Алина Морриган – Темная сторона Сент-Ивера (страница 1)
Темная сторона Сент-Ивера
Алина Морриган
© Алина Морриган, 2026
ISBN 978-5-0069-7081-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Пролог
Заброшенный кинотеатр «Рояль» в Милдхейвене закрылся двадцать лет назад, но местные до сих пор обходили его стороной. Говорили, что там водятся призраки, что стены помнят слишком много, что даже крысы обходят это место за квартал. Врали, наверное. Или нет. Теперь это уже не имело значения.
Патрульный, который первым вошёл в здание, потом не мог спать три ночи. Не потому, что он увидел что-то страшное в прямом смысле — крови было мало, и тело выглядело почти… спокойным. Но в этом спокойствии было что-то неправильное. Что-то, от чего волосы на затылке вставали дыбом.
Женщина сидела в первом ряду. Руки сложены на коленях, голова чуть повернута влево, глаза открыты, смотрят прямо на экран, который уже давно ничего не показывал. На ней было дорогое шёлковое платье, волосы уложены в сложную прическу, макияж — идеальный. С первого взгляда — живая. Если бы не абсолютная, мёртвая неподвижность.
— Сердечный приступ, — сказал старший следователь, глядя на тело. — Вызвать врача, пусть оформляет. Женщина одна, в кинотеатре, сердце не выдержало. Бывает.
Он уже повернулся к выходу, когда заметил, что его помощник не движется с места. Молодой парень, только что из академии, смотрел на тело с таким выражением, будто видел призрака.
— Что там? — рявкнул старший.
— Сэр… у неё под ногой что-то есть.
Старший нехотя вернулся, наклонился, посмотрел. Под левой ногой женщины, на старом, пыльном ковре, лежала маленькая медная пластинка. Он взял её в руки, повертел. На одной стороне была гравировка: «001. ISO 100».
— Мусор какой-то, — сказал он, бросив пластинку в карман. — Идём.
Он так и не понял, что нашёл. Не понял, что держал в руках ключ к чему-то гораздо большему, чем смерть одинокой женщины в заброшенном кинотеатре. Не понял, что это только начало.
Через два года, в другом городе, в другом заброшенном здании, найдётся вторая такая пластинка. И тогда начнётся охота.
Но в тот день, в Милдхейвене, всё было тихо. Дождь моросил, город жил своей обычной жизнью, никто не знал, что первый кадр уже сделан.
А в сотне километров отсюда, в Сент-Ивере, Нора Салливан сидела на старом кожаном диване, завёрнутая в плед, и понятия не имела, что совсем скоро её мир перевернётся. Что она будет бегать по ночным улицам, разгадывать чужие загадки, находить врагов там, где не ждала. Что однажды она посмотрит в глаза человеку, который сделал этот первый кадр.
Но это будет потом.
А пока — тишина. Только дождь за окном и маленькая медная пластинка в кармане человека, который не знает её цены.
Глава 1: Глубина резкости
Сент-Ивер за окном напоминал затекший аквариум. Серый, холодный и абсолютно неподвижный. Рыбы давно сдохли, вода превратилась в студень, а водоросли — в каменные джунгли небоскребов. За мутным стеклом, которое не мыли, кажется, с начала Эпохи Сборки, тяжелые капли дождя не падали, а сползали по вертикали, оставляя за собой мутные дорожки. Где-то там, внизу, по мостовым текли такие же серые люди, укрываясь зонтами из дешевого пластика, но сюда, на четвертый этаж старого здания, не долетало ни звука их шагов, ни сигналов автомобилей. Город молчал, как немое кино.
Помещение, которое значилось в документах как «Детективное агентство «Темная сторона», не видело ремонта с тех пор, как электричество стало нормой жизни. Возможно, даже раньше. Обои цвета засохшей горчицы пузырились в углах, и в этих пузырях, казалось, застыла сама эпоха — вздохи прежних владельцев, обрывки телефонных разговоров, запах дешевого табака, которым здесь давно не курили. По высокому потолку, теряющемуся в полумраке, тянулись трещины, похожие на карту неизвестного материка — материка, который никто не хотел открывать. Здесь пахло сложно и густо: старой бумагой, чей целлюлозный дух въелся в стены, озоном от вечно работающих мониторов и застоявшейся пылью, которая поднималась в воздух тончайшей взвесью, если сделать резкое движение.
Вдоль стен выстроились четыре массивных стола из мореного дуба. И ни один из них не был пуст.
Первый стол, ближе к двери, утопал в ровных стопках папок с разноцветными корешками. На каждой — аккуратная наклейка с датой и шифром. Ручка с синими чернилами лежала строго параллельно краю стола, рядом — лупа на подставке и стаканчик для канцелярских принадлежностей, где карандаши торчали по росту, как солдаты на плацу. На мониторе, выключенном и прикрытом от пыли полиэтиленовым чехлом, стояла фарфоровая кружка с отбитой ручкой — в ней кто-то когда-то держал карандаши, но давно забыл. Стул за этим столом был задвинут идеально ровно, словно его хозяин вышел на минуту и вот-вот вернется.
