Алина Лис – Путь гейши. Возлюбленная Ледяного Беркута (страница 60)
Для Нобу же эти две недели слились в череду бесконечных унижений. Безродные подонки, по недосмотру богов называющие себя самураями, не ограничивались оскорблениями. Тюремщиков по-детски забавляла ярость младшего Такухати, и они делали все, чтобы вызвать ее. Кидали мелкие камушки, выливали положенную узнику порцию воды наземь и туда же швыряли скудный тюремный паек. Один из стражников даже помочился в яму под одобрительный гогот остальных ублюдков.
В тот момент, находясь в бездне отчаяния, униженный до предела, он принял решение молчать, что бы ни случилось. Расстроенная потерей развлечения охрана пыталась растормошить гонористого пленника, но Нобу держался.
– Ну как хочешь.
Прежде чем спустить обед пленнику, стражник от души харкнул на рисовые лепешки.
Нобу брезгливо отер плевок и впился зубами в клейкую массу.
Как хороши летние вечера в окрестностях Тэйдо! Бездонные небеса в россыпи драгоценных созвездий, свет луны дорожкой на темной глади озера. В городе шумно и воняет нечистотами, но в предместьях воздух напоен ароматами ночных цветов и слышно лишь тихое стрекотание сверчков.
Слуги украсили холм над озером, развесив то тут, то там в живописном беспорядке фонари. Круглые, затянутые оранжевой бумагой, они заливали место будущего поэтического состязания мягким светом. На низеньких переносных столиках уже лежали заранее подготовленные закуски и стояло легкое сливовое вино. А поверх зарослей тимьяна расстелили полотно, чтобы высокие гости могли расположиться на траве без страха запачкать шелковые одежды.
Принцесса и ее свита прибыли к подножию холма в носилках. Но тропка, ведущая наверх, была слишком крутой и неудобной, чтобы по ней нести норимоны.
– Пойдем пешком, – велела Тэруко Ясуката и гневно нахмурилась в ответ на недовольный ропот. – Еще одно слово, и мы все вернемся во дворец!
Девушки испуганно примолкли и переглянулись. Наверху их ждали мужчины – и какие мужчины! Все прибывшие с принцем Джином ко двору самханцы были как на подбор знатны, молоды, хороши собой и холосты. Лишиться чудесного вечера в таком обществе из-за страха перед ночной тропой? Ну уж нет!
Вооружившись фонарями, фрейлины выстроились в цепочку и, хихикая и переговариваясь, последовали за принцессой.
Мия, как самая новенькая, шла последней. Она пока не успела перемолвиться даже парой слов с другими девушками, да и не была уверена, что ей этого сильно хочется. Ее взяли тринадцатой фрейлиной – несчастливое число, символ несчастья, – и она ощущала исходящую от придворных дам настороженность.
Хитоми Такухати – единственная из девушек, с которой Мия мечтала познакомиться ближе, – все время находилась рядом со своей госпожой. Порой Мия замечала короткие, полные неприязни взгляды, которые бросали другие фрейлины в спину принцессе и ее любимице, но внешне ни одна из них не посмела открыто проявить непочтительность. Придворные дамы не любили, но уважали и побаивались Тэруко.
В самой Мии принцесса будила смешанное с робостью любопытство. Сестра! Самая настоящая сестра, пусть и двоюродная. Пусть даже наполовину родственница проклятого сёгуна. Принцесса Тэруко – самый близкий для Мии по крови человек в этом мире.
И она держалась так царственно! Немного резковато, но с полным сознанием своего права распоряжаться и приказывать. Мия смотрела на Тэруко – сильную, уверенную, гордую – и ощущала смутную зависть. Ей тоже хотелось стать такой. И предчувствие подсказывало: Мия должна стать такой! Если хочет занять в этом мире место, уготованное ей по праву рождения. Такой же решительной, властной. Стоящей над прочими людьми.
Тропка вильнула и вывела к вершине холма. Самханцы, как оказалось, прибыли раньше, мужчины приветствовали появление девушек радостными возгласами. Раскрасневшаяся от быстрого подъема Мия присоединилась к свите как раз тогда, когда Тэруко заканчивала церемониальную речь, обращенную к жениху.
– Я смотрю, прелестных дев в окружении вашего высочества стало больше. – Звучный мужской голос далеко разнесся над холмом в вечерней тишине.
Мия не видела лица говорящего, в толпе позади прочих дам самханцы казались темными силуэтами. Но от его слов сердце сначала сжалось, а потом заколотилось с утроенной силой.
– Да, у меня новая фрейлина – Миако Кудо. Миако, подойди и познакомься с нашими гостями.
Ноги отчего-то стали непослушными и все норовили подломиться. Вцепившись в ручку фонаря, Мия приблизилась к мужчине и поклонилась.
– Мия! – Еле слышный изумленный вздох заставил девушку вскинуть голову, и она чудом удержалась, чтобы не закричать.
Ее лазутчик! Ее Джин! В роскошных, расшитых золотом одеждах, он словно приобрел вместе с ними сияющий лоск. Волосы отросли по плечи, совсем как в ее снах. Выражение лица стало чуть надменнее, осанка благороднее, а манеры и движения сдержаннее. Пропал веселый и надежный парень – свой, родной и понятный, несмотря на чуждое происхождение. Перед Мией стоял посол иноземной державы – одного из сильнейших государств, давнего немирного соседа Оясимы. И даже растерянность и удивление в его глазах не делали принца менее аристократичным. Десятки поколений детей огненного бога смотрели сейчас на Мию из слепящих изумрудной зеленью глаз.
«Это сон, – подумала Мия. – Просто сон, это не может быть правдой!»
– Что вы сказали, ваше высочество? – Полный напускного равнодушия голос Тэруко вырвал девушку из транса.
– Миако – полное имя. А сокращенно будет Мия, – как ни в чем не бывало пояснил Джин.
Ее Джин. Лазутчик, шпион, которого она подобрала и выходила, спасла от смерти. Мужчина, в объятиях которого впервые познала наслаждение. Мужчина, который так и не назвал ей свое родовое имя, но поклялся забрать с собой, когда уйдет, поклялся защитить, спасти от участи гейши, решить все ее проблемы…
Мужчина, который ее предал и бросил.
– Вы ошибаетесь, ваше высочество, но это простительно чужестранцам. Мия – это совсем другое имя.
– О, спасибо, ваше высочество. Буду знать.
Джин Хо-Ланг-И Аль Самхан произносил какие-то вежливые, ничего не значащие слова и вглядывался в лицо своей пропажи. Девушки, ради которой пошел на конфликт с отцом. Которую искал по всей стране, таясь от службы безопасности и соотечественников. О которой думал дни и ночи, мысленно вспоминая и называя своей. Вглядывался и благодарил проклятие за въевшееся в плоть умение не показывать свои истинные чувства.
Самханский Тигр улыбнулся новой фрейлине своей невесты доброжелательно и чуть равнодушно. И только очень хорошо знавшие принца люди смогли бы заметить, что за этим предписанным этикетом чувством скрывается совсем иное.
Глава 8
Охотник и пленница
Весь дальнейший вечер запомнился урывками, как в тумане. Самханцы иногда спрашивали что-то. Мия отвечала запинаясь, невпопад, сама не понимая, что несет. Близкое присутствие Джина не давало думать ни о чем.
Принц, после того как принцесса представила их друг другу, казалось, больше не обращал на новую фрейлину внимания, но Мия не могла отделаться от странного ощущения, что он постоянно смотрит на нее и только на нее. От этого взгляда было щекотно и горячо.
Бледная и невероятно яркая луна отражалась в водах, похожих на зеркало из обсидиана. Привлеченные ярким светом фонарей, над холмом порхали ночные бабочки. Принцесса, фрейлины и самханские гости расположились на расстеленной ткани. Неслышными тенями сновали слуги, разнося угощение.
Поэтический вечер был в самом разгаре. Принцесса по очереди вытаскивала из мешочка разноцветные камушки с нанесенными на них именами участников. Тот, кому выпал жребий показать свое мастерство в стихосложении, должен был составить хокку, обязательно упомянув в первой строчке образ, использованный предыдущим поэтом.
Оценивалось все. Изящество фраз, новизна и красота образов, умение по-новому взглянуть на хорошо знакомые вещи.
Самханцы, которым это развлечение было в новинку, проигрывали фрейлинам, и девушки беззлобно подтрунивали над «иноземными варварами». Игроки обменивались улыбками, безмолвными, но такими говорящими взглядами, многозначительными шутками. Взрывам мужского смеха вторил женский – нежный, похожий на перезвон колокольчиков.
Даже на высокомерном и отрешенном лице принцессы появилась искренняя улыбка. Она сделала Тэруко моложе, женственней. А еле заметный румянец, который нет-нет да и вспыхивал на щеках принцессы под слоем белил, когда она бросала быстрые взгляды в сторону принца Джина, превращал отстраненную правительницу в очаровательную юную девушку.
– Вот и моя очередь, – объявила принцесса, вынув очередной камушек. – Луна? В прошлом стихотворении была луна, правильно?
Она обмакнула кисточку в чернильницу и склонилась над листом бумаги. Фрейлины примолкли, с любопытством поглядывая на свою госпожу. В наступившей тишине печально ухнула сова.
Джин поднял голову и в упор посмотрел на Мию. Девушка сглотнула. Сколько еще будет длиться вечер? Ей хотелось бы остаться одной, все обдумать, привести в порядок мысли. Понять, что она чувствует и как относится к своему открытию.
А может, никак не относится? Джин не дал понять, что узнал Мию. Не намекнул, что прошлое значит хоть что-то для него. Он же жених Тэруко, в конце концов…
– Я закончила, – объявила принцесса. – Слушайте!