Алина Лис – Путь гейши. Возлюбленная Ледяного Беркута (страница 37)
Он бессильно выругался, вспоминая потухшее лицо девушки. Видеть ее такой – равнодушной, несчастной – было больнее, чем держать щит на передовой против пламени Аль Самхан.
И она больше не хотела его. Раньше Акио чувствовал в ней ответное желание, когда дотрагивался. Всегда. Даже в тот вечер в «Медовом лотосе», когда он обидел ее намеренной грубостью, Мия хотела его. Ее тело отзывалось на прикосновения чутко и трепетно, как хорошо настроенная цитра в руках опытного музыканта.
Теперь не было ничего. Пустота. Словно Акио обнимал статую.
Тропа пошла круто вверх, и он остановился. На фоне полной кроваво-оранжевой луны виднелся силуэт ворот-тории. Цветочный запах подсказал, что ноги вывели Ледяного Беркута к холму Татакай.
Он поднимался в темноте. Сомкнувшие на ночь лепестки флоксы чуть покачивались под порывами ветра.
Залитая лунным светом площадка наверху была пуста. Акио встал у края, вглядываясь в шелестящую тьму внизу.
Никто не свободен в этом мире. Никто не вправе делать только то, чего хочет. Чем выше твое положение, чем больше прав, тем больше и обязанностей. Так надо. Так устроена жизнь.
Он должен. Должен отвечать за своих людей, решать за них. Должен быть хорошим даймё, хорошим военачальником. Для этого его учили, растили. Богатство, уважение, право карать и миловать – плата, которую он получает за исполнение своего долга.
Но главное вознаграждение – снисходительное молчание со стороны ехидного голоса. Голоса, который не слышит никто, кроме него.
Он вдруг осознал, что знает этот голос с детства. Жестокий судия, тот стремился высмеять и охаять любое его достижение, любую радость. Требовал идти дальше, добиваться большего, стыдил за недостаточное рвение. И что бы Акио ни сделал, он никогда не был достаточно хорош для своего критика. Никогда не оправдывал ожиданий.
Критик умел душить любую радость, раньше для этого ему достаточно было шепота. С появлением в жизни Ледяного Беркута Мии голос перешел на крик, но даже это не помогало. Словно магия обесценивающих и отвергающих слов перестала действовать.
Но теперь… о, теперь его слова били наотмашь, прямо в цель. И почти всесильный даймё Эссо корчился, ощущая себя ничтожеством.
«Девка просто пытается сесть тебе на шею, – снова занудил голос. – Почувствовала власть. Ты должен быть жестким! Поставь ее на место!»
Поставить на место? Мию? Зачем? Девочка и так похожа на живую куклу, надави на нее еще чуть, и сломается.
Не этого ли добивается судия, голос которого так похож на голос покойного отца?
В одно мгновение Акио ясно увидел свою будущую жизнь рядом с нелюбимой женой. Жизнь, подчиненную строгим правилам, сотканную из долга и обязательств. Детей с синими глазами – глядя на них, он каждый раз будет вспоминать цену, которую заплатил за эту синеву. Тренировки и государственные дела, день за днем, до изнеможения, в попытках заполнить душевную пустоту…
И сладкую боль воспоминаний о коротком весеннем месяце рядом с маленькой гейшей.
Кровавая луна за его спиной сияла, как ночное солнце. Акио нагнулся к своей тени, наблюдая, как она становится все гуще и чернее. Словно у его ног распахивалась пропасть, ведущая прямиком в ледяной ад.
Из тьмы вынырнула рука и вцепилась в протянутую ладонь. Темный двойник принял приглашение.
Он выплыл из сумрака – с издевательской улыбкой на высокомерном красивом лице, похожий на самого Акио, как отражение в зеркале. И обнажил катану.
Ночь – время теней, ночью Темный двойник стократ сильнее, чем днем. Его меч мелькал с невероятной скоростью, почти неразличимый в неверном свете багровой луны.
Луна – солнце мертвых, она тоже была на стороне Темного.
Акио сам не знал, каким чудом он раз за разом умудрялся отбивать нечеловечески быстрые атаки. Просто исчезли чувства и пустые мысли, уступили место предельной концентрации боя. Самого сложного и страшного боя – боя с самим собой.
Не осталось ничего, кроме юркой тени рядом, клубящейся тьмы на лезвии вражеского клинка и спокойной уверенности, что он не вправе проиграть. Потому что если Акио уступит, тогда этот, другой, займет его место.
Его тело покрывали десятки ран, похожих на мелкие укусы, но каждый раз Ледяной Беркут успевал отбить главный, смертельный удар. И бой продолжался.
Когда розовые лучи солнца легли на каменную площадку и в роще внизу запели птицы, приветствуя начало нового дня, Акио наконец смог разглядеть своего противника. Ему казалось, что весь поединок он только отступал. Отбивался, получал раны и снова отступал. Но битва оставила свой след и на Темном.
