Алина Морриган – Темная сторона Сент-Ивера (страница 2)

Тонкие черты лица, прямой нос и длинные ресницы выдавали в ней редкую, хрупкую красоту, которую она старательно прятала за мешковатой одеждой и вечным отсутствием сна. Сейчас, в расслабленном состоянии, она была почти беззащитна, но даже во сне брови ее были чуть нахмурены, словно где-то в подсознании процессор ее мозга продолжал перебирать улики, сопоставлять факты и отбрасывать ложные версии.

Лео вздохнул. Он знал: будить Нору — занятие неблагодарное. Но Харпер платил за информацию исправно, а исправно платящие клиенты стоили того, чтобы ради них хотя бы попытаться разбудить спящего гения.

Он встал из-за своего стола, лавируя между стопками книг на полу, подошел к дивану и аккуратно тронул Нору за плечо.

— Нор. Восходящее солнце. Детектив Харпер. Через две минуты.

Нора не шелохнулась, но посапывание прекратилось. Она не открыла глаз. Просто лежала, и Лео знал — она уже не спит. Ее мозг вынырнул из сна мгновенно, без обычной для людей минуты растерянности. Сейчас она слушала. Сканировала. Анализировала.

Лео вернулся за свой стол, уселся в кресло и сделал вид, что поглощен мониторами. Ровно в ту секунду, когда зеленая точка на карте поравнялась с дверью агентства, в коридоре раздались шаги.

Сухие. Четкие. Трижды.

Звук был коротким, деловым, без тени сомнения.

Лео глянул на диван. Нора по-прежнему лежала с закрытыми глазами, но он знал: она слушает шаги так же внимательно, как если бы смотрела на идущего человека. Вес обуви — тяжелые ботинки на микропоре, казенная обувь. Ритм — уверенный, но с заминкой у порога, как у человека, который не знает, можно ли ему входить.

— Дверь не заперта, — проговорила Нора в плед. Голос был тусклым, лишенным эмоций, словно она разговаривала во сне.

Дверь скрипнула.

Детектив Харпер вошел, стараясь не наступать на скрипучую половицу прямо у входа — ту самую, которую Нора для каждого новичка помечала, демонстративно на нее наступая. Он остановился у края стола Лео, не решаясь подойти ближе к дивану, словно боялся нарушить негласную границу. Он мял в руках края своего мокрого дождевика из дешевого нейлона, и этот звук — влажное, липкое трение ткани — явно действовал на нервы обоим.

Взгляд Харпера скользнул по столам — по аккуратным папкам первого, по хаосу второго, по техническим завалам третьего, по нориному бардаку в углу. Он задержался на пиджаке, висящем на спинке стула у второго стола, но ничего не спросил. В агентстве «Темная сторона» было много странностей, и Харпер давно перестал удивляться.

Лео поднял на него глаза, кивнул коротко и снова уткнулся в мониторы. Он уже видел всё, что нужно: Харпер нервничает, пришел не с отчетом, а с запросом, и запрос этот явно выходит за рамки обычной бытовухи.

— Мисс, — Харпер кашлянул в кулак, прочищая горло. Он всегда обращался к ней подчеркнуто официально, хотя работали вместе уже полгода. «Мисс» было безопаснее, чем «Нора», и честнее, чем «детектив», потому что официально она детективом не была. — У нас вызов. Оранжерея в «Олд-Мид».

Нора медленно, словно нехотя, откинула край пледа. Один глаз, покрасневший от хронического недосыпа и яркости экранов, впился в детектива немигающим взглядом. Харпер отвел глаза. Он всегда отводил, когда она так смотрела — словно сканировала, считывая не только внешность, но и уровень кортизола в крови, и количество невыпитых утром чашек кофе.

Она села, и плед сполз на пол, обнажая безразмерную худи с выцветшим, почти нечитаемым принтом какой-то древней рок-группы и помятые джинсы, которые, судя по пятнам на коленях, видели немало мест преступления в качестве сиденья. Она потерла лицо ладонями, пытаясь стряхнуть оцепенение, но это был не просто сон. Это была биохимия. Её гениальность была её проклятием: мозг, работающий на запредельных скоростях, потреблял энергии втрое больше нормы, сжигал все ресурсы — глюкозу, витамины, нейромедиаторы, — оставляя тело в состоянии вечного, болезненного износа. Она чувствовала себя так, будто пробежала марафон, пока спала.

— Сент-Ивер окончательно прогнил, Харпер? — она начала натягивать кеды, даже не взглянув на шнурки. Пальцы двигались сами, на автомате, завязывая хитрый узел, который не развязывался целый день. — Обычно вы справляетесь сами, когда речь идет о чем-то… тривиальном. Бытовуха, разборки, очередной передоз дешевым синтетическим счастьем.

— Там не тривиально, — Харпер наконец поднял на неё взгляд. В его глазах читалось что-то странное. Не страх, не отвращение, а скорее… замешательство. — Там вообще ничего нет. Ни гильз, ни следов борьбы, ни даже отпечатков подошв на влажном черноземе. Пусто. Как будто ее туда поставили, как куклу.

