Алина Мещерякова – Мы – за чертой (страница 2)

Я встаю и начинаю убирать тарелки, оставшиеся после вчерашнего ужина, чтобы занять себя хотя бы чем-то. Эта кухня слишком маленькая даже для него одного с его-то ростом, а уж вдвоем мы и подавно постоянно сталкиваемся. Песня начинает играть по третьему разу, но сейчас это уже я поставила ее заново. Она начинает мне нравиться. Наверное, потому, что сейчас я чувствую себя такой же глупой, как девушка, о которой в ней поется. А исполнитель – это, конечно же, он собственной персоной.

Я думаю о том, что очень хочу справиться с этим внутренним ужасом. С этой липкой ватой в голове и непрошенными слезами. И что мне очень не нравится то, что происходит. Сегодня и вообще. Я чувствую себя Алисой, которая проваливается в кроличью нору и ничего не может с этим поделать. Я хочу забыть все плохое, даже если придется просто закрыть на что-то глаза. Я так долго искала кого-то, кто поймет меня, что теперь хочу просто зашить дыру в груди, чтобы она не разрушала все то хорошее, что было между нами, пока не была проведена эта чертова черта. Линия, за которой не было точки возврата.

Я думаю о том, а действительно ли я хочу пройти этот путь вместе с ним, и прихожу к мысли, что сейчас я готова принять и простить любую правду, так хорошо мне было еще вчера вечером на этой маленькой, залитой южным солнцем тесной кухне с этим слишком высоким человеком. Я тянусь обнять его, чтобы только почувствовать, что я не одна с этой болью, что он готов пройти ее вместе со мной.

Он ловит меня пальцами за подбородок, нагибается и впервые за утро целует, а я, кажется, начинаю понимать, почему ему так нравится группа «Нервы». И я все еще в шоке от того, какая же я глупая.

Уходя домой, цветы оставляю ему.

До черты. День первый. День

Влада никогда не боялась летать на самолетах. Да и с чего бы, когда все детство прошло в бесконечных перелетах из-за командировок родителей, куда они частенько брали ее с младшим братом, если не было возможности оставить их у бабушки, которая жила в другом городе. А такая возможность появлялась довольно редко, в основном из-за несколько натянутых отношений бабушки и отца, который сбежал из дома в семнадцать лет и до сих пор не любил рассказывать о причинах. Мамины же родители погибли еще до рождения старшей внучки, поэтому детей приходилось брать с собой во все поездки, которые длились дольше нескольких дней – в таких редких случаях родители обычно нанимали няню из агентства. Влада с братом ненавидели этих «мам на час», которые впадали в истерику из-за каждого чиха, поэтому лет в шесть поставили ультиматум: либо они путешествуют с родителями везде, либо каждый приезд няни будет полон таких кошмаров, что она первая сбежит из дома, забыв о солидной зарплате. Не очень понятно, почему родители поддались на такой откровенный шантаж, но условия маленьких террористов были приняты, и с тех пор они ездили с родителями во все командировки, даже если те длились чуть больше суток. Даже в первый класс Влада пошла с опозданием и пропустила традиционную линейку – тогда они провели несколько месяцев в Швейцарии, пока отец подписывал какие-то важные документы, а дети гуляли с мамой по Женеве, ездили на машине в расположенные поблизости средневековые городочки и до боли в животе объедались местным молочным шоколадом в тайне от родителей. С тех пор Влада не слишком любила сладкое, предпочитая самым дорогим конфетам или мороженому маринованные закрутки, соленый сыр или оливки.

Ситуация изменилась, только когда Владе исполнилось пятнадцать и родители решили, что она уже достаточно взрослая, чтобы оставлять ее с младшим братом или одну, если тот летел с ними. Такой расклад девочку вполне устраивал, но все же она старалась не упускать возможности полететь за границу лишний раз. И дело было даже не в прогуле уроков или внеплановых каникулах – в таких поездках дети всегда выполняли все домашние задания, а иногда по договоренности с преподавателями даже писали контрольные работы, хотя и не очень понятно, как руководство школы шло на такие уступки, но видимо, родители не жалели денег на то, чтобы у их детей сохранялся самый высокий уровень образования, независимо от образа жизни. Нет, дело было в том, что Влада искренне наслаждалась каждой возможностью уехать не только из города, но и из страны, чтобы почувствовать себя немного пришельцем в новом месте, где очень часто и по-русски то не говорят.

