Алина Лис – Птенцы Виндерхейма (страница 75)

Подойдя к нужной аудитории, Хельг постучал в дверь.

— Да-да… — раздался рассеянный голос. — Заходите…

Хельг открыл дверь и вошел. Первым делом он увидел парня, ковыряющегося гаечным ключом в доске. На вид он был лет восемнадцати-девятнадцати, не старше. Еще почему-то казалось, что Хельг его уже где-то видел. Светловолосый худой сванд, подстриженный коротко, однако с длинной тонкой косичкой, спускавшейся с затылка аж до пояса. Одет в такую же форму, как и Хельг, только более темную. Бросив короткий взгляд на вошедшего, парень продолжил ковыряться в доске, и Хельг понял, что он что-то на ней выцарапывает. «Что он творит? Его же за это накажут! Он что, дурак? И что он здесь забыл вообще? Где наставник?!» — такие мысли мелькнули у Хельга, пока он смотрел на старшекурсника.

А вторым делом…

Вторым делом Хельг увидел Альдис, сидевшую за столом в первом ряду с такой высокомерной рожей, будто не конунг, а она правила Мидгардом. И сразу все понял. Сложно было не понять.

И поэтому третьим делом Лис, не сдержавшись, выругался. И довольно-таки грязно. Возможно, если бы здесь оказались жрецы, они могли решить, что парень богохульничает, упоминая Всеотца в таком выражении.

Старшекурсник перестал терзать доску и с интересом взглянул на Хельга.

— Ну, — сказал он, — я, конечно, тоже рад знакомству, но, видимо, не настолько.

Из дневника Торвальда

Я не знаю, чем так провинился перед Всеотцом.

Несомненно одно: вина моя огромна, иначе непонятно, почему он столь сурово наказывает меня. Клянусь, я бы предпочел сражаться в одиночку против пятерых в воздушном бою на Маркланде. Да что там, я бы согласился сразиться в одиночку против всего третьего курса!

(Зачеркнуто. На полях приписка: «Немного преувеличил. Ну, хорошо, не со всем курсом, с половиной». Снова зачеркнуто. Снова приписка: «Против пятерых. Да. Хватит с головой».)

А все дело в этой парочке, которую я обязан обучать стараниями наставника Рунгарда.

(Приписка на полях: «Козел он. Повелитель Всех Козлов Мидгарда. Легко представить, как в повозке Тора (который сын Одина, а не я) наставник подменяет Тангниостра. Ха, так и представляю, как вечером Рыжебородый убивает Рунгарда и жарит его мясо на ужин».)

Самое смешное, что по отдельности они нормальные. Для малолеток, конечно. Хотя два года назад чем я был лучше?

(Приписка на полях: «ВСЕМ!!! Всем я был лучше!»)

Мысленно я не раз прокручивал в голове сценарий первой встречи, представляя себя в роли и загадочного старшекурсника, и мудрого «ястреба», который поможет советом, и развязного рубахи-парня, и умудренного виндерхеймовской жизнью курсанта, знающего все, что надо знать. В итоге решил, что правильнее будет устроить психическую атаку «испытание молчанием».

Но все получилось совсем не так, как я себе представлял. Кого-нибудь это удивляет? Меня — нет. За два года в академии перестаешь удивляться. И количеству козлов, сконцентрировавшихся на четырех небольших островках, и издевательствам этих козлов, упорно называемым «обучением», и тому, что простой человек может стать вровень с богами небес.

(Тщательно замазано, страница надорвана, будто ее собирались вырвать.)

Честное слово, удивляться нечему.

Когда я добрался до аудитории, моя первая будущая воспитуемая сидела внутри и что-то записывала. Коротко стриженная (подход Кнутсдоттир беспощаден настолько же, насколько и эффективен!) светловолосая девчонка уставилась на меня пристально и внимательно. Лишь боги ведают почему, но я смутился. Я! Который не смущался высказывать ротному все, что думаю! Который не смущался обсуждать с девчонками, как они в своем общежитии голышом дерутся подушками (такого не было, но именно мечты делают человека человеком)! Который был богом в небе! Который… Короче, смутился. Совсем не так, как когда рядом Рангфрид, но смутился. Хорошо, что я довольно-таки красочно представил, как засовываю свой значок вожатого наставнику Рунгарду в (тщательно заштриховано) нос, и смущение быстро прошло.

Мы смотрели друг на друга минуты три, я и первый гвоздь в гроб моих надежд на турнир, и мне первому надоело молчать.

— Привет. Меня зовут Торвальд.

Она еще посверлила взглядом. Я уже хотел возмутиться (кто здесь, в конце концов, должен психические атаки устраивать?), когда девчонка наконец соизволила произнести:

— Альдис.

Словно «Колесницей», полной золота, меня одарила. Дальше — лучше.

— Что тебе нужно?

Примерно таким тоном конунг мог бы обратиться к пьянице, стучащему в окна летней резиденции правителя Мидгарда. В этот момент я и понял, что это задание не понравится мне еще больше, чем представлялось.

— Я буду преподавать тебе и твоему напарнику турсоведение и основы полета. Кстати, где он?

— Не знаю. — Она пожала плечами, смерила меня взглядом и нахмурилась. — А ты не слишком молод для наставника?

Сомнение в моих способностях столь явственно читалось на ее лице, что я разозлился и решил не посвящать эту сопливую стриженую малолетку в основы существующей системы преподавания. Какое ей дело, что в академии принято наставничество, при котором старшекурсники, обнаружившие таланты вожатого, должны обучать «птенцов» всему, что успели усвоить сами? И какое ей дело, что лично я сам уверен, что и молод, и не подхожу, и вообще — будь моя воля, то гонял бы сейчас на Брунхильде над Виндерхеймом и хохотал над первокурсниками, которым до личных «валькирий» еще пахать и пахать.

Слишком молод я, видите ли. Пусть радуется тому, что дают!

Я решил больше не начинать разговор, пока не подойдет второй «птенчик». Вместо этого прихватил шестигранный гаечный ключ («учебное пособие номер пять») и занялся доской. Когда-то давно Скегги начал вырезать на ней парящую «Молнию». Начал, но забросил на середине. Я решил освежить его творение, придать наброску «валькирии» завершенность и смелую легкость полета. После окончания этой работы я планировал выцарапать противников «валькирии» — огромный ойкуменовский крейсер с паропушками.

Я настолько увлекся, что чуть не проморгал явление Хельга народу. Зайди он тихонечко в аудиторию и посиди молча с Альдис, то я бы всю доску превратил в поле боя Мидгарда с Континентом. Но появление пацана можно было назвать эффектным. Столь звучных шестиэтажных конструкций я не слышал даже от сержанта Хенрека в тот роковой день на Маркланде, когда (заштриховано)…

Инструмент чуть не выпал из моих рук. От неожиданности, разумеется. Любой вздрогнет, когда у него над ухом раздается такое. Йотунство, а я ведь привык представлять все, что слышу! Слава Всеотцу, что никто не знает, как Он выглядит (символические изображения Бога-Солнца не в счет), и мне не удалось вообразить, как «Разрушитель» (тщательно заштриховано) обнимается с Ним.

И — о ужас! — картина на доске оказалась безнадежно испорченной. Кривая царапина наискось перечеркнула обводы корпуса «Валькирии».

Я обернулся поприветствовать сквернослова (такое мастерство заслуживает если не оваций, то уважительного отношения) и наткнулся на возмущенный, яростный взгляд второго гвоздя в гроб моей мечты о турнире.

— Тоже рад знакомству, но, видимо, не настолько. — Сарказм пропал втуне. Пацан словно не услышал моих слов. Он уставился на Альдис, и несколько минут они ели друг друга глазами. Ели? Пытались пожрать, словно каннибалы из бхатских сказок!

Потом девчонка отвернулась с подчеркнутым равнодушием. Я откашлялся:

— Прошу прощения, что прерываю свидание. Но, может, перейдем к делу?

Парень наконец-то оторвал взгляд от сокурсницы и посмотрел на меня. Растерянность во взгляде быстро сменилась задумчивостью.

— Я — Торвальд, и следующие полгода я буду обучать тебя и твою напарницу турсоведению и основам пилотирования «валькирий».

— Напарницу? — переспросила девчонка. — Но…

И замолчала.

— По какому случаю такая бурная радость? — предпринял я еще одну попытку. И снова мимо. Пацан только широко улыбнулся, подошел и протянул руку:

— Хельг Гудиссон. Как мне тебя называть? Наставник?

В вопросе послышалась скрытая насмешка. Или я ее сам услышал? Или он ее скрыл, но я все равно ее услышал? Или он ее не скрывал, но я ее не услышал, однако представил сам по себе? (Зачеркнуто. Приписка на полях: «Кто-то сходит с ума?» Приписка к приписке: «С этими двумя — любой сойдет».)

О, я совершенно не возражал бы против «наставника», но правила академии неумолимы.

— Обращаться к старшему надлежит по имени. Также допускается уважительное обращение «эльдри», — скучным голосом повторил я фразу из инструкции.

Как ни странно, это помогло сбить с пацана спесь. Я на секунду представил себе ехидное «нааастааавник» в исполнении Хельга и мысленно поблагодарил чиновника, писавшего инструкцию. Всеотец свидетель, я уже забыл, каково это — завоевывать авторитет.

— Займи место рядом с напарницей и приготовь тушь и бумагу.

Проклятье! Я поймал себя на том, что старательно копирую интонации наставника Ульда, который обучал меня и Скегги турсоведению. С трудом удержался, чтобы не добавить его фирменное «юноша» в конце.

Ну надо же с кого-то брать пример!

— Первая лекция вводная. Я расскажу вам о модификациях турсов, состоящих на вооружении в нашей армии, и их боевых возможностях. Позже вы познакомитесь с некоторыми из них лично, а для начала вот вам учебный материал. — Переплетенные в красную кожу иллюстрированные альбомы выдавались непосредственно перед началом обучения в единственном экземпляре, под расписку. Руководство тряслось над ними так, как не дрожало даже над оригиналами чжанских манускриптов по искусству войны — те можно было спокойно получить в читальном зале.