Алина Морриган – Темная сторона Сент-Ивера (страница 10)

На площадке второго этажа горели все лампы — три из трех, ровный белый свет без мигания. Здесь располагалась какая-то бухгалтерская контора, судя по табличке, и они явно следили за освещением. Нора перешагнула через идеально чистый пол и продолжила подъем.

Третий этаж встретил ее тишиной и запахом офисной бумаги — где-то работал принтер, равномерно жужжал. Из-за двери с надписью «Юридические консультации» доносились приглушенные голоса — кто-то обсуждал договоры. Обычная рабочая жизнь. Нора ускорила шаг.

Дверь агентства «Темная сторона» скрипнула, и Нору сразу встретил запах, которого здесь не было целый месяц. Смесь дорогого одеколона с нотками выделанной кожи и едкого, дешевого табака. Запах чужого присутствия. Запах, который она надеялась больше никогда не чувствовать в этом кабинете.

Она замерла на пороге, сканируя помещение.

За вторым столом, который еще утром казался заброшенным алтарем с пиджаком на спинке стула, сидел мужчина. Он закинул ноги прямо на стопку раскрытых справочников, и те жалобно хрустнули под тяжестью его модных ботинок. В руке он лениво вертел зажигалку Zippo, заставляя крышку щелкать с монотонным ритмом метронома. Тот самый пиджак, который Нора видела утром на спинке, теперь сидел на нем идеально, подчеркивая широкие плечи и дорогой покрой — явно не с вешалки, а шитый на заказ.

На вид ему было около двадцати шести — лицо с легкой щетиной, нагловатый взгляд и шрам, пересекающий левую бровь. Шрам был старый, белесый, но всё еще заметный — память о какой-то давней драке, в которой он, судя по всему, победил. Или просто сумел унести ноги, что для него, возможно, одно и то же.

Лео сидел за своим столом, и по тому, как он барабанил по клавиатуре — уверенно, даже с вызовом, — Нора поняла: Калеб уже пытался его задеть, но не прокатило. Лео только глянул на него мельком и вернулся к мониторам, даже бровью не повел.

— О, вернулась, — произнес Калеб, не оборачиваясь. Голос был хриплым и до тошноты насмешливым. — А я уж думал, тебя там в оранжерее удобрением для пальм пустили. Говорят, свежие жмурики — отличная подкормка для экзотики.

Нора прошла мимо, даже не замедлив шага, и швырнула мокрую худи на вешалку. Та жалобно хлюпнула и повисла кривым комом, с которого на пол тут же натекла небольшая лужица.

— Смотрю, ты все-таки нашел дорогу домой, Калеб, — бросила она через плечо, сдирая с ног промокшие кеды и отбрасывая их в угол. Носки тоже были мокрыми, но сил снимать их уже не было. — Я надеялась, что в тех доках на юге тебя прикопали поглубже. В Сент-Ивере стало бы на один источник загрязнения меньше.

Калеб усмехнулся, наконец-то чиркнув зажигалкой. Огонек высветил его лицо — уставшее, но дерзкое, с тем особенным выражением человека, который привык, что его боятся. Он затянулся и выдохнул облако дыма прямо в сторону таблички «Не курить», которую сам же когда-то и прибил в шутку — криво, одним гвоздем, но табличка висела уже три года и никто ее не снимал.

— Работа в доках — это искусство терпения, Салливан, — выделил он её фамилию, смакуя каждый слог, будто пробовал дорогое вино. — Тебе, с твоим шилом в одном месте и вечным желанием доказать, что ты умнее Бога, этого не понять. Ты всё возишься со своими трупами-куклами в оранжерее? Скучно. Обычное позерство для газет. Вот у меня была реальная грязная работа, мужская.

Он говорил это и одновременно рассматривал её — с ног до головы, с той особенной мужской наглостью, которая должна была выбить её из колеи. Но Нора давно перестала реагировать на такие взгляды. Они скользили по ней, как вода по стеклу, не оставляя следа.

— Мужская работа? — вдруг подал голос Лео, не отрываясь от монитора. — Калеб, ты месяц пас одного логиста, а вчера я за пятнадцать минут нашел его переписку с конкурентами в открытом доступе. Ты просто хотел отдохнуть за счет агентства.

Калеб поперхнулся дымом и резко обернулся.

— Ты вообще молчи, мелочь…

— Я не мелочь, — перебил Лео, даже не повышая голоса. — Я аналитик, который приносит результат. А ты — реквизит для антуража.

Нора чуть заметно усмехнулась. Лео — молодец. Вырос.

Она остановилась у своего стола и медленно, с достоинством хищника, повернулась к Калебу. Её босые ступни ощущали холодный пол, но она не замечала холода.

— Если ты не заметил, Калеб, дела о котятах идут только к тебе в руки — видимо, твой потолок компетенции идеально совпадает с уровнем интеллекта домашних животных. У меня дела посерьезнее. Пока ты тратишь бюджет агентства на выпивку и байки о своих «героических» шрамах, по городу ходит профессионал, для которого люди — это просто натюрморты. Композиции. Расходный материал для искусства.

Она сделала шаг ближе, впечатывая каждое слово в его самодовольное лицо:

— Так что вынь ноги из моих справочников и заройся обратно в свои отчеты о пропавших контейнерах с рыбой. Там как раз твой уровень: много вони и никакой интеллектуальной нагрузки. Оставь настоящую работу тем, у кого мозг не заплыл портовым виски.

Калеб открыл было рот, чтобы огрызнуться, но Нора уже развернулась к нему спиной, всем своим видом показывая, что он для неё перестал существовать. Его челюсть дернулась, пальцы сжали зажигалку так, что костяшки побелели. Но сказать ему было больше нечего — она размазала его самоуверенность одним точным ударом, даже не повысив голоса.

В комнате повисла тишина, нарушаемая только тихим гулом Леошкиных мониторов и тяжелым дыханием Калеба, который пытался придумать достойный ответ, но ничего не приходило в голову.

Нора перевела взгляд на Лео.

— Лео, — сказала она ровно, будто ничего не произошло. — Управление дало добро. Моррисон подписал приказ. Как только получишь код — взламывай базы закрытых бутиков. Мне нужно это платье. То, что было на жертве. Это эксклюзив. Такие не продают в торговых центрах. Я хочу знать имя каждой женщины в этом городе, которая имела глупость его купить.

Лео кивнул, пальцы уже запорхали по клавиатуре.

— Уже лезу, Нор. Есть доступ к трем базам. «Maison de Luxe», «Elena’s Closet» и «Северный шелк». Если платье оттуда — я найду. Дай мне двадцать минут.

— Ищи, — Нора подошла к своему столу, провела рукой по стопке бумаг. — И пробей по базе дорогих ателье. Может, она шила на заказ. Такие вещи часто индивидуальны. Сними размеры с фото, сравни с лекалами.

— Понял. Уже запустил поиск по крою.

Нора почувствовала, как пол под ногами начинает слегка плыть. Двое суток без сна наконец-то предъявили счет. Глаза слипались, мысли путались, а где-то в затылке поселилась тупая, ноющая боль, которая пульсировала в такт сердцебиению. Она подошла к старому кожаному дивану в углу, и рухнула на него, накрывшись колючим пледом. Плед пах пылью и Леошкиным энергетиком, но сейчас это было лучше, чем ничего. Гораздо лучше.

— Если этот клоун в пиджаке попытается заговорить со мной еще раз — кинь в него чем-нибудь тяжелым, Лео. Я разрешаю. Можешь использовать системный блок. Тот, который старый, мне не жалко.

— Не кину, — спокойно ответил Лео, даже не оборачиваясь. — Но могу отключить ему интернет на пару часов. Будет сидеть и щелкать зажигалкой в тишине. Это даже веселее.

Нора усмехнулась в плед.

Калеб фыркнул, но промолчал. Только зажигалка щелкнула еще раз, и сигаретный дым поплыл к потолку, смешиваясь с запахом старой бумаги и пыли.

Нора закрыла глаза.

Сон пришел мгновенно. Тяжелый, вязкий, без сновидений. Ей казалось, что она проспала вечность, хотя на деле прошло чуть больше часа. Она провалилась в темноту, как камень в воду — без сопротивления, без мыслей, без снов. Только иногда где-то на границе сознания всплывали обрывки: голос Эймс, серое лицо Харпера, дрожащие руки Вейна. И лицо — обычное, не запоминающееся лицо мужчины в темной куртке, которое она никак не могла разглядеть. Оно ускользало, таяло, превращалось в серое пятно.

И вдруг — голос.

— Нора.

Голос был тихим, ленивым, почти сонным. В нем не было ни яда Калеба, ни суеты Харпера, ни панических ноток. Этот голос звучал так, будто его обладатель лежит на пляже где-то на другом конце света и просто лениво интересуется, как там дела в этом промозглом городе.

Нора открыла глаза.

Над ней стоял мужчина.

Ему было, наверное, под пятьдесят, но выглядел он максимум на сорок. Платиновые волосы — редкий, почти белый оттенок блонда — падали на лицо неровными прядями. Они были длинными, до плеч, и уложены в тот самый корейский маллет, который сейчас носили только k-pop айдолы и очень уверенные в себе люди. Челка падала на глаза, но сквозь неё все равно просвечивал взгляд — острый, внимательный, ленивый одновременно.

Одет он был в свободный свитер крупной вязки, мешковатые джинсы и какие-то невероятно потертые кеды. На шее — тонкая серебряная цепочка с кулоном в виде фотоаппарата, старого, пленочного. В руке — дымящаяся кружка, от которой пахло не просто кофе, а чем-то божественным.

Это был мистер Арно — директор агентства «Темная сторона».

Он улыбнулся — лениво, чуть прищурившись, и в этой улыбке не было ни капли официальности. Только тепло и легкая насмешка.

— Просыпайся, Салливан, — сказал он, протягивая ей кружку. Голос его был низким, с хрипотцой, будто он только что проснулся или вообще никогда не ложился. — Лео тут такое нарыл… Ты должна это видеть. И кофе пей, пока горячий. Такой больше нигде не сделают.