За спиной Харпера Лео замер, перестав жевать. Его пальцы уже отстукивали новый запрос — пробивка по «Олд-Мид» за последние сутки. Камеры, вызовы, любые аномалии.

Нора замерла с наполовину завязанным шнурком. Её пальцы, тонкие и неестественно бледные, с коротко остриженными ногтями, на секунду сжали шнурок так, что костяшки побелели. Она не спросила, есть ли труп. Она знала, что Харпер не пришел бы сюда из-за кражи цветов или драки садовников. Если он пришел к ней — значит, смерть была. Но смерть, которая не вписывается в протоколы.

— Кофе, — бросила она, резко вставая. Её пошатнуло — кровь отлила от головы, и перед глазами на секунду поплыли цветные пятна. Она на мгновение оперлась на спинку дивана, восстанавливая равновесие. — Надеюсь, он хотя бы теплый.

Харпер протянул ей стаканчик из ближайшей кофейни, заранее зная о просьбе. Лео уже вывел на правый монитор карту оранжереи и начал прогонять записи с ближайших камер за последние двенадцать часов, увеличивая скорость, замедляя, ища аномалии.

Нора сделала глоток, поморщилась — кофе был едва теплым, горьким и отдавал пластмассой, — но второй глоток сделала больше.

— Лео, — позвала она, не оборачиваясь. — Пробей «Олд-Мид» по базе архитектурного надзора. Когда там меняли стекла в последний раз, кто подрядчик, были ли иски по освещению. И найди мне всё, что есть по оптическому оборудованию в парке. Камеры, фонари, все.

— Уже, — отозвался Лео, не отрываясь от экранов. — Стекла меняли три года назад, подрядчик «ГлассКорп». Ничего криминального. Освещение — стандарт, городской тариф. Но камер там… — Он хмыкнул. — Интересно. Четыре камеры по периметру оранжереи. Три из них не работали последние две недели. Четвертую отключили вручную вчера в двадцать три сорок семь.

Нора медленно перевела взгляд на Лео. В ее глазах зажегся тот самый холодный огонь, который Лео знал слишком хорошо.

— Вручную, — повторила она. — Не поломка, не сбой. Отключение.

— Ага, — кивнул Лео. — И знаешь, что смешно? Сигнал отключения пришел не с пульта охраны парка. Он пришел с частного IP, замаскированного под городскую сеть. Я копну глубже, но это займет время. — Он потер переносицу под очками. — Кто бы это ни сделал, он знает систему.

Харпер переводил взгляд с Норы на Лео и обратно, пытаясь уловить нить разговора. Его взгляд снова упал на пиджак на втором столе, на аккуратные папки первого. В агентстве было тихо, только гудели мониторы Лео да поскрипывали половицы под ногами.

— Так вы поедете? — спросил он осторожно.

Нора допила кофе, смяла пластиковый стаканчик и бросила его в урну, которая стояла ровно в двух метрах. Стаканчик влетел с первого раза, даже не коснувшись краев.

— Поедем, — сказала она. — Ты с нами, Лео. Харпер, вы с нами в одной машине. По дороге расскажете всё, что знаете. Лео, захвати планшет и подключайся к городским архивам по дороге. — Она уже натягивала худи, поправляла капюшон. — Что-то мне подсказывает, что «Олд-Мид» сегодня утром стал самым интересным местом в этом городе.

Она направилась к выходу, и Лео, вздохнув, начал быстро сворачивать программы, отключать мониторы и собирать оборудование в старую сумку через плечо. Он глянул на Харпера и усмехнулся уголком губ.

— Держитесь, детектив. Когда у нее вот такой взгляд — это надолго.

Харпер только кивнул, пряча мокрый дождевик под мышку. На пороге он обернулся и еще раз окинул взглядом четыре стола — четыре жизни, четыре истории, четыре тайны, которые это агентство хранило молча. Пиджак на спинке стула качнулся от сквозняка, словно кто-то невидимый поправил его перед уходом.

Дверь за Харпером закрылась, и в комнате снова стало тихо. Только дождь все так же сползал по грязному стеклу, да гудели оставленные Лео в режиме ожидания мониторы.

А на втором столе, среди окурков и раскрытых справочников, лежал лист бумаги, исписанный твердым, решительным почерком. Всего два слова, которые Нора не заметила, когда проходила мимо:

«Скоро вернусь».

Машина Харпера пахла сыростью и мятной жвачкой. Нора забралась на заднее сиденье, рядом с Лео, который уже разложил на коленях планшет и подключился к двум внешним аккумуляторам — запаса энергии ему вечно не хватало. Харпер сел за руль, бросил мокрый дождевик на пассажирское сиденье и на секунду замер, глядя в зеркало заднего вида на своих пассажиров.

Он до сих пор не привык к тому, как выглядит это агентство в полевых условиях. Нора — растрепанная, в мятой худи, с темными кругами под глазами — могла сойти за трудного подростка, которого везут в вытрезвитель. Лео — с вечно сползающими очками, обмотанный проводами, как киберпанковский Дед Мороз, — за его хакера из дешевого сериала. Но Харпер знал: эта парочка видит то, что не видят его лучшие криминалисты с двадцатилетним стажем.