Да, Влада не боялась летать на самолетах. Аэропорты и залы ожидания были тесно переплетены в ее голове с детским восторгом, когда тебя пускают к окошку, чтобы посмотреть, как постепенно приближается новая земля в тысячах километрах от дома, и с пронзительным ноющим ощущением в районе солнечного сплетения, когда самолет отрывается от взлетной полосы и начинает набирать высоту. Они с братом любили небо всем сердцем и шутили, что это все гены отца, который еще в советские время закончил летное училище в небольшом городе, название которого девушка всегда забывала. Еще будучи совсем крохой, она приняла для себя решение, что путешествия на самолетах – самые лучшие, и за прошедшие двадцать с лишним лет ничего не изменилось, кроме того, что теперь она предпочитала места в проходе, а лучше – в бизнес-классе, а не у окна.

Ей было трудно, а то и невозможно, представить ситуацию, в которой она выбрала бы поездку на поезде, а не на самолете. Казалось, легче изменить маршрут, чем привычный способ добраться до места. По уровню комфорта рядом с самолетами для нее стояли только поездки на машине, к которым она питала совершенно особенную слабость, но это все же было связано не со скоростью и удобством, а с той атмосферой, которая царила в подобных поездках, когда они с друзьями выбирались в очередную экспедицию. С тех пор, как один из ее университетских друзей купил вместо маленькой КИА довольно вместительный, хоть и потрепанный жизнью и бывшими владельцами джип, они успели объездить на нем половину Европы и даже заглянули в Азию, но так и не продвинулись в ту сторону дальше Узбекистана с его непростыми дорогами и единственной похожей на европейскую трассой, которая шла через пустыню. Они все собирались доехать до Урала и посмотреть азиатскую часть России, но тут случилась пандемия, и все их планы рухнули, а старичок-автомобиль теперь уныло простаивал в гараже на даче у друга и использовался за последний год всего пару раз, чтобы доставить всю компанию от электрички до загородного дома на шашлыки.

В ее сознании самолеты были чем-то вроде небесной маршрутки, разве что места стоили несколько дороже. За двадцать с лишним лет жизни она могла составить довольно обширный список не только стран, в которые успела слетать, но так же моделей самолетов, на которых происходили перелеты, и могла написать книгу о тех приключениях, которые порой случались в таких поездках. И все же самолеты были ее первой и самой искренней любовью, которую она вряд ли променяла бы на что-то другое.

Но в этот раз все было иначе. Стоило ей занять свое место – оно было у окна, ведь она, конечно же, забыла зарегистрироваться заранее, и теперь приходилось сидеть в самолете в ожидании взлета с мыслью, что именно ей придется терпеть солнечные лучи из иллюминатора или заставлять соседей вставать, если ей будет нужно выйти, а тревожить людей, особенно незнакомых, она терпеть не могла. Так вот, стоило ей занять свое место и дождаться момента руления, как все тело начала опутывать липкая тревога. Она заполняла разум, и сколько бы девушка не напоминала себе, что это всего лишь самолет, на котором она уже миллион раз летала, что это безопасно и не стоит себя накручивать, мозг упрямо отключался, а сердце билось сильнее обычного. Тогда она начала молиться.

Не сказать, что ее отношения с высшими силами были очень уж простыми. Она наверняка успевала нарушить ежедневно по несколько заповедей, даже не заметив этого, и редко ходила в храм, а уж ее увлечение астрологией, нумерологией и прочими вещами, которые оканчивались на «логия», и вовсе можно было назвать греховным, но все же в трудных ситуациях она обращалась к кому-то там, на небе, кто был очень добрым и всегда был готов помочь ей справиться. Она не умела молиться и обычно просто начинала у себя в голове диалог с тем, к кому обращалась, но Влада надеялась, что этого должно было хватить. И обычно хватало. Тем более в небе, где ты и так находишься гораздо ближе к Небесной Канцелярии, чем стоя на земле.

«Господи, если ты слышишь, сделай так, чтобы мы долетели и смогли нормально приземлиться. Мне вовсе не хочется умирать по дороге на море»

Эти слова казались глупыми даже ей самой, но ничего другого в голову не приходило, а при попытке отвлечься на книгу или музыку паника начинала вновь распускать свои холодные щупальца в районе желудка. Влада не понимала, что происходит. Она прекрасно знала статистику авиакатастроф и понимала, что перелеты на самолетах не просто так признаны самыми безопасными, и втайне она всегда посмеивалась над тем, кто боялся взлета или посадки. И к тому же погода в тот день была отличной, а значит, им не угрожало ничего, кроме легкой турбулентности, от которой не застрахован ни один полет. И все же что-то было не так. Словно карма или Бог решили показать ей, как некрасиво смеяться над теми, кто боится летать. Влада закрыла глаза и начала дышать через раз, надеясь, что это приведет ее нервную систему в порядок.