Второй стол, напротив, представлял собой полную противоположность. Здесь царил организованный хаос: раскрытые справочники лежали стопками друг на друге, из-под них торчали распечатки каких-то графиков, а на самом верху громоздилась пепельница, полная окурков — хотя в агентстве никто не курил уже месяц, с тех пор как Нора вышвырнула последнюю пачку сигарет в окно. На спинке стула висел мужской пиджак — дорогой, из хорошей ткани, но давно не глаженный. Кто-то оставил его здесь и забыл. Или не захотел забирать.
Третий стол, самый дальний от входа, принадлежал Лео. И если остальные столы хранили молчаливые тайны своих хозяев, этот стол кричал. Кричал проводами, мониторами и пустыми банками из-под энергетиков.
Три монитора стояли полукругом, создавая иллюзию командного центра космического корабля. Центральный — самый большой, с разбитым в левом верхнем углу пикселем, который теперь светился зеленой точкой независимо от того, что показывалось на экране. Левый — вертикально ориентированный, на нем бесконечным потоком бежали строки кода, сменяя друг друга быстрее, чем глаз успевал уловить хоть одно слово. Правый — разделенный на двенадцать маленьких окон, в каждом из которых мелькали кадры с городских камер наблюдения, графики, схемы и какие-то непонятные непосвященному глазу интерфейсы.
Клавиатура, стоящая перед мониторами, была наполовину залита чем-то липким и сладким — остатки энергетика, опрокинутого вчера ночью, когда Лео отключался от усталости прямо за работой. Рядом с клавиатурой возвышалась целая башня из пустых банок: «Burn», «Volt», «Black Monster» — всех цветов и степеней ядовитости. Некоторые были смяты в лепешку одним движением, другие аккуратно поставлены друг на друга, создавая карточный домик из алюминия и кофеина.
Под столом, опутанные кабелями, гудели два системных блока — Лео собрал их сам из старых запчастей, и они работали с таким шумом, будто внутри каждого сидел маленький реактивный двигатель. Вентиляторы выдували теплый воздух, от которого в углу Лео всегда было на пару градусов теплее, чем в остальном помещении.
Четвертый стол, в самом углу у окна, принадлежал Норе. Здесь жизнь не просто теплилась — она била ключом. Стол задыхался под горой распечаток. Бумажные сталагмиты громоздились на спектрограммах, те покоились на раскрытых справочниках по токсикологии, психологии и криминалистике, а венчали эту башню россыпь пустых блистеров от таблеток и надкусанное яблоко, успевшее стать коричневым. Рядом с клавиатурой, заляпанной следами кофе, валялся огрызок карандаша и несколько скомканных листов — неудачные попытки набросать схему, которую Нора в итоге нарисовала прямо на обоях за своим столом.
За третьим столом, там, где громоздились те самые энергетики и мониторы, сидел Лео. Молоденький паренек, чуть младше Норы — на вид ему можно было дать лет девятнадцать, не больше. Светлые, вечно взлохмаченные волосы торчали в разные стороны, словно он только что встал с кровати и забыл причесаться. Очки в тонкой металлической оправе сползли на кончик носа, но он их не поправлял — все внимание было приковано к трем мониторам, которые он умудрился втиснуть между стопками книг.
Он работал в три руки, не отрываясь, и при этом умудрялся жевать второй бутерброд с синтетической колбасой, зажав его между мизинцем и безымянным пальцем левой руки.
Внезапно на центральном экране вспыхнуло оранжевое окно оповещения. Лео замер на секунду, проглотил бутерброд почти не жуя и ткнул пальцем в иконку. На экране развернулась карта города, и по ней побежала зеленая точка. Трекер, вшитый в пропуск детектива Харпера из департамента полиции, исправно передавал сигнал. Лео глянул на время прибытия, бросил быстрый взгляд на диван в углу комнаты и едва слышно хмыкнул.
— Эй, Нор, — позвал он негромко, не повышая голоса. — Там Харпер через три минуты будет. Топает от парковки.
Ответа не последовало.
Лео обернулся.
В углу комнаты, на старом кожаном диване, чья обивка давно покрылась сетью мелких трещин, похожих на морщины на лице очень старого человека, спала Нора. Завернутая в колючий плед, она едва заметно посапывала. Из-под шерстяного кокона выбивались спутанные пряди светлых волос — длинные, до лопаток, они разметались по подушке золотистым ореолом. В этом тусклом свете, пробивающемся сквозь грязное окно, она казалась совсем юной, почти подростком, который провел всю ночь за компьютерными играми или чтением запрещенных книг из андеграундных архивов.