Алина Лис – Путь гейши. Возлюбленная Ледяного Беркута (страница 58)

Мия растерянно моргнула.

– Помнишь?

– Это не важно, ваше величество. Прошло двадцать лет с тех пор, как войска вашего отца сожгли мой дом и убили моих родных, и шестнадцать с тех пор, как я отомстил. Долг закрыт.

От уважительной формулы, прозвучавшей в его речи, Мия ощутила ликование. Синоби признал ее императрицей, обратился как младший к старшему. И в то же время она почувствовала себя самозванкой, обманщицей.

Всем нужна императрица, и никому не нужна настоящая Мия – испуганная, не уверенная в себе девочка.

Никому, кроме Акио.

– Вы ненавидите меня, ваше величество? Хотите мести?

– Нет. Пусть прошлое останется в прошлом. Мне нужна поддержка синоби. В ответ обещаю возрождение гильдии и свое покровительство.

Он скептически улыбнулся:

– Обещания Риндзинов…

– Я поклянусь на крови!

Глаза мужчины изумленно расширились. Он вгляделся в Мию так, будто видел ее в первый раз. Одновременно она ощутила довольно чувствительный тычок от Такеши Кудо и с трудом удержала спокойное выражение лица.

Клятва на крови – всегда узы. Высокорожденные избегают их любой ценой.

На этот раз синоби молчал очень долго, а потом все же покачал головой:

– Ясуката – трусливая и подлая тварь, вашему отцу не следовало приближать его. Но я не пойду против сёгуна. Никто из нас не пойдет.

По сигналу Мии на стол лег пожелтевший лист бумаги.

– Прочти.

Стиснув пальцами край стола, Мия наблюдала, как медленно меняется лицо синоби во время чтения. Он старался сдерживать свои чувства, но девушка ловила на его лице отблески гнева и скорби. Окончив чтение, Абэ поднял взгляд.

– Где вы это взяли?

– В архиве. Случайно встретил на полке с бумагами, относящимися совсем к другому делу. – Кудо подался вперед. – У меня есть все основания полагать, что этот доклад – один из числа многих. Ясуката имел большое влияние на покойного императора.

Абэ громко скрипнул зубами.

– Чего вы хотите?

– О воинах синоби ходили легенды…

– Нет! – Его ответ прозвучал отрывисто и резко. Он вгляделся в лицо Мии и постарался смягчить отказ. – Мы никогда не были хорошими воинами, ваше величество. Убийцами, лазутчиками, но не воинами. И нас осталось слишком мало. Я больше не хочу хоронить близких.

Мужчина замолчал, ожидая ее ответа. Мия снова стиснула край стола так, что еще немного – и он затрещит под пальцами.

Разговор пошел совсем не так, как они рассчитывали, когда репетировали и обсуждали возможные варианты. Она должна ответить что-то прямо сейчас.

– Я не прошу ваших людей умирать за меня, – проговорила Мия, изумляясь, как холодно и спокойно звучит ее голос. – Лучшая война – та, которая не начиналась. Но я знаю, существуют доказательства причастности Ясукаты к смерти моих родителей.

– Доказательства… – Синоби странно ухмыльнулся. – О да, они существуют.

– Отдайте их. Остальное мы сделаем сами.

– Все не так просто, ваше величество…

…кровь, везде кровь. Драгоценная, божественная, несущая власть над самой таинственной и темной стихией – океаном, она лилась, как вода. Запах дыма, визги женщин, детский плач за спиной, внезапно оборвавшийся тонким вскриком.

Он вбежал в комнату, сжимая в руке клинок. Союзники еще расправлялись с остатками дворцовой стражи, но Харуки был нужен только один человек.

Увидев на полу тело, обряженное в лиловые одежды, и Синохару с окровавленным мечом, синоби зарычал от бешенства:

– Он был мой!

Союзник поднял взгляд, обезоруживающе улыбнулся и развел руками:

– Я не мог позволить ему уйти.

Четыре года Харуки жил и дышал, чтобы свершилась месть, представлял, как проткнет гнилое, лживое сердце повелителя драконов, как заглянет в стекленеющие глаза и бросит презрительные прощальные слова.

И вот у заветной цели судьба посмеялась над ним. Резкий запах крови щекотал ноздри. Харуки почувствовал, как взгляд застилает багровая пелена. Испуганный крик Синохары «что ты делаешь?», липкая красная струйка в лицо…

Он пришел в себя, стоя над двумя трупами, от пронзительного младенческого рева. Огляделся, но комната была пуста. На звук подошел к стене, из-за которой доносился плач и тихое женское шиканье, и велел:

– Открывай!

За стеной охнула и замолчала женщина. Лишь младенец продолжал все так же громко, надрывно заходиться в плаче.

– Если ты откроешь, я пощажу тебя и ребенка, даю слово, – устало произнес Харуки.

Ему больше не хотелось убивать.

Деревянная панель бесшумно отъехала в сторону. В тайнике Харуки увидел женщину в одеждах фрейлины. Она смотрела на синоби огромными от ужаса глазами и прижимала к себе ревущего младенца.

– Пожалуйста, господин… – прошептала женщина побелевшими губами.

И замолчала.

Харуки вздохнул. Он устал от криков, его тошнило от крови и отчаяния, которые заполнили императорский дворец.

– Успокой ребенка, – велел он, – сюда вот-вот придут.

Он отцепил с пояса флягу с водой и протянул ей. Она отшатнулась.

– Возьми, – велел синоби сквозь зубы. – Ну же! Тебе не сбежать. Единственный шанс – сидеть тихо.

Женщина покорно кивнула. Ребенок на ее руках замолк так же внезапно, как и начал плакать, словно тоже проникся словами Харуки.

Он высыпал на ладонь содержимое кошелька – жалкие десять момме – и протянул ей. Потом вспомнил о привычке Синохары таскать с собой засахаренные фрукты. Вернулся к трупу, отцепил от него пояс со всем, что было на нем – пара мелких мешочков, тубус, из тех, в которых хранят важные документы, – и тоже отдал женщине.

Туда же отправилась куртка Синохары – новая и теплая, почти не запачканная кровью.

– Спасибо, – прошептала женщина, пряча глаза, чтобы скрыть отражавшиеся в них ненависть и страх.

Харуки снова вздохнул. Нет сомнений, появись здесь сейчас верные императору войска, она первая крикнет: «Убейте его!»

– Закрывай! – велел он и направился к выходу из комнаты, откуда уже доносились голоса других заговорщиков…

– В тубусе был договор о разделе власти между кланами Синохара и Ясуката, заверенный кровью Шина. Сёгун до сих пор уверен, что я прихватил его перед уходом. Именно поэтому его люди искали меня или любого из моих выживших родичей по всем Благословенным островам. Но воинам тени не привыкать прятаться в тени.

– То есть, – после паузы уточнил Такеши Кудо, – договора у вас нет. Тогда где он?

Синоби с усмешкой поклонился в сторону Мии.

– Думаю, об этом нужно спрашивать кормилицу принцессы.

– Я не знаю, – растерянно ответила Мия. – Мама никогда не рассказывала ни о чем таком. У нас не хранилось важных бумаг. У нас вообще не было ничего ценного.

– Путь от Хигоку до Рю-Госо долог и непрост. Она могла потерять его где угодно. – Кудо задумался. – Опиши еще раз тубус.

– Деревянный, длиной в две ладони. С резьбой в виде листьев, медное навершие в форме головы ящерицы, – мгновенно отозвался синоби. – Был прикреплен к поясу застежкой.

– А что еще ценного было на поясе?

Абэ пожал плечами: