь.
— Сколько мы уже не спим? — спросила она.
— Вы — не знаю. Я — часов восемнадцать.
— А я — двое суток, — усмехнулась Нора. — Но это норма. Организм привык.
Она достала из кармана пластинку «002», повертела в пальцах.
— Покажи мне, кто ты, Эдриан Хемсфорт, — прошептала она. — Покажись.
Машина остановилась у подъезда.
Где-то в темноте Сент-Ивера обычный не примечательный мужчина сорока лет проверял светодиодное кольцо, протирал линзы и выбирал место для следующего кадра.
Глава 4: Проявка и тени
Харпер высадил Нору у входа, сославшись на срочный отчет для Уайта. Он выглядел так, будто ему нужно было не в управление, а в ближайший бар — отмыться от всего, что он сегодня услышал. Лицо его было серым, как стены домов вдоль Керк-роуд, а руки на руле заметно дрожали, когда он разворачивался. Нора лишь молча кивнула, не глядя, как его машина растворяется в ледяной мороси. Она понимала — Харпер не трус, но сегодняшний день выжал из него всё. И даже больше. Ей показалось, или в его взгляде, брошенном в зеркало заднего вида перед отъездом, мелькнуло что-то похожее на зависть? Зависть к тому, что она может уйти в свое агентство, а ему — тащиться в управление, писать отчеты, выслушивать нотации от начальства, которое понятия не имеет, что на самом деле происходит в этом городе.
Подъем на четвертый этаж в этот раз дался труднее. Каждая ступенька отдавалась в висках тупым молотом. Нора считала их машинально — тринадцать, четырнадцать, пятнадцать. На шестнадцатой она споткнулась, едва не упав, и схватилась за перила. Перила были холодными и гладкими — металлическими, крашенными серой краской, которая местами облупилась, но в целом лестница содержалась в порядке. Офисное здание, ничего личного. Стены выкрашены в невыразительный бежевый, на каждом этаже таблички с названиями фирм. Лифт в здании сломался еще в прошлом тысячелетии, и сейчас она почти радовалась этому — тряска и движение хоть как-то не давали отключиться прямо на лестнице.