Алина Лис – Путь гейши. Возлюбленная Ледяного Беркута (страница 74)
«Я ненадолго. На разведку», – убеждала она себя, покидая комнату.
– Вы хотите прогнать меня, госпожа? – Лицо Хитоми стало растерянным и несчастным. – Я что-то сделала не так?
– Дело не в тебе.
Тэруко ворвалась в спальню. Бросила накидку на кровать, мимоходом удивилась – как она могла забыть погасить фонарь? И зачем зажгла его перед уходом? Когда они покидали дворец, было еще светло.
Удивилась и тотчас забыла. Слишком тяжелым получился этот разговор.
– Пойми, твои братья арестованы по обвинению в шпионаже.
Лицо фрейлины вспыхнуло.
– Госпожа, это ложь! Я же говорила вам – Акио не мог…
– Знаю. – Принцесса ласково обняла свою подругу за плечи. – Но я не уверена, что смогу защитить тебя от Шина, поэтому ты должна уехать. Я все устроила. Через два дня в Тэйдо прибудет господин Комацу. Он старый вассал отца. В шесть утра ты спустишься к хозяйственному входу. Кои Комацу выведет тебя из дворца и увезет в мое поместье. Ты будешь жить там и ждать меня, пока все не закончится.
Хитоми отчаянно замотала головой:
– Я не оставлю вас, госпожа! Вы же тогда будете совсем одна!
– Я справлюсь. – Принцесса гордо выпрямилась. – Я – Тэруко Ясуката, последняя из рода повелителей драконов. Шину не сладить со мной так просто! Скоро у меня будет муж… – При этой мысли она снова поникла.
Джин Хо-Ланг-И Аль Самхан, наверное, смог бы помочь ей в войне против двоюродного брата. Но он ясно дал понять, что не хочет Тэруко. Она для него досадная обуза, он и женится-то лишь из-за клятвы, данной отцу.
Ему даже безродные смески-фрейлины интереснее, чем последняя из рода Риндзин.
От этой мысли становилось так безгранично горько. Хотелось тихо выть в подушку и жалеть себя. Или взять катану и разделать в щепки тренировочный манекен в зале.
Будущий муж Тэруко молод, силен, смел и прозорлив. А еще он красив и порядочен. И он очень, очень нравится Тэруко. Так нравится, что рядом с ним сердце то замирает, то начинает колотиться со страшной силой. Когда он прикасается к ней, по коже бегут такие сладкие мурашки. И Тэруко могла бы часами смотреть, как он сражается. Или играет в го, забавно сдвинув брови. Или ведет переговоры с Шином, филигранно орудуя словами, не хуже, чем клинком.
Настоящий идеал, а не мужчина. У него только один недостаток: он совсем не любит Тэруко. Она ему даже не нравится.
Может ли что-то больнее ранить женское сердце?
Принцесса знала причину своего дурного настроения и старалась не давать ему воли. Не срываться на новенькой фрейлине, не плакать. Только тренировалась каждую свободную минуту с яростной обреченностью.
Она разговаривала с Джином теперь только в тех случаях, когда этого требовал этикет. Сухо и официально, натянув высокомерную маску, а сердце болело и ныло, словно самханец оставил в нем занозу и теперь она гноилась и нарывала.
Уязвленная гордость требовала разорвать помолвку. Бросить в лицо Джину что-нибудь презрительно-гневное, повернуться спиной и уйти. И больше никогда, никогда в жизни не разговаривать с проклятым самханским зазнайкой, для которого принцесса Риндзин недостаточно хороша.
Гордость требовала, но обстоятельства были сильнее. Всего через неделю их обвенчают. Хотят они того или нет. И глупое, трепетное, взросшее в душе принцессы против ее воли чувство радовалось будущей свадьбе.
– …будет муж. И он поддержит меня, – неуверенно докончила принцесса.
Хитоми покачала головой.
– Госпожа, вы же знаете, что он…
– Да, он не любит меня! Ну и что! – Девушка яростно сверкнула глазами. – Ему тоже выгодно разобраться с Шином, так что он меня поддержит. И не смей так смотреть! Не надо меня жалеть, Хитоми!
– Я не собиралась вас жалеть. Просто… я познакомилась с одной мудрой женщиной. Она – ключница, следит за продуктовыми погребами. А еще готовит разные зелья. Ну, по женской части… – Фрейлина чуть покраснела. – Чтобы не забеременеть. Ребенка сбросить.
Тэруко чуть нахмурилась.
– И что?
– Она приготовила мне. Для вас. – Хитоми сняла с шеи флакончик из толстого стекла, наполовину заполненный рубиновой жидкостью. Флакончик крепился к тонкой серебряной цепочке, а в горлышко была вбита крохотная пробка. – Это приворотное зелье. Надо подлить его мужчине и быть с ним рядом. Подействует минут через двадцать-тридцать. Его можно подливать в любое питье. И вам пить можно, оно действует только на мужчин.
– Приворотное зелье… – Предложенный дар принцесса взяла брезгливо, двумя пальцами, и рассматривала, держа поодаль от себя на вытянутой руке, как дохлую мышь. – Какая мерзость!
– Но… – Лицо фрейлины стало несчастным.
– Ты понимаешь, как унизительно это выглядит, Хитоми? – дрожащим от ярости голосом спросила Тэруко. – Как ты можешь предлагать мне эту… это… – Она задохнулась, не найдя от возмущения слов, размахнулась и отправила подарок в угол, где на низеньком столике стоял чугунный чайник.
Раздавшееся в пустой, казалось, комнате громкое «ой!» заставило девушек подпрыгнуть.
– Кто здесь?! – испуганно спросила принцесса.
Ответом была гробовая тишина.
– Здесь кто-то есть, Хитоми!
– Но где?
– Не знаю. – В глазах Тэруко загорелся нехороший огонек. – Но скоро узнаю! И когда я его найду, ему не поздоровится!
Следующие двадцать минут девушки потратили на обыск. Они заглядывали под кровать, за ширмы, во все шкафы и углы, но не встретили даже следов пребывания незнакомца.
– Может, вам показалось, госпожа? – спросила Хитоми, нагибаясь, чтобы поднять закатившийся под кровать чистый лист. Развернула, мимоходом удивилась странной форме находки. Обычно бумага сворачивалась в трубочку после долгого хранения в тубусе.
Немного подумав, фрейлина обрызгала лист водой и уложила свою находку на столик с письменными принадлежностями, прижав сверху нефритовой статуэткой.
Пусть полежит, разгладится.
– Да, наверное, показалось, – расстроенно согласилась Тэруко и плюхнулась на кровать.
Принцессе не полагалось валяться на кровати, да еще в подобной позе, поэтому Тэруко делала это всегда с особым удовольствием. Маленький и безобидный протест.
Она повернула голову в сторону окна. Взгляд упал на столик в углу. На нем стоял заварочный чайник – массивный, чугунный, на толстеньких ножках, отлитых в виде мохнатых когтистых лап.
Как странно. Тэруко не помнила, когда последний раз пила чай в спальне. И почему на столе стоит только чайник, но нет чашек?
Девушка моргнула. На мгновение ей показалось, что чайник шевельнул лапками и подполз к краю стола.
Что за ёкайские проделки?
Время позднее, надо бы готовиться ко сну. Но Тэруко не чувствовала ни малейших признаков усталости. Разговор о Джине разбередил душу, и внутри принцессы бушевала лихая отчаянная злость. Просилась наружу, требовала выплеснуть ее.
Она вскочила.
– Я пропустила утреннюю тренировку. Пошли в зал! И позови служанку! Чтобы, когда мы вернулись, нас ждал чайник со свежим чаем! А этот, – она кивнула на столик, – пусть вымоет и унесет. И если она еще раз забудет сделать это, я велю перевести ее в поломойки!
– Ваше высочество!..
Ответа не последовало. Женщина средних лет нерешительно помялась, а потом шагнула в покои принцессы.
Управляющая слугами любила повторять, что убираться нужно в отсутствие господ. И всегда очень сердилась, когда подчиненные нарушали это правило.
Принцессы не было. Комната стояла пустой, лишь в центре на татами возвышался чайник. Тот самый, из-за которого принцесса так разгневалась.
Служанка нахмурилась. Она совершенно не помнила, ни как приносила этот чайник, ни самого чайника. На дворцовой кухне в ходу были другие, вдвое меньше и без ножек.
И почему он стоит в центре комнаты? Разве его место не на столике?
Она подошла ближе, взялась за ручку и ойкнула от неожиданности. Чайник оказался тяжелым.
Не просто тяжелым, а совершенно неподъемным. Она не сумела сдвинуть его даже на волосок.
Духи-покровители, да из чего же сделана эта посудина и что у нее внутри?
Женщина ухватилась за ручку поудобнее и рванула со всей силы. Наградой за ее усилия стал возмущенный вопль.
От неожиданности служанка отшатнулась, запнулась о край татами и шлепнулась на ягодицы. А там, где мгновение назад стоял чайник, теперь приплясывал, фыркал и ругался невысокий мохнатый человечек.
– О боги, женщина! – вопил он. – Разве можно с такой силой тянуть за хвост?! Или ты задалась целью оторвать его на память? Ты же всю шерсть повыдергала!
Служанка перевела взгляд на свою все еще сжатую в кулак руку, из которой торчал пучок светло-серого меха, и открыла рот, чтобы завизжать. Но мохнатый человечек подскочил к ней и резво сунул ей в рот невесть откуда взявшееся яблоко.