Его лицо больше не было копией лица Акио. Теперь оно походило на сморщенное яблоко – брюзгливые складки у рта, обвисшие щеки, злые глаза в сетке морщин. Словно каждый выпад катаны Акио отбирал у Темного годы жизни.
Кто это? Отец? Сам Акио – такой, каким может стать, если доживет до отцовских лет? Или просто злобный карлик-оборотень?
Увидев истинное лицо своего мучителя, Акио почувствовал себя свободным. За мгновение до решающего удара двойник понял, что сейчас случится, опустил оружие, отступил, умоляюще вскинув руки.
«Ты делаешь ошибку! Не надо! Она ведь даже не любит тебя!»
Да, не любит. Но так ли это важно, если Акио любит ее, как никогда до этого не любил и не полюбит женщину?
Любовь. Его безумие и его одержимость обрели имя.
«Ты будешь отдавать, а она брать. Использовать тебя, – тоном искусителя продолжал двойник. – Она никогда не хотела твоего внимания, всегда сопротивлялась, убегала. Ты просто не оставил ей выбора».
Это ложь! Он предложил ей выбор здесь, на этом холме. И она выбрала его.
«Это из благодарности, – тут же подсказал голос. – Ей просто удобно с тобой».
Пусть так. Он сделает все, чтобы ей и дальше было удобно. Потому что чувствует себя счастливым, когда она радуется. А любовь… его любви хватит на двоих.
Удар катаны располосовал двойника, превратив в ошметки тени. Ветер подхватил их, разметал среди флоксов, раскрывающих лепестки навстречу солнцу.
Глава 19
Невеста
Первым, что увидела Мия, когда проснулась, было лицо даймё.
Акио сидел рядом с ней на постели в одежде и медленно пропускал ее волосы сквозь пальцы. Судя по его виду, он так и не ложился в эту ночь.
Сердце сжалось от тревоги за него. Прошлая ночь что-то изменила. Мия вдруг поняла, что больше не хочет отворачиваться и прятаться.
Нет, намерение бежать не ослабло. Но все обиды показались мелкими, незначительными перед грядущей необходимостью расстаться навсегда.
Она сбежит так скоро, как сумеет. Но раз Мия еще здесь, раз у них есть эти последние дни вместе, она не станет отталкивать Акио.
Быть может, это неразумно. Быть может, потом будет стократ больнее. Но, пока возможно, она будет с человеком, которого любит.
– Доброе утро. – Она укоризненно покачала головой. – Вы совсем не спали?
– Свадьбы не будет, – ответил Акио.
– Что?!
– Я отправил письмо Накатоми.
– Но… – Мия медленно села в постели, не отрывая от даймё взгляда округлившихся глаз. – А как же ваш союз?
– Военный союз возможен и без брака.
– Но… – Она хотела и боялась поверить его словам. Слишком больно, когда отнимают надежду. – Но почему?
– Я не люблю ее. Это решение было ошибкой. – Даймё притянул ее к себе и поцеловал в лоб. – Одевайся, Мия. Я хочу тебе кое-что показать.
Девушка была так поражена его словами, что послушалась, не задавая лишних вопросов. Сотни мыслей возникали в голове, пока она механически натягивала одежду и укладывала волосы.
Он сказал «свадьбы не будет» – это значит, не будет вообще или не будет с дочерью Коджи Накатоми? А как же его планы? Его намерение завести наследника? И разве сам Акио не говорил раньше, что даймё не женятся по любви?
Или он нашел другую, более знатную невесту?
Гадкую мыслишку, что Акио ее обманывает, Мия отвергла сразу же. Лгать наложнице, чтобы получить ее расположение? Нет, это не похоже на Такухати.
Все время, пока она одевалась, Акио не сводил с нее взгляда. Лицо у него было усталым, но спокойным и даже умиротворенным, как у человека, который сумел решить сложный вопрос. Даже складка между бровей разгладилась, стала едва заметной.
– Надень самое теплое, – велел он, когда она остановилась перед раскрытым шкафом.
Самое теплое? Но почему? Сейчас лето, и день обещает быть довольно жарким.
Мия проглотила вертевшиеся на языке вопросы и выбрала тяжелое зимнее кимоно, подбитое шерстью.
Потом он взял ее за руку и повел вниз. Третий этаж, второй, первый… Мия нервничала, кусала губы. Ее мучило любопытство и страх. Что задумал даймё? Куда он ведет ее?
У загона фэнхуна она ощутила привычный укол совести. Хоно не разговаривал с ней больше. С того дня, как Мия согласилась стать наложницей, добровольно выбрав Акио. Наверное, он считал ее предательницей.
Данное летуну обещание лежало на душе тяжким грузом. За прошедшие дни Мия не раз заводила с даймё разговор о птице и успела понять, что Акио не расстанется с фэнхуном ни за какие деньги. Как ни желала Мия помочь летуну, она не могла представить силу, способную заставить Ледяного Беркута отпустить Хоно.
– Куда мы летим, господин?
Он подсадил Мию в седло и проверил